«Так пахнет труп»

Вечер был душный, воздух тяжёлый, и в домике на дереве окна были распахнуты настежь, но это мало помогало — лампочка над головами чуть потрескивала, разливая жёлтый свет по доскам. Мы сидели по кругу, каждый со своей тетрадкой и карандашом. Сегодня Дейви был главным: он снова раскопал новую теорию про Маккейна и разложил перед собой какие-то схемы.

— Слушайте, — начал он, чуть пригнувшись над столиком, — вот в тот день, когда я помогал ему таскать всякий хлам… я заметил одну штуку. Ну, точнее, почувствовал.

Ребята уставились на него, Вудди тут же переспросил:
— Что именно?

— Запах. Такой… ну… мерзкий, липкий. Пахло так, будто кто-то взял и забыл вынести мусор неделю, только хуже. Сладкий такой, приторный, но с каким-то железным оттенком. Ты вроде вдыхаешь и сразу тошнить тянет.

Он передёрнул плечами, словно снова его ощутил.

Фарадей поморщился:
— Бээ… ну и чё? Может, крысы дохлые или что-то такое.

Все кивнули, мол, неприятно, но мало ли. Только я не отводила взгляда.

— Погоди… — сказала тихо. — Ты сейчас… Ты уверен в этом запахе?

Дейви вскинулся, будто я обвинила его во лжи:
— О чём вообще? Конечно уверен.

Я сделала паузу, слова застряли где-то в горле, но потом всё-таки произнесла:
— Ты знаешь… что так пахнет труп? Это запах разложения.

Тишина навалилась сразу. Вудди выронил карандаш, Томми отстранился от стены, где сидел, даже Фарадей сжал кулаки, будто пытаясь переварить сказанное.

— Ты шутишь? — Вудди первый нарушил молчание. В голосе звенела паника.

— Да ладно, — пробормотал Томми, но звучал он совсем неуверенно.

Фарадей нервно провёл рукой по волосам:
— Срань господня… ты серьёзно хочешь сказать, что он… у себя… держит?..

Я подняла ладонь, резко перебивая их:
— Стоп! Успокойтесь. Не надо сразу думать о худшем. Это может быть просто дохлая собака или кошка. Ну, кто угодно мог сдохнуть рядом.

— Да? — Дейви вскинул брови, глаза сверкнули. — А зачем ему тогда хранить дохлого зверя *там*?

Я на секунду прикрыла глаза, потому что его логика звучала слишком здраво.

— Я не знаю, — ответила тихо. — Но если ты прав… если это действительно был человек… тогда всё куда хуже, чем мы думали.

Лампочка над нами замерцала, будто подтверждая мои слова. Внутри стало холодно, хотя вечер был всё ещё душным.

Мы сидели, переглядывались, и каждый понимал: ни моя версия про мёртвое животное, ни Дейвина — про человека — не рушили друг друга. Они обе могли быть правдой. И это делало всё ещё страшнее.

После моих слов в домике повисла тяжёлая пауза. Никто не двигался — только слышалось, как где-то внизу трещат кузнечики и редкие машины проезжают по дороге.

Первым снова заговорил Вудди:
— Ну вот и что теперь? Мы будем сидеть и гадать, кто там сдох — кот или человек?

— А может и правда кот, — поддержал его Томми, но голос у него дрогнул. — Зачем сразу нагнетать?

Фарадей резко повернулся к нему:
— Ты сам понял, что сейчас сказал? Ты готов поверить, что Маккейн держит у себя дохлого кота? Это ещё хуже звучит.

— Да вы оба… — Вудди взмахнул руками. — Господи, мы тут вообще-то дети! Какие трупы?!

Мы начали говорить все разом: кто-то пытался увести разговор, кто-то, наоборот, вцепился в идею Дейви. Атмосфера становилась всё более нервной. Я молчала, сидела чуть в стороне, наблюдала за тем, как мальчишки начинают спорить.

И вдруг Дейви резко оборвал всех.
— Стойте! — он посмотрел прямо на меня, глаза у него были огромные, настороженные. — [Т/и]… а ты откуда знаешь, как трупы пахнут?

Все замолкли. Даже Томми, который секунду назад спорил с Фарадеем, уставился на меня.

Я на пару секунд задержала дыхание, а потом просто… улыбнулась. Немного уголками губ, не говоря ни слова.

Дейви наклонился вперёд, будто ждал объяснения.
— Ну?

Я чуть пожала плечами и наконец тихо сказала:
— Может, просто сходим и посмотрим, что там?

Ребята переглянулись. Вудди сразу воскликнул:
— Ты с ума сошла? Зачем нам это нужно?

Фарадей, наоборот, загорелся:
— Она права. Надо убедиться своими глазами.

