Глава 2 - После отбоя

Стемнело. Порт затих, словно сам затаил дыхание в ожидании старта. Все документы подписаны, разрешения получены, системы корабля опечатаны. «Тулпар» стоял готовый на стартовой платформе, будто огромный зверь, дремлющий в темноте перед броском в чёрное небо.

До вылета оставались считанные часы. Корабль уже перевели в автономный режим, внешние люки закрыты, оборудование перешло в режим ожидания полета. В коридорах было тихо - только редкие шаги одиночных рабочих, переклички дежурных по рации, шелест вентиляции.

Команда разошлась по комнатам. Кто-то спал, кто-то, наоборот, не мог уснуть. Движение, разговоры, хлопоты - всё стихло. Остались только внутренние звуки: собственное дыхание, биение сердца, шорох ткани, когда поворачиваешься на койке.

Коул не спал. Он прошёл по пустому коридору, чувствуя прохладу и тяжесть воздуха. Рядом за стенкой вибрировали основные двигательные отсеки - их едва слышно, но он знал этот ритм, знал, что они готовы. Всё было готово. Осталось лишь дождаться когда они взлетят.

Он остановился у иллюминатора в конце коридора. За толстым стеклом лежала тёмная Земля, мерцающая огнями ночных городов. Чёрное небо и рассыпанное по нему серебро звёзд - всё это скоро останется позади. Коул прислонился лбом к стеклу. Оно было холодным, как сама мысль о том, что теперь долго не будет неба, не будет ветра и запаха листвы. Только металл, пластик и звезды.

Он слышал, как за поворотом кто-то идёт - шаги лёгкие, быстрые. Через несколько секунд показалась Аня - в спортивных штанах и куртке, волосы собраны в пучок. Она остановилась рядом, кивнула:

- Не спится?

- Нет, - коротко ответил Коул и повернулся. - Ты тоже?

- Угу. Слишком тихо. И... немного страшно, - она слегка пожала плечами. - Первый большой рейс для меня.

Он ничего не сказал, только мельком взглянул на неё. Девушка выглядела спокойной, но он знал, как тяжело всем в этот момент - когда всё уже позади, но ещё и не началось. Тревожное затишье перед рывком.

- Всё будет нормально, - сказал он, не очень уверенно, но искренне. - Мы готовы.

- Надеюсь, - Аня посмотрела на него и немного улыбнулась. - Я пойду. Завтра с утра полно работы в медпункте.

- Спокойной ночи, Анюта.

- И тебе, капитан.

Она ушла, а он остался у стекла. Несколько минут стоял, вглядываясь в огни Земли, будто пытался что-то запомнить. Потом оттолкнулся от стены и пошёл в сторону кают.

Ночью - время старта.

Коул вышел в коридор и, как назло, заметил, как Джимми в паре с какой-то девушкой из команды скрылись за дверью его каюты. Дверь захлопнулась с характерным щелчком, как гвоздь в крышку его настроения. Блондин остановился на шаг, будто получил удар в грудь, но быстро выровнялся, проглотил ком в горле и пошёл дальше, не оборачиваясь.

Он знал, что не имеет права ревновать. Знал, что Джимми - тот самый мужчина, который никогда не принадлежал никому. Да и он сам... просто друг. Коллега. Тот, кто молча курит с ним у борта корабля. Всё, на что он может рассчитывать - это редкие улыбки, дружеские подколы и короткие сигаретные вечера, после которых Джим исчезает в чужих объятиях.

А теперь - целый год. В замкнутом пространстве. С этим чувством в груди, как тихий пожар, который не удастся потушить ни работой, ни расстоянием.

Коул прошёл мимо каюты Джимми и даже не взглянул на нее. Как на зло они даже жили по соседству. Но спасибо хоть за то, что Джим не водил никого к себе, Коулу не приходится ничего слушать за стенкой.

Он зашел к себе и закрыл за собой дверь, и она мягко щёлкнула, отрезав его от остального корабля. Каюта, хоть и маленькая, уже казалась привычной - узкая кровать у стены, пара встроенных шкафчиков, личный экран, который он пока даже не включал. Коул устало опустился на край койки, затем лёг, уставившись в потолок.

