13 Глава

Аделина проснулась резко, будто от толчка. В комнате было темно, лишь тонкая полоска лунного света пробивалась сквозь щель в шторах. Она села на кровати, пытаясь уловить, что именно вырвало её из сна.

Тишина.

Но внутри — ни покоя, ни расслабленности. Только гудящее напряжение, как натянутая струна.

Она встала, подошла к окну. Город спал, окутанный мягким сумраком, но ей казалось, будто где‑то там, за этими огнями, кто‑то следит. Он? Его отец? Лесник?

Мысли крутились, как лезвия мельницы:

Что я на самом деле согласилась?

Верю ли я Каю?

Доверяю ли себе в этом решении?

Она провела рукой по лицу, пытаясь стряхнуть остатки сна, но реальность была не менее зыбкой. Перед глазами снова возникло лицо Кая — его взгляд на набережной, когда она призналась, что не знает, что делать. В тот момент в его глазах не было насмешки. Было... понимание.

Но достаточно ли этого?

Аделина отошла от окна, включила тусклый ночник. На столе лежали её вещи: телефон, ключи, пистолет. Она взяла оружие, взвесила в руке. Холодный, надёжный вес. Единственное, что не предаст.

В голове промелькнул разговор с Лесником перед уходом:

— Ты понимаешь, что это не игра? — спросил он, глядя ей в глаза.
— Понимаю, — ответила она. — Но и ты пойми: я не пешка.
Он лишь кивнул, как будто ждал именно этого.

Теперь она задумалась: а что он задумал? Почему привёл её к мафии? Хотел показать её силу? Или... использовать?

Она опустилась в кресло, обхватив колени руками. В ушах звучал голос матери: «Ты сильнее, чем думаешь». Но как быть сильной, когда вокруг одни загадки?

Кай. Кристофер. Дон Марко. Лесник.

Каждый из них что‑то знал. Каждый что‑то скрывал. А она — она была между ними, как фигура на шахматной доске, которую ещё не решили, куда поставить.

Аделина закрыла глаза, пытаясь успокоить дыхание. Нужно просчитать ходы. Нужно понять, кто друг, кто враг, а кто — просто инструмент.

Но главное — не потерять себя в этой игре.

Где‑то вдалеке проехала машина. Звук растворился в ночи. Аделина смотрела на пистолет в своей руке и думала:

Я не буду жертвой. Я буду тем, кто решает.

И с этой мыслью она наконец расслабилась. Сон вернулся — не спокойный, но твёрдый, как обещание.