Глава 3

Настоящее. Тюрьма округа Саффолк. День 5.

Время здесь не шло. Оно капало.

Кап. Кап. Кап.

Звук конденсата где-то в трубах. Или это звук крови, пульсирующей в висках? Коул не знал.
Пять дней. Или пять лет.
Без часов, без окон, без телефона. Только четыре стены цвета грязного зуба и стальная дверь с кормушкой.

Гул стал громче.
В большом мире — с его стадионами, ревом толпы, музыкой в раздевалке и викодином — Гул был просто фоном. Старым холодильником в соседней комнате.
Здесь, в тишине одиночной камеры, Гул превратился в турбину Боинга, работающую на форсаже прямо внутри черепной коробки.

Коул сидел на нарах, обхватив колени руками. Его трясло.
Ломка.
Тело, привыкшее к коктейлю из обезболивающих, снотворного и алкоголя, теперь пожирало само себя. Мышцы крутило, словно их выжимали, как мокрое полотенце. Под кожей бегали насекомые. В костях был песок.

— Мэддокс. К решетке.

Голос охранника звучал как из-под воды.
Коул поднял голову. Шея хрустнула — сухой, деревянный звук.
Он встал. Мир накренился. Пол стал потолком.

— Адвокат пришел, — сказал охранник. Лицо у него было скучающее. Он видел сотни таких, как Коул. Звезд, которые упали с неба прямо в дерьмо.

Коул повернулся спиной к двери. Просунул руки в кормушку.
Холодная сталь наручников. Щелк.
Поводок надет.

Его вели по коридору. Оранжевая роба висела на нем мешком. За пять дней он потерял, наверное, килограммов пять. Вода уходила, мышцы сдувались без протеина и железа.
Он шел, глядя в пол. Линолеум был истерт тысячами ног.

Запахи били в нос, обостренный голодом. Хлорка. Старый суп. Пот. Страх. Кто-то кричал в дальнем блоке. Глухие, ритмичные удары — кто-то бился головой о дверь.

— Сюда.

Комната для встреч была маленькой. Стол, привинченный к полу. Два стула. Стекло.
Но адвокат был "дорогим". У него был доступ в контактную комнату. Без стекла.

Дэвид Шерман сидел за столом, просматривая бумаги.
Он выглядел неуместно. Слишком чистый. Слишком дорогой. Серый костюм-тройка, идеальная стрижка, запонки, которые стоили больше, чем дом матери Коула.
Он пах сандалом и уверенностью.

Когда Коул вошел, Шерман встал. Он не поморщился, глядя на синяки под глазами клиента, на трясущиеся руки. Профессионал.

— Садись, Коул. Охрана, подождите снаружи.

Дверь лязгнула. Они остались одни.

Шерман подвинул папку.
— Выглядишь дерьмово, сынок.

Коул сел. Наручники звякнули о металл стола.
— Мне нужны таблетки, — хрипло сказал он. Голос был похож на скрежет наждачки. — Голова... она раскалывается.