Свет он выключил, но в углу всё ещё горел золотой датчик - сигнализатор связи с системами корабля. Тёплый, неяркий свет давал ощущение, будто здесь кто-то рядом, хотя в действительности он был один. Одиночество медленно обвило его, как одеяло. Сняв с себя рубашку, затем джинсы и обувь, он остался в одних трусах и натянул одеяло на себя.

Металлический корпус корабля был живым - где-то скрипнуло, что-то глухо звякнуло, пробежал импульс по панели. Тулпар дышал и готовился ко сну, как и его экипаж. А он... Он просто пытался не думать о Джиме.
***

Коул открыл глаза от сигнала будильника. Цифры на панели безжалостно светились: 05:00. Он не помнил, как заснул - просто лёг и провалился в тишину, усталый, сжатыми губами и тяжёлым сердцем. Всё ещё в полусне он ощутил лёгкую вибрацию под спиной - корабль уже давно снялся с орбиты. «Значит, улетели», - подумал он, глядя в потолок своей каюты.

Тулпар шёл в авто-режиме, как и планировалось. Вокруг стояла глухая тишина, нарушаемая лишь редкими шагами по коридорам и еле слышным гудением вентиляции. Где-то за стенами корабля раскинулся космос, чёрный и безмолвный, с редкими искрами звёзд.

Коул протянул руку к консоли, выключил сигнал и сел на край кровати. В комнате всё ещё горел тот самый маленький датчик, излучая мягкий золотистый свет. Он провёл рукой по лицу, вздохнул и начал одеваться. Новый день начинался, первый день в долгом году.

***

Душевые, туалеты и умывальники находились на этом же этаже, рядом с жилым сектором экипажа. Умывальники располагались ближе к выходу из спального блока, напротив помещений с автоматами чистой одежды. Душевые и туалеты, в свою очередь, были чуть дальше по коридору, разделены на мужскую и женскую половины, с чёткими знаками и ручными замками для приватности.

Коул зашёл первым - в комнате с умывальниками было темно, но когда он зашел то автоматически включился свет. Холодный флуоресцент полосами зажегся на потолке, отразившись от белого кафеля. Комната ожила - зеркала, стальные сушилки, блестящие краны. Умывальники тянулись в ряд, над каждым висело по простому прямоугольному зеркалу.

Капитан уже был в форме - рабочий комбинезон тёмно-синего цвета и оранжевая футболка с эмблемой компании. Он подошёл к ближайшей раковине, включил теплую воду и уставился в зеркало.
Его отражение смотрело на него с лёгкой усталостью. Волосы - светлые, кудрявые - всё ещё непослушные. Он плеснул в лицо водой, немного освежился и глубоко вдохнул.

Сегодня - первый день настоящего рейса.

- Ты рано, - раздался знакомый голос.

Коул вздрогнул, будто вынырнув из своих мыслей, и повернулся. В дверном проёме стоял Дэвид - высокий, сухощавый мужчина с лёгкой небритостью и внимательным взглядом. Его каштановые волосы были небрежно зачесаны назад, а с плеча свисало полотенце. Он был в чёрной майке и тренировочных штанах, как будто только что проснулся и ещё не полностью вернулся к привычному рабочему облику.

- Дэв, - отозвался Коул, мягко, почти с облегчением. - Ты тоже решил начать день раньше?

- Ага, - кивнул мужчина, подходя к соседней раковине. - Спал как чёрт. Каюту мотало, как будто уже в прыжке.

Коул хмыкнул.
- Это ещё не прыжок. Просто мы отстыковались. Тулпар сейчас идёт на импульсной.

- Второй рейс, а всё как в первый, - усмехнулся Дэвид, открывая воду. - Только людей больше и лица новые. Хотя ты всё такой же помятый по утрам.

Коул пожал плечами и оперся руками о край раковины.
- Ну, ты знаешь меня.

- Знаю, - подтвердил Дэвид, взглянув на него с лёгкой улыбкой. - Тебе бы хоть раз расслабиться. Особенно до начала смены.

Коул снова посмотрел на своё отражение.
- Попробую. Как-нибудь.

- Всё ещё грезишь о Джимми? - безжалостно, хоть и не со зла, спросил Дэвид, бросив на него косой взгляд.

Коул вздрогнул. Сердце сжалось. Он не хотел это слышать. Не сейчас. Не от него.
Вода в раковине продолжала шуметь, нарушая утреннюю тишину. Блондин отвёл взгляд, будто тот вопрос был просто эхом в голове. Он не ответил.

