Глава 6

Прошлое. Колледж. Коулу 19 лет.

Сара пахла ванилью и старыми книгами.
Коул пах «IcyHot» — мазью с ментолом, которой натирают ушибы, — и застарелым страхом.

Они лежали в её комнате в общежитии. Это была маленькая комната, заваленная учебниками по анатомии. На стенах не было постеров с футболистами. Там висели схемы кровеносной системы и скелеты.
Здесь, в этой комнате, Коул Мэддокс не был «Зверем». Он был просто набором костей и мяса, который Сара изучала с нежностью будущего врача.

Был вечер воскресенья.
Тишина.
За окном шелестел дождь. Лампа отбрасывала мягкий желтый свет.

Для нормального человека это был Рай.
Для Коула это была камера пыток.

Тишина была не пустой. Она была хищной. В отсутствии рева толпы, в отсутствии крика тренера, Гул в голове становился невыносимым.
Ззззззз.
Он лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как вибрируют его зубы. Ему хотелось вскочить. Ударить стену. Включить музыку на полную. Сделать что-то, чтобы заглушить этот электрический шторм внутри черепа.

Сара провела пальцем по его груди. По шраму от операции на ключице.
— Здесь плохо зажило, — тихо сказала она. — Келоидный рубец. Тебе больно?

— Нет, — соврал Коул. Ему всегда было больно. Боль была его фоновым режимом.

— Ты дергаешься, — она поднялась на локте и посмотрела ему в глаза. У неё были глаза цвета крепкого чая. Теплые. Умные. Слишком умные для девушки, которая встречается с тайт-эндом. — Коул, почему ты не можешь расслабиться? Мы одни. Никого нет.

— Я расслаблен.

— Нет. Ты как натянутая струна. Ты ждешь удара. Даже здесь.

Сара легла ему на грудь. Её волосы щекотали ему нос. Запах ванили.
— Знаешь, о чем я думала? — прошептала она. — У меня есть тетя в Орегоне. У них там ферма. Лошади, лес. До ближайшего города сорок миль.

Коул молчал. Гул нарастал.

— Мы могли бы поехать туда на лето. Только ты и я. Никаких тренировок. Никакого Маркуса. Никакого давления. Ты бы просто... просто спал. Гулял. Дышал.

Коул представил это.
Лес. Тишина. Лошади.
И он.
Наедине со своей головой.
Без защиты шлема. Без оправдания ударов.
Что он будет делать в тишине? О чем он будет думать?
В тишине Отец придет быстрее. В тишине он услышит, как скрипят шестеренки его сломанного рассудка.

Ужас — холодный, липкий — поднялся от желудка.
Эта «нормальная жизнь», которую предлагала Сара, выглядела для него как бездна. Он не умел жить в мире. Он умел жить только на войне.

— Я не могу, — резко сказал Коул.

— Почему?

— Мне нужно тренироваться. Драфт через год. Я не могу терять форму.