1. Бусинка

You egotistic maniac
Ты эгоистичный маньяк
You egotistic maniac
Ты эгоистичный маньяк.

(Kid Sistr — Maniac)

— Ариана, тебе просто нужно найти хорошего парня и немного вылезти из учебников. И хотя бы на секунду отложить фотоаппарат.

Дана складывала вещи в чемодан. Я смотрела на её руки — они двигались быстро и уверенно.

Всё не так просто. В моей жизни с парнями и новыми знакомствами такие вещи не прокатывают. Большинство парней меня травмировали. Оттуда возникли проблемы с поиском достойного варианта. Сейчас мне это не нужно.

— Всё в норме, — складывая футболку, вздохнула я. — Просто отдохну летом в Бостоне. Я жду тебя и Лилит у себя.

— Как только увижусь с отцом, — она вздохнула так, что мне стало жаль её, — он поймёт, что я всё ещё не созрела для медицинского. И сразу к тебе.

— Он всё ещё не смирился с тем, что ты на факультете журналистики?

— Для него не существует других профессий, кроме врача. Ну разве что медсестра.

— Когда-нибудь он придёт к компромиссу. По крайней мере это лучше, чем отец, который иногда забывает про день рождения собственного ребёнка и только после звонка бабушки осознаёт, что опоздал.

Дана промолчала. Бабушка перестала напоминать отцу два года назад. Он так и не заметил.

— Твоего отца мне точно никогда не понять, — Дана села на чемодан, застёгивая бока. — Что им движет?

— Не знаю. — Я пожала плечами. — Может, молодые любовницы. Может, недолюбили в детстве. Хотя на бабушку это не похоже. Агнес любит сына, и я не знаю, в чём можно измерить её любовь к этому миру.

Дана хихикнула, поёрзала и наконец застегнула чемодан. Жизнерадостная зажигалка. Дана Скалпел — свет во тьме. Её пухлые губы и греческий нос сводили с ума любого, а карие глаза были просто моим успокоением.

— Ничего не забыла? — спросила я.

Свои вещи я собрала ещё вчера. Первый год издательского дела я вытянула на пятёрки, конечно. Синдром отличника — единственный мужчина, который трахал меня без перерыва два семестра. Теперь всё чего я хочу — это провести спокойно лето.

— Да,— Дана озадаченно посмотрела на комнату. — Я буду скучать по нашим вечерам, но думаю, что не выдержу и двух недель с папой и ловко пересяду на твою шею.

— Я буду ждать этого, милашка Скалпел.

Вибрация раздалась по бедру. Я достала телефон из заднего кармана и посмотрела на экран. По спине пробежал холодок, сердце застучало в два раза быстрее,словно кто-то колотил кулаком изнутри. Встречи с отцом не пугали меня так, как это сообщение.

«Бусинка, я буду скучать по тебе всё лето. Не заставляй меня приезжать раньше времени.»

Чёрт. Номер скрыт. Я понятия не имела, кто это мог быть. В последнее время я ни с кем не общалась. Не считая того парня в баре, но ему номер не давала. Это был просто секс. Отвратительный секс, который мне хотелось поскорее забыть.

— Тебе дикпик скинули? — Дана прикусила губу, сдерживая смех.

Я потёрла холодные ладони и натянула улыбку.

— Просто кто-то пошутил.

Дана не стала расспрашивать. За это я была ей благодарна. Ещё несколько часов мы провели вместе, потом взяли чемоданы и покинули кампус. Через полчаса уже сопливо прощались в аэропорту.

— Скоро увидимся, милашка, — я крепко обняла Дану, хотя из-за разницы в росте это было неудобно.

— Жди в гости.

Перелёт. Мягкое приземление. Два часа на такси. Дорога вымотала до боли в теле.

Бостон встретил привычным видом, и внутренние тревоги немного улеглись. Всё время в полёте я не сомкнула глаз из-за того идиотского сообщения. Так ничего и не ответила. Всё убеждала себя: это чья-то тупая шутка. Только вот смешно не было.