Они уже проходили через это. В первом рейсе, когда всё только начиналось. Тогда Дэвид попытался вразумить его - сначала спокойно, потом с раздражением. Уговоры, доводы, даже крик в каюте. "Он не гей, Коул. Это худшее, что ты можешь себе устроить."
Он был прав. Но сердцу ведь не прикажешь.

- Я просто спросил, - тихо добавил Дэвид, сполоснув лицо. - Если не хочешь говорить - не надо.

Коул кивнул, выдавил из себя короткое:
- Спасибо.

Он не злился. Просто уставал от самого себя.

Иногда, особенно в такие ранние, тихие утра, когда корабль ещё не проснулся, а голос Джимми звучал только эхом в голове, Коул думал - почему бы не попробовать с Дэвидом? Он надёжный, зрелый, он понимает. Пять лет назад, ещё до первого рейса, между ними что-то было. Попытка, почти робкая. Несколько ночей, полные тепла и страсти, но без настоящей близости. Они так и остались друзьями. Может, потому что оба поняли - чего-то важного не хватало.

Теперь же всё было иначе. Дэвид знал его как облупленного. Знал, как Коул смотрит на Джимми, как сжимается, когда тот шутит с девушками, как его взгляд ищет Джимми в любой толпе. И хотя он не ненавидел второго капитана, в его словах и взгляде всегда сквозила едва уловимая неприязнь. Дэвид винил его. Не прямо, не вслух - но Коул это чувствовал. И, возможно, не зря.

- Ты лучшего заслуживаешь, - как-то сказал Дэвид, не глядя, затягиваясь сигаретой. - Но ты сам выбираешь страдать.

Коул тогда ничего не ответил. Потому что спорить было не с чем.

- Доброе утро, - лениво бросил Джимми, входя в помещение и направляясь к умывальнику, как будто у него не было ни одной заботы на свете.

Комбинезон свисал с бёдер и верхняя часть болталась сбоку. Он был в простой белой футболке, немного мятой, как после сна или чего-то более... насыщенного. Вид у него был расслабленный, почти довольный. Коул отвёл взгляд. Это не помогло - всё равно внутри сжалось, словно грудную клетку обмотали проволокой.

Дэвид перевёл взгляд с Джимми на Коула. В его глазах мелькнула тень - еле заметная, но для блондина болезненно знакомая. Почти насмешка, почти сожаление. Джим бросил в сторону Дэвида короткий взгляд, и между ними что-то пролетело - немое, тяжёлое. Коул видел это, но, как всегда, делал вид, что не понимает.

- Опять первый, Кёрли? - усмехнулся Джимми, мельком глянув на него через зеркало.

- Привычка, - коротко отозвался Коул, стараясь держать голос ровным. Он вытер руки и повернулся к выходу. Уйти - сейчас это казалось единственным способом снова дышать.

И он ушёл. Не обернулся, не сказал ни слова - просто направился прочь, быстрым шагом, будто спасаясь от собственного сердца.

Коридоры были ещё полны тишины. Только приглушённый гул систем сопровождал мужчину по пути, отражаясь от стен, вымытых до стерильного блеска. На повороте он свернул налево и вышел на мостик.

Здесь всё открывалось взору - атриум Тулпара, сердце корабля, устроенное с инженерной точностью и пугающей красотой.

Мостик шёл по всему периметру, круглый, металлический, с прозрачными ограждениями, чтобы ничто не мешало взгляду скользить по всему пространству. Он стоял на четвёртом этаже, и под ним уходили вниз ещё три уровня: третий - технический, второй - жилой, первый - общественный. Всё, как на ладони.

На самом нижнем этаже люди отдыхали, когда выдавался редкий час. Там были мягкие диваны, проекторы, автомат с дешёвым кофе и сладкой газировкой, пара старых столов для настольных игр. Были праздники, смех, редкие танцы. И были дни, когда всё затихало, как сейчас, и только звёзды наблюдали за ними.

Но лучшее - впереди.

Коул подошёл к перилам и поднял взгляд.

