Глава 2

Неделя пролетела как одно длинное «до свидания».

Мы сдавали дела, подписывали бумаги, пожимали руки. Я не люблю прощаться. В этом есть что-то театральное - как будто ты выходишь на сцену и все смотрят, какую гримасу ты изобразишь.

И упаковывали вещи. Вернее, упаковывал в основном я, потому что Бен относился к переездам с философией человека, который уверен: зубную щётку и чистую рубашку можно купить где угодно, а всё остальное - опционально. Он стоял в дверях моей квартиры с кружкой чая и смотрел, как я заклеиваю коробки скотчем.

- Ты же понимаешь, что мы не эмигрируем? - спросил он.

- Я понимаю, что не хочу спать на голом матрасе первые две недели.

- В этом весь ты. Хочешь, чтобы страдания были комфортными.

Я кинул в него мотком скотча. Он поймал. Конечно, поймал - у него была реакция, которой завидовали даже ребята из отдела по борьбе с наркотиками. Я часто думал, где Бен её натренировал. Он отшучивался: «В детстве уворачивался от летящих тарелок». Я не помню, чтобы он рассказывал о детстве что-то ещё.

В участке прощание вышло скомканным и трогательным ровно настолько, насколько это вообще возможно среди людей, чья работа - иметь дело с худшим, что есть в человеческой природе, и не сходить при этом с ума.

Харрисон из архива подошёл к моему столу, когда я выгребал из ящика скрепки, старые ручки и засохший маркер, которым не пользовался ни разу.

Он стоял чуть поодаль, сморщенный и недовольный, как и всегда, но в руке держал что-то завёрнутое в мятую коричневую бумагу.

- Держи, - буркнул он, сунув свёрток мне. - Там кофе. Настоящий. Не то пойло из автомата.

Я развернул бумагу. Внутри была пачка молотого кофе - дорогого, судя по упаковке.

- Тебе не стоило...

- Это мелочи, - оборвал меня Харрисон.

Он помолчал. Потом добавил - тише, словно это не предназначалось для чужих ушей:

- Ты был ничего так следователем, Стоун. Для человека, который вечно забывает поесть.

Это был, наверное, самый длинный комплимент, который Харрисон сделал кому-либо за сорок лет службы.

Миссис Грейвз вручила Бену термос. Серьёзно - металлический термос с чаем.

- На дорогу, - сказала она. - Я старше вас обоих вместе взятых и знаю, что в придорожных кафе чай - это подкрашенная вода.

Бен принял термос с таким лицом, будто ему вручали орден. Может, так оно и было. Миссис Грейвз никогда не дарила подарков. Она вообще редко проявляла эмоции.

---

Позже Бен курил, прислонившись к моей машине. Ехать решили на ней - его «Форд» две недели назад встретился с фонарным столбом и проиграл вчистую.