17

### Глава 17: Ночь разбитых зеркал
Город больше не спал. С той минуты, как Фудзио объявил тотальное военное положение, привычная жизнь улиц была стерта, как мел с грифельной доски. На смену ей пришла тишина, от которой у обычных людей сводило зубы, - тишина ожидания неизбежного. Но в промзоне, в логове тех, кто считал себя хозяевами игры, эта тишина была нарушена звуком бьющегося стекла и криками, которые обрывались слишком резко.
Тодороки и Син стояли перед входом в «Неон-Авеню» - элитный ночной клуб, который служил «прачечной» и штабом для верхушки Mighty Warriors. Здесь не было места для чести, не было ринга, не было правил. Здесь совершались сделки, которые стоили жизней, и отсюда отдавались приказы, приведшие Рин в ту палату интенсивной терапии.
- Ты готов? - спросил Син, поправляя перчатки. Его взгляд был пуст, как дуло пистолета. Он не чувствовал адреналина, только холодную, расчетливую ненависть.
Тодороки не ответил. Он просто сделал шаг вперед и с размаху вогнал рукоятку металлической биты в массивную стеклянную дверь. Грохот разлетевшегося вдребезги триплекса потонул в оглушительной музыке, которая продолжала играть внутри, словно насмехаясь над приближающимся хаосом.
Они вошли внутрь, и неон - яркий, ядовитый розовый и синий - заиграл на осколках, устилавших пол, как битое стекло в калейдоскопе. Охрана отреагировала мгновенно. Четверо дюжих парней, облаченных в форму охранного агентства Амагаи, сорвались с мест, выхватывая дубинки.
- Вы что, заблудились, сосунки? - прорычал старший, но договорить не успел.
Тодороки двигался как тень. Он не тратил лишних движений на стойки или предупреждения. Он вошел в дистанцию, ударил битой по колену первого охранника - хруст был таким отчетливым, что перекрыл басы - и тут же, не останавливаясь, впечатал локоть в челюсть второго.
Син действовал иначе. Он был хирургически точен. Один захват, поворот, и противник уже летел головой в витрину с элитным алкоголем. Бутылки с дорогим виски и коньяком разбивались, превращая пол в скользкое, липкое от спиртного и крови болото.
Рейд превратился в симфонию насилия. Воздух в клубе стал душным, пропитанным запахом дорогого парфюма, дешевого алкоголя и железистым привкусом крови. Зеркала, украшавшие стены по всему периметру, один за другим превращались в паутины трещин, отражая фрагменты того, как «Семеро» методично разбирали на части элиту Амагаи.
- Где Джесси?! - Син схватил одного из «воинов» за воротник и с силой впечатал его лицо в неоновую вывеску над барной стойкой. Лампа лопнула, осыпав их искрами и острыми кусками пластика.
Тот лишь захрипел, выплевывая осколки зубов.
В этот момент из служебных помещений вывалилась еще одна группа. Их было около пятнадцати человек. Они были злы, напуганы, но их было слишком много. Они зажали Тодороки и Сина в узком коридоре, ведущем к VIP-ложам. Замкнутое пространство сыграло против них.
Тодороки обернулся к Сину, на его лице играла жуткая, почти безумная улыбка.
- Ну что, Син, покажем им, что такое настоящая грязная работа?
- Давно пора, - отрезал тот.
Драка в коридоре была не похожа ни на что. Здесь не работали удары ногами с разворота - слишком мало места. Здесь в ход пошло всё: разбитые бутылки, осколки зеркал, которые Син использовал как импровизированные клинки, обломки мебели. Они дрались спина к спине, двигаясь как единый механизм.
Тодороки использовал свои мощные плечи, чтобы просто проламывать ряды врагов, впечатывая их в стены так, что гипсокартон прогибался. Син же был мастером «короткой дистанции» - каждый его удар был точечным, каждый захват заканчивался сломанной конечностью или выбитым суставом.
Один из нападавших попытался достать нож, но Тодороки среагировал быстрее. Он перехватил руку врага, с хрустом вывернул её назад и, используя инерцию, отправил его в полет прямо в аквариум, стоявший в конце коридора. Стекло разбилось с оглушительным звуком, и через секунду вода, перемешанная с осколками, хлынула на пол, заливая всё вокруг.
Кровь, вода, искры электричества - всё смешалось в одну сюрреалистичную картину. Неоновые трубки на потолке мигали, то погружая коридор в абсолютную тьму, то озаряя его вспышками ярко-фиолетового света. В эти мгновения они видели лица врагов - искаженные страхом, перекошенные гримасой боли.
К середине рейда клуб перестал напоминать место отдыха. Это была бойня. Мебель была разнесена в щепки, танцпол был залит кровью, музыка всё еще гремела, но теперь она казалась погребальным маршем.
Син вытирал кровь с лица, его куртка превратилась в лохмотья. Он тяжело дышал, но его глаза горели тем же самым холодным огнем. Он подошел к бармену, который, дрожа, пытался спрятаться под стойкой.
- Ты сказал, что они здесь бывают, - голос Сина был тихим, но в нем слышался металл.
- Я... я не знаю! Они ушли! - бармен лепетал, глядя на Сина как на сатану во плоти.
Тодороки подошел к ним, волоча за собой выбитую дверь от туалета. Он швырнул её на пол, перекрывая выход.
- Значит, мы выжжем это место дотла, чтобы они вернулись на пепелище, - сказал Тодороки. Он достал из кармана зажигалку и поджег шторы, которые сразу же вспыхнули ярким пламенем.
Они вышли из «Неон-Авеню» спокойно, не оборачиваясь. Позади них здание начало пожирать пламя, которое быстро распространялось по остаткам роскошного интерьера.
Когда они вышли на улицу, их уже ждали. Но это были не враги. Это были их свои - бойцы Оя и Судзуран, готовые двигаться дальше.
- Точка взята? - спросил один из них.
- Больше нет никакой точки, - ответил Син, глядя на то, как пламя начинает лизать крышу клуба. - Теперь это просто могила.
Тодороки посмотрел на свои руки. Они были в крови, в саже, порезаны стеклом. Он глубоко вдохнул ночной воздух, который теперь был пропитан запахом гари.
- Это только начало, - произнес он, и его голос эхом разнесся по пустынной улице. - Сегодня ночью мы разобьем каждое зеркало в этом районе. Они должны видеть свое отражение в осколках, прежде чем сдохнут.
Город за их спинами содрогался от новых взрывов. Погромы начались повсюду. «Семеро» работали по всему району: они громили склады, жгли точки сбыта, выбивали зубы тем, кто еще вчера считал себя хозяевами улиц.
Никакого милосердия. Никакого прощения.
Ошибка Амагаи заключалась в том, что он думал, будто можно ударить их и остаться безнаказанным. Но он не понимал одного: когда ты ломаешь зеркало, ты не просто разбиваешь стекло. Ты создаешь тысячи острых граней, каждая из которых способна разрезать тебя на части.
Этой ночью зеркала были разбиты.
Этой ночью каждый враг узнал истинное лицо своего кошмара.
Они не остановились.
Они не могли остановиться.
Потому что впереди их ждала финальная встреча.
И они принесли с собой достаточно боли, чтобы хватило на всех.
Поехали.