Огромные панорамные окна раскрывали чёрный бархат космоса. Ночь, настоящая ночь, без фонарей, без городского неба - бескрайняя, чистая, звёздная. Одни звёзды горели тускло, другие - ярко, с золотым или синим отливом. Где-то далеко пролетал астероид, мерцая льдом. Было ощущение, будто весь корабль повис в тишине вселенной, как капля воды на стекле.

Коул стоял неподвижно. Сердце колотилось, в горле стоял ком, а в груди копилось чувство, от которого хотелось кричать, но можно было только молчать.

Он пришёл сюда, чтобы напомнить себе - в жизни много боли, но есть и красота. Хоть где-то.

Он не ощутил, как по щеке скатилась слеза. Она была теплее окружающего воздуха, будто напоминание о том, что он всё ещё живой, всё ещё чувствующий. Боль выходила наружу - тихо, без слов, без истерик, как дым из трещины. Она текла изнутри, из разбитого сердца, с каждым ударом отдаваясь в висках, в груди, в горле, стянутом до боли.

Он не шевелился. Только стоял, вцепившись пальцами в перила, и смотрел в звёздное небо - как будто там, среди сияющих огней, могла быть хоть крупица утешения.

- Капитан? - послышался за спиной голос Джимми.

Он снова... Словно тень, словно эхо той самой боли, что жила у Коула под кожей. Словно преследовал не только его шаги, но и сердце.

Коул быстро провёл рукой по лицу, стирая следы неуместной слабости. Сделал глубокий вдох, расправил плечи и обернулся, словно ничего не случилось.

- С каких пор ты зовёшь меня капитаном? - спросил он, стараясь звучать спокойно, почти насмешливо.

- А ты не он? - Джимми усмехнулся, всё такой же лёгкий, всё такой же чужой. - Пошли, выпьем, пока смена не началась.

Коул молча смотрел на Джимми, будто пытаясь запомнить каждую черту, каждый изгиб его профиля, освещённого холодным светом далёких звёзд.
Они спустились вниз и взяли себе по обычной газировке из автомата. Увидя столик у окна сели за него друг напротив друга.

Джим сидел, слегка наклонившись вперёд, одной рукой обхватив банку, другой - опершись о край стола. Его лицо было спокойно, чуть прищуренные глаза словно всматривались в бесконечность, в неведомые миры, где, возможно, всё проще. Где никто не разбивает сердца.

И в эту тишину, сквозь прозрачность окна и прохладную гладь алюминия, Коул чувствовал, как внутри него снова что-то сжимается. Этот человек - рядом, совсем близко, его плечо в паре сантиметров, его дыхание почти слышно. Но всё это - недоступно, как далекие созвездия за стеклом.

Он вспоминал их разговоры, смех, случайные касания, которые для него значили больше, чем Джимми, возможно, когда-либо поймёт. И всё это теперь только больно отзывается в груди, тянет, ноет, греет. Любовь, такая тихая и беспомощная, как и он сам сейчас, просто сидящий рядом, молча любящий.

Коул отвёл взгляд. Только бы не дрогнуть. Только бы не сказать лишнего. Но он больше не мог...

- Знаешь, - хрипло начал Коул, сам не веря, что позволяет себе это, - иногда мне кажется, что если я ещё хоть день проведу рядом с тобой и не скажу, я просто сгорю.

Джимми обернулся, слегка удивлённый. На его лице не было ни осуждения, ни насмешки - лишь тихое, непонимающее внимание.

- Ты - как эти звёзды, Джим. Красивый, далёкий... и холодный, - Коул усмехнулся, но в голосе слышалась боль. - Я тебя люблю. Давно. И, возможно, зря. Возможно, зря вообще полез в этот рейс. Но мне просто... надо было тебе это сказать. Хоть раз.

Он не смотрел на Джимми. Глаза застилала влага, и руки немного дрожали от напряжения. Всё уже было сказано. Теперь оставалось только ждать - ответа или тишины.

Они сидели за маленьким столиком в пустом зале, где доносился лишь слабый гул работающих систем. Пустые банки с колой стояли перед ними, забытые. Время будто застыло.

Коул сидел, сутулившись, уткнувшись взглядом куда-то мимо Джимми, боясь поймать его глаза. Он только что сказал слишком много. Слишком честно. Слишком больно.

Джимми смотрел на него - молча, с непонятным выражением лица. В его глазах отражались звёзды за огромными окнами и что-то ещё - что-то такое, что Коул не мог расшифровать. Сочувствие? Жалость? Непонимание?

