14 Глава

Аделина проснулась до рассвета — ещё тогда, когда небо на востоке лишь наметило бледную полоску света. В комнате царил полумрак, но она не включила лампу: движения были отточены до автоматизма, глаза давно привыкли к сумраку.

Она тихо прошла на кухню. Никаких сложных блюд — только то, что даст энергию без тяжести: омлет с овощами, тосты с авокадо, зелёный чай. Пока готовилась еда, она смотрела в окно, где медленно разгорался новый день. Ещё один шанс. Ещё один шаг.

Завтрак она съела не спеша, сосредоточенно. Каждый кусочек — как напоминание: я забочусь о себе. Я больше не позволю слабости управлять мной.

Тренировочная площадка встретила её прохладой и тишиной. Ещё не было ни души — только роса на траве, запах влажной земли и далёкий крик птицы. Аделина размялась, чувствуя, как мышцы просыпаются, как кровь разгоняет остатки сна.

Она начала с бега — не на скорость, а на выносливость. Ритмичные шаги, ровное дыхание, взгляд вперёд. Я не убегаю. Я двигаюсь вперёд.

Затем — силовые упражнения: отжимания, приседания, планки. Пот стекал по вискам, мышцы горели, но она не останавливалась. Боль — это просто сигнал. Я сильнее её.

После — работа с оружием. Пистолет в руке стал продолжением её воли. Она стреляла по мишеням, меняя дистанции, имитируя движение противника. Каждый выстрел — точный, выверенный. Я контролирую ситуацию. Я не жертва.

В перерывах — растяжка. Гибкость, баланс, контроль дыхания. Тело — мой союзник. Оно не предаст.

Когда солнце поднялось выше, Аделина опустилась на траву, прислонившись к стволу дерева. Дыхание постепенно выравнивалось, сердце билось ровно. Она закрыла глаза, слушая природу: шелест листьев, пение птиц, отдалённый шум города.

В голове звучали её собственные слова — не как мольба, а как клятва:

«Я больше никогда ни перед кем не буду плакать. Я буду сильной».
Это не было хвастовством. Не попыткой убедить себя. Это было решение — холодное, твёрдое, как сталь клинка.

Я не забуду маму. Но я не стану её тенью.
Я не позволю отцу отвернуться от меня — потому что теперь я сама выбираю, кто мне дорог.
Я не стану послушной невестой — я стану той, кого будут уважать.

Она открыла глаза. Перед ней лежал пистолет — молчаливый свидетель её силы. А вдали, за деревьями, мерцал город — мир, который больше не мог её сломать.

Потому что она уже не была той девочкой, которая плакала у окна.

Она была Аделиной.

И она была готова.