Шутки про священников

Фарадей сидел в домике на дереве, свесив одну ногу и ковыряясь палочкой в досках пола. Гирлянда ещё не горела, он ждал ребят, задумчиво глядя в окно. Томми сказал, что отойдёт в туалет, а Вудди и Дейви ещё не пришли. Было тихо, вечер только начинался.

И тут послышался стук по лестнице. Он поднял голову — это ты поднималась. Улыбнулся, махнул рукой:

— О, привет!

— Привет, — ответила ты, забираясь внутрь. Села напротив, по-приятельски перекинув ногу. Несколько секунд молчали, и вдруг ты, хитро прищурившись, сказала:

— Эй, Фарадей, а зачем священники крестят детей?..

Он чуть нахмурился, ожидая какой-то философской загадки.

— Зачем?

Ты, сделав серьёзное лицо, произнесла:

— Потому что они любят мыть свои секс-игрушки.

Фарадей завис. На пару секунд его глаза округлились так, что казалось, вот-вот выпадут из орбит. Потом он вскрикнул, хватаясь за голову:

— О МОЙ БОГ!!! НЕТ!!! — и театрально отодвинулся от тебя.

Ты уже держалась за живот, смеясь до слёз, слёзы выступили на глазах, а дыхание сбивалось от хохота.

— НЕТ, НЕТ, — продолжал Фарадей, вставая и указывая на дверь. — Всё, всё, выйди отсюда! Вон! С такими шутками тебе тут не место!

Но улыбка расплывалась по его лицу, он тоже не мог сдержать смеха, хоть и делал вид, что возмущён до глубины души.

— Пошла вон из моего святого домика! — повторил он, уже с улыбкой, подбросив руками воздух.

Ты буквально каталась от смеха, хлопала ладонью по колену, чуть не падая с лавки.

И ровно в этот момент вернулся Томми. Он поднялся по лестнице, открыл дверь и увидел картину: ты держишься за живот, захлёбываешься смехом, а Фарадей стоит, размахивая руками, и почти умоляет тебя уйти, но при этом едва сдерживает собственный смех.

Томми остановился на пороге, моргнул пару раз:

— …Что, чёрт возьми, тут происходит?

Фарадей вскинул руки к потолку и возопил:

— Твоя девушка — дьявол во плоти! Забери её отсюда!

А ты, едва выдохнув между смешками, только махнула рукой:

— Не слушай его, Томми, просто… просто он не готов к такому уровню юмора!

И снова залилась хохотом.

Томми прислонился к косяку, приподнял бровь и с недоумением уставился на вас обоих.

— Окей… я, видимо, пришёл в самый странный момент.

Фарадей, не выдержав, тоже рассмеялся, но всё ещё делал вид, что хочет тебя выгнать.

— Томми, серьёзно! Она сказала такое… я не могу это развидеть! — он зажал лицо ладонями, а смех всё равно пробивался сквозь пальцы.

Ты только махала рукой, утирая слёзы и пытаясь отдышаться, а Томми уже начинал подозревать, что если сейчас не узнает, что за шутка, то с ума сойдёт.

Томми стоял, опершись плечом о косяк, и смотрел то на Фарадея, который всё ещё пытался отдышаться от первой шутки, то на тебя, которая буквально сияла от смеха.

— Так, стоп, — сказал он, щурясь. — Я хочу знать, что здесь произошло. Немедленно.

Ты вытерла уголки глаз от слёз и хитро улыбнулась:

— Хочешь знать? Ладно, Томми, слушай… стоит четыре человека на «Титанике», он врезается в айсберг. Официант говорит: «Нам нужно попасть в шлюпки». Учитель говорит: «А как же дети?» Адвокат говорит: «В жопу детей». Священник говорит: «Думаешь, успеем?»

Фарадей замер, его глаза стали ещё шире, чем раньше.

— НЕТ! — выдохнул он, но уже не мог сдержаться, его смех прорвался, громкий и заразительный.

Ты сама, еле договорив, согнулась пополам, хохоча так, что было трудно выровнять дыхание.

А Томми стоял, уставившись на тебя, и вдруг резко воскликнул:

— О ГОСПОДИ, СТОП! — и закрыл лицо руками.

Он не мог поверить, что это именно ты, та самая тихая, раненая, осторожная ты — выдала подряд две такие жёсткие шутки.

— Я… я даже не знаю, что сказать! — он убрал руки и смотрел на тебя уже с тем выражением, будто видит впервые.

Фарадей, захлёбываясь смехом, хлопнул ладонью по полу:

— Она… она монстр! Но я люблю это!!!

А ты, откинувшись назад и хватая воздух, только добавила:

— Ну вот, теперь вы знаете мою тёмную сторону.

Томми покачал головой, явно в шоке, но уголки его губ дрогнули, и он не выдержал — рассмеялся тоже, хоть и с покрасневшими от смущения щеками.