25. Бусинка
В маскараде есть особая жестокость. Ты можешь быть кем угодно, но никто не увидит твоего настоящего лица — того, которое корчит гримасы боли.
Чёрная маска скрывает половину моего лица. Кружево, жёсткое, как проволока, колет скулу при каждом движении, но я терплю. Я надела тёмное платье, пусть в нем будут похоронены все мои отвратительные чувства скопившиеся на несколько месяцев.
Я до сих пор чувствую вкус его поцелуя на своих губах и не могу его ничем запить или вычистить зубной щёткой. Я ловлю себя на мысли, что иногда я скучаю по нему. Я не представляю свою жизнь без угроз своего мучителя, вот же черт, да?
Лилит заходит ко мне. На ней маска с перьями, рыжая прядь выбилась из высокого хвоста. Дана поправляет платье позади, ворчит на слишком высокий каблук, но я вижу, как блестят её глаза.
— Ты готова? — спрашивает Лилит, но смотрит не на меня, а куда-то сквозь стену, туда, где, наверное, стоит Грегори Клиффорн в своей идеальной маске и ждет, когда она войдет в его клетку.
— Нет, — отвечаю я честно. — Но это никогда меня не останавливало.
Особняк Клиффорнов встречает нас запахом дорогого парфюма, воска и чего-то сладкого — кажется, карамели, но здесь сладость всегда отдает горечью. Люди в масках заполняют залы, смеются, пьют шампанское, танцуют. Они похожи на призраков — одинаковые, безликие, безопасные. Только у некоторых маски спадают, и я вижу глаза — жадные, пьяные, пустые.
Я не ищу его. Я клянусь себе, что не ищу. Но мой взгляд скользит по толпе, выхватывает высокие фигуры, темные капюшоны, тени в углах.
Его нигде нет.
Дана берет меня за локоть.
— Шампанское? — спрашивает она, и я киваю, потому что что-то нужно делать, иначе я начну оглядываться слишком откровенно.
Мы проходим в гостиную, где стены увешаны старыми портретами. Предки Клиффорнов смотрят на нас с высоты своего величия, и в их глазах — то же самое холодное превосходство, которое я видела у Грегори. Лилит сразу отделяется от нас — её перехватывает кто-то в маске лисы, и она бросает на меня быстрый взгляд: «Я в порядке». Не уверена, что верю ей, но у меня нет сил следить за всеми.
Я делаю глоток шампанского. Пузырьки щиплют горло, как его поцелуи. Прекрати, Ариана.
— Ари.
Голос знакомый, но я не сразу понимаю, чей. Поворачиваюсь.
Уолтер.
Без маски. Синяк под глазом почти сошел, осталась только желтоватая тень. На скуле — тонкий шрам, который делает его лицо жестче. Он смотрит на меня так, будто я — привидение, которое он никак не может забыть.