Чемодан тащился за мной по гравию. Дом выглядел слишком идеальным — именно поэтому тревожил. Фасад в строгой неоклассике: ровные линии, колонны, симметрия до болезненности. Лоза на балконе цеплялась за камень, будто пыталась удержать дом. Цветы вдоль дорожки были ухожены с навязчивой одержимостью моей бабушки.

Двухэтажный, с открытой террасой наверху. Я выросла здесь. Каждый уголок помнил мои детские слёзы и подростковую злость.

Входная дверь массивная, выполненная из темного дубового дерева.

Я так соскучилась по бабушке. Мысль пришла неожиданно, когда я стояла перед дверью уже несколько минут, гипнотизируя железную ручку с потёртостями.

После моего стука прошло время, но шагов не слышно. Никто не открывает. Толкнула дверь — она со скрипом поддалась.

В нос ударяет привычный запах вишнёвого пирога и бабушкиных духов. Я задерживаю дыхание, словно пытаюсь удержать этот запах внутри. В доме темно, только плитка слабо проблёскивает в прихожей.

Оставляю чемодан, снимаю обувь, натягиваю пушистые тапочки. Из-под двери спальни пробивался свет. Бабушка, наверное, уснула под лампой. Тихо прохожу вглубь дома, кладу ладонь на белую дверь. Приоткрываю.

Она лежит под одеялом, маленькая. На лице морщины, длинные седые волосы разбросаны по подушке. Глаза закрыты, губы шевелятся без звука — с кем-то разговаривает во сне. Я не буду заходить дальше: если подойду ближе — захочу расцеловать её и крепко обнять.

В комнате ни пылинки, пахнет землёй с рассады на окне и старыми книгами. Этот запах возвращает в детство каждый раз и не меняется сквозь года.

Улыбка появилась сама собой. Наконец-то я дома. На мои мысли болезненно отзываются забитые мышцы. Бесшумно вышла и поднялась на второй этаж.

Ступени скрипели под весом. На двери моей комнаты всё ещё висел постер Мелани Мартинес. Меня будто окутывает тёплым пледом и возвращает в четырнадцать лет

Берусь за ручку — и замираю.


Холод проходит по всему телу.

Почему мне так страшно? Ты дома, Ариана. Бабушка спит внизу. Дверь закрыта на два замка.

Стою, не двигаясь, с рукой на ручке. Перезагружаюсь, списываю всё на усталость. Раньше это было моим уютным укрытием, сейчас всё ощущается иначе.

Я открыла дверь, не поднимая взгляда. Сделала шаг вперёд.

Лучше бы ты не смотрела вверх, Ариана.

На кровати лежало тело. Широкие плечи подсвечивает луна, пробивающаяся сквозь занавеску. Руки, забитые татуировками, лежат поверх одеяла, ноги скрещены и свисают на пол.

Я медленно делаю шаг назад. Ещё один. Фигура не двигается.

Рука автоматически потянулась в карман. Набрала номер полиции.

Поднимаю взгляд — пусто. Никого нет. Только сбитое одеяло и звук моего сердца, который я стала слышать отчётливее. Всё моё тело покрылось холодным потом.

— Служба спасения. Что у вас случилось?

Я сбрасываю вызов, и следом приходит вина в сочетании с глупостью, за ложный звонок. Идиотка, вызвала полицию из-за пустой кровати. Но я же видела, что здесь кто-то был. Я не могла себе вообразить двухметрового мужчину. Такое не мерещится. Даже уставший мозг такого не может придумать.

Щелчок — и комната залилась теплым светом. Я думала, что его фигура проявится вместе с ним, но нет. Я на коленях перед кроватью — пусто. Шкаф распахнут — только вешалки. Каждый угол комнаты я проверила дважды. Может, его и не было. А может, он просто очень хорошо умел прятаться. Воображение разыгрывалось и мне становилось только хуже.

В этой комнате только один выход — дверь. Окно плотно закрыто.Если бы тут кто-то был, он не мог бы исчезнуть за секунду.

А значит — либо я схожу с ума. Либо он всё ещё здесь. И просто не хочет, чтобы я его нашла.

Дыши, Ариана. Сходи в душ. Выпей чая. Завтра поговоришь с бабушкой.

Ты просто очень устала.