Блондин натянуто улыбнулся. Его сердце билось где-то в горле, руки дрожали от сдерживаемых чувств.

- Забей, - тихо сказал Коул, голос его надломился на последних звуках.

Не дожидаясь ответа, он оттолкнул стул, шумно скрипнув ножками по полу, и встал. Коул повернулся и ушёл прочь, словно спасаясь бегством.

Джим остался сидеть за своим столиком, сжав пальцы так крепко, что побелели костяшки. Он не сводил глаз со спины друга - той самой спины, которая теперь казалась недосягаемо далёкой. Может быть, он и вправду никогда не понимал Коула... и, может быть, теперь уже не поймёт.

За окном, за толстым стеклом, лениво проплывали звёзды, холодные и равнодушные к мелкой человеческой боли, как вечные стражи чужого неба. Их безмолвное сияние только сильнее подчеркивало пустоту, растущую внутри.

В другом конце станции, Коул почти влетел в комнату Дэвида, распахнув дверь с такой силой, что та со стуком ударилась о стену. Дэвид вздрогнул, выронив планшет из рук. Сердце его пропустило удар, а пальцы машинально метнулись к упавшему устройству.

Коул стоял на пороге, тяжело дыша, словно сам не ожидал, с какой силой распахнул дверь. Его грудь судорожно вздымалась, плечи были напряжены, словно он сдерживал бурю, готовую сорваться наружу. В глазах метались растерянность и злость - на себя, на ситуацию, на всё вокруг. Но под этой острой смесью проглядывала ещё одна эмоция, куда более тяжёлая: боль.

Боль от бессилия, от отчуждения, которое, казалось, он не успел предотвратить. Боль за потерю - пусть ещё не окончательную, но уже ядовито прорастающую между ними, как трещина в стекле.

Он сам не знал, зачем пришёл: потребовать объяснений, бросить обвинение или просто - чтобы не остаться в одиночестве со своим гневом и страхом.

Подняв глаза, Дэв встретился взглядом с Коулом - взглядом тревожным, полным не выговоренных эмоций и напряжённой решимости.

- Что за чёрт, Кёрли?.. - начал Дэвид, но не успел договорить - лицо Коула всё сказало за него. Горящие глаза, взъерошенные волосы, нервное дыхание.

- Я ему сказал, - выпалил блондин, голос сорвался с хрипом. - Я, чёрт возьми, сказал ему, Дэйв.

На секунду в каюте повисла тишина, нарушаемая только быстрым дыханием Коула. Дэвид медленно отложил планшет, выпрямился на кровати и посмотрел на друга пристально.

- Ты... серьёзно?

Коул кивнул, сел на край кровати, словно ноги больше не держали.

- Всё вывалил. Как на духу. Прямо в лицо. А он... он просто смотрел. Молча. Будто... будто я сказал, что снаружи идёт дождь.

- И что ты теперь...?

- Ничего, - криво усмехнулся Коул. - Сказал ему «забей» и ушёл. Как последний идиот. А внутри всё горит, Дэйв. Всё, до черта последнего.

Дэвид ничего не ответил сразу. Только шумно выдохнул, потёр лицо ладонями, и тихо сказал:

- Ты знал, что это так будет. Но всё равно пошёл. Упрямый ублюдок.

Коул только кивнул. Сжал кулаки, опустил голову и стиснул зубы, как будто ещё мог сдержать - но не смог. Горячие слёзы сами вырвались наружу, мгновенно потекли по щекам. Он всхлипнул, резко, болезненно, будто его вывернуло изнутри.

- Я просто... не знаю, как с этим жить, Дэйв, - прошептал он сквозь слёзы, - я люблю его... а он даже не понял.

Не дожидаясь больше слов, Дэвид двинулся вперёд и крепко прижал Кёрли к себе. Обнял по-настоящему - так, как обнимают друзей, когда те разбиты на куски. Коул уткнулся в его плечо и разрыдался, дрожащими руками вцепившись в ткань рубашки.

- Тсс, я здесь, слышишь? - шептал Дэйв, одной рукой поглаживая его по спине. - Ты не один, брат. Никогда не был.

Коул плакал, как мальчишка, впервые в жизни признавшийся в любви - и впервые проигравший.