Глава 9. Извинение

— Это ты? — спросил Юй Цин.

Этот голос вызвал у него смешанное чувство — одновременно неожиданное и, как ни странно, ожидаемое; оно было странным и едва уловимым.

Человек на том конце провода на мгновение растерялся:

— Только хотел представиться, но, видимо, не придётся. Ты знаешь, кто я?

— Я слышал твой голос один раз, — сказал Юй Цин. Но ему было трудно придумать логическое объяснение, как он его узнал, поэтому он просто добавил:

— Голоса тех, кто меня бесит, я запоминаю лучше всего.

С той стороны тихо хмыкнули:

— Ах вот как? Тогда я польщён.

«Легкомысленный тип», — сделал про себя вывод Юй Цин. Точь-в-точь как его бесячий никнейм.

Нахмурившись, он спросил:

— Зачем звонишь?

— Если я не ошибаюсь, это ведь ты позвонил, — усмехнулся собеседник.

Юй Цин: «...»

Стоило тому человеку открыть рот, как Юй Цина уже почему-то начинал бесить даже сам голос — до того, что он забыл, зачем звонил.

— Ты серьёзно позвонил только ради того, чтобы рассказать, как я тебя раздражаю?

Конечно же, нет. На самом деле он хотел узнать, что там за странности происходят в 1811 комнате. Однако Юй Цин сказал:

— Да.

— Ну ладно, — в его тоне слышалось полушутливое сожаление. Помолчав, он добавил:

— А у меня есть что тебе сказать. В прошлый раз в чате я успел написать лишь половину.

Юй Цин сразу почувствовал, что ничего хорошего ждать не стоит:

— И что же?

— Секундочку, я подготовился, — Послышался шорох бумаги, собеседник прокашлялся и начал читать. — Письмо с извинениями.

Юй Цин: «?»

Он что, больной на голову?

— Дорогой... [1] — человек на том конце запнулся и тихо пробормотал себе под нос:

— Когда писал, я лишь хотел чтобы звучало искренне, а при чтении вслух, выходит как-то легкомысленно.

[1] 亲爱的 qīn'ài de — букв. родной, милый, дорогой, любимый; используется как обращение в романтической речи, официальных письмах («уважаемый») или в иронично-ласковой форме, часто с оттенком нарочитой вежливости или флирта.

Искренне?

Юй Цин ощущал, что в конце каждой фразы словно прилагается «^ ^».

Он раздражённо бросил трубку, посмотрел на стоящего рядом скелетика-котёнка и, нахмурившись, спросил:

— И как таких типов земля носит?

И только повесив трубку, до него дошло, что разговор длился всего полминуты, а он так и не узнал ничего о таинственной 1811 — только выслушал дурацкое извинение. Да и то — только провокационный пролог его идиотского письма.

Стоило ему об этом подумать — телефон в комнате зазвонил.

Юй Цин: «...»

Он был не в духе.

— Сбрось, — приказал он скелетику.