— Да вы… — Томми провёл рукой по лицу. — Это же опасно. Если там реально что-то не то…

— А если мы не проверим, мы будем ещё неделю грызть себя, — отрезала я, глядя прямо на него. — Ты сам знаешь, что я права.

В комнате снова стало тихо. Каждый по-своему прокручивал в голове моё предложение: страх, адреналин, интерес. Только Дейви смотрел на меня пристально, не отводя взгляда, будто не столько его заботил запах, сколько мой ответ.

И я почувствовала, что в ту секунду мы все сделали шаг — в сторону чего-то, что уже не похоже на простую подростковую игру в слежку.

— Давайте так, — я откинулась на руки, словно всё решила. — Я сейчас тихонько схожу, посмотрю, а потом вернусь и расскажу вам. Хотите — даже сфоткаю.

— ЧТООО?! — Томми чуть не подпрыгнул. — Ты слышишь себя вообще?!

— Нет, стой, это полный бред, — Фарадей тут же поднял ладони, будто останавливал меня на месте. — Ты одна туда не пойдёшь.

Вудди мотал головой так, будто пытался вытряхнуть из ушей мои слова:
— Ты серьёзно? Сфоткаешь? Да там, может, маньяк сидит и ждёт, пока к нему кто-то полезет!

Я спокойно посмотрела на них и спросила:
— А почему нельзя?

Эта простая фраза будто вогнала ребят в ступор. Они заговорили наперебой, каждый пытался объяснить, но слова получались сбивчивыми:

— Потому что это опасно!
— Ты же девчонка, ну камон, тебя первой поймают!
— Ты думаешь, он не заметит?

Я только молча смотрела на них, слегка приподняв бровь. Внутри у меня всё сжималось, но снаружи я старалась выглядеть уверенно.

И вдруг голос Дейви пробил эту какофонию:
— А я за.

Все уставились на него.

— Чего? — Томми почти взорвался.

— Она права, — Дейви сел ровнее, отложив свой блокнот. — Мы можем сколько угодно спорить, но пока мы сами не посмотрим — это всё теории.

— Ты совсем офигел? — Фарадей наклонился к нему. — Ты реально предлагаешь её туда отправить?!

Дейви пожал плечами, но взгляд был твёрдый:
— Нет. Я предлагаю пойти вместе. Если она хочет — мы идём вдвоём.

Я повернула голову на него — он говорил спокойно, даже слишком спокойно, но в глазах было напряжение.

Томми вскочил на ноги:
— Никаких «вдвоём»! Никто никуда не пойдёт! Поняли?

Фарадей кивнул:
— Полностью согласен. Это самая тупая идея, которую я слышал.

Я выдохнула, скрестив руки на груди:
— А что вы предлагаете? Просто сидеть и дальше гадать?

— Да, — ответил Томми жёстко. — Потому что это лучше, чем рисковать тобой.

На секунду в домике повисла гнетущая тишина. Я чувствовала, как во мне поднимается смесь упрямства и злости, а в груди — холодное предчувствие: если мы сейчас не решим, то скоро это нас разорвёт изнутри.

Я сидела, облокотившись о стенку домика, и долго смотрела прямо на Томми. Не моргала почти, просто прищурилась и будто решала внутри себя — а нужно ли мне вообще их разрешение? В груди неприятно колотилось: с одной стороны, я понимала его заботу, а с другой — мне казалось, что они меня сейчас держат за маленькую.

Томми не выдержал, упрямо встретил мой взгляд. Его челюсть была сжата, пальцы в кулак. Даже по позе было видно: если я сейчас скажу хоть слово наперекор, он сорвётся.

Молчание тянулось, и наконец я отвернулась, словно махнув рукой.
— Ладно, — тихо и просто сказала я, будто это ничего для меня не значило.

На самом деле значило. Слишком сильно.

Дейви выдохнул и почесал затылок.
— Ну... значит, и я отказываюсь, — произнёс он неохотно, скосив глаза в сторону. В голосе слышалось раздражение — не на меня, а на всю эту ситуацию. Понял, что в этом споре ему не победить.

Вудди же наоборот, шумно выдохнул с облегчением, даже немного улыбнувшись:
— Фух, я уже думал, вы реально попрётесь туда. А я вообще не знал, за кого держаться...

— Ещё бы, — буркнул Фарадей. — И правильно, что не знали. Потому что вариантов у нас всего два: или мы сидим и строим план, или делаем какую-то глупость.

Я ничего не ответила, только взяла карандаш и вернулась к бумаге, будто погрузилась в заметки Дейви. Но внутри меня всё кипело. Чувствовалось, что этот разговор не закончен, что он всплывёт снова — и, возможно, в ещё более жаркой форме.

Томми бросал на меня косые взгляды, как будто проверял — не обиделась ли я. А я держала каменное лицо, не желая показывать, что во мне бурлит.