26. Монстр
Я знаю, кто убил Агнес. Я знаю, кто сломал Амелию. Я знаю почти всё. Кроме одного: как сказать ей это, не разбив её вдребезги.
Она спит. В кабинете отца Грегори, прямо у меня на плече. Я смотрю на её лицо — уставшее, опухшее от слёз, но всё ещё такое же чертовски красивое. В ней есть что-то от Амелии. Та же линия скул, тот же изгиб губ. Было очевидно, что отец будет трястись над своей дочерью. Потому что она напоминала ему свою сестру.
Это объясняет его холод к своей дочери. Он это делал для того, чтобы не вызвать интереса К.Х к ней. Но это не оправдывает его, как отца.
Я достаю телефон. Открываю папку, к котороый никто не имеет доступа. Дневник Амелии. Не тот, что нашла Ариана. Другой, тот который настоящий. По счастливой случайности в ту ночь после ринга отец сам решил прислать его мне, побоявшись, что дело станет резонансным. А оно станет, папа, но не для СМИ, а для вашей шайки гнилых гиен.
Я перелистываю страницы мысленно. Внутри меня замирает всё человечное, когда я дохожу до той записи. Седьмое ноября. Девяносто шестой год.
Я не читаю эту запись себе. Я позволяю ей быть — отдельно, как осколок, который нельзя собрать обратно.
Дневник Амелии С. 7 ноября 1996 года.
Сегодня К. пришёл снова. Джереми привёл его, как всегда. Родители уехали в гости, этот подлец боится соваться сюда, когда они дома. Брат сказал, что я должна быть послушной. Что от этого зависит будущее нашей семьи. Я не понимала, о чём он. Мне было всего девятнадцать. Я верила своему брату.
Зря.
Джереми сказал, что после сегодняшней ночи всё закончится.
Он солгал мне. Дважды.
К. Закрыл дверь. Я помню звук замка — такой громкий, будто выстрел. Я попыталась уйти, но он схватил меня за волосы, так крепко, что на глазах выступили слезы.
— Я не сделаю тебе больно, цветочек, — сказал он. — Твой брат обещал.
Я не вкурсе всех их игр. Я вообще не говорила ни слова с тех пор, как они вошли.
Мой брат, стоял в углу. Не двигался, не вмешивался, просто смотрел. Я запомнила его глаза — светлые, пустые, как у дохлой рыбы.
К. Сорвал с меня платье. Я кричала, но никто не пришёл. Джереми лишь стоял в углу. Кажется, он наслаждался моей болью.
Его член медленно и методично входил в меня.... Нет. Нет. Нет.
Я не буду описывать, что было дальше. Не могу. Каждый раз, когда я пробую, меня выворачивает наизнанку. Скажу только: когда К. закончил, он встал, поправил галстук и ушёл.
— Теперь ты наша, — сказал он. Это были единственные слова, которые я от него услышала.