«Так пахнет труп»

Мы отходили от ящика так, будто он всё ещё мог «укусить». Я шла осторожно, стараясь держать руки при себе и не задевать ничего вокруг.

— Просто снимай, — тихо бросила я Дейви. — Не важно как, ты ничего не трогал.

Я специально ускорила шаг и отошла почти на метр вперёд, чтобы не касаться его случайно. Дейви, наоборот, задержался, и вдруг я почувствовала, как его пальцы чуть коснулись моего предплечья — за чистый участок кожи, туда, где не было ни ткани, ни волос.

— Подожди, — сказал он глухо, вставая прямо передо мной. В глазах у него был этот упёртый, почти детективный взгляд. — Откуда ты всё знаешь? Про трупы, про запахи? Откуда у тебя такие материалы, мы же видели эти скальпели. И как ты так легко говоришь про трупную палочку?..

Я замерла, посмотрела на него и прищурилась.

— А тебе то всë надо знать — произнесла спокойно, почти холодно.

Он не отвёл взгляда. Просто ждал.

Я выдохнула, закатила глаза, будто сдаваясь:
— Знаю, потому что много обучалок смотрю разных. Мне рассказывают кое-что. Я читаю, понимаешь? Материалы у меня потому что мы, типа, «запаслись». Про трупную палочку опять же — прочитала.

Сказала всё на одном дыхании, будто отмахивалась.

Дейви слушал, чуть склонив голову, и даже когда я замолчала, он не сдвинулся с места. Потом тихо проговорил:

— Ты что-то не договариваешь.

Я почувствовала, как у меня внутри ёкнуло, но только коротко хмыкнула:
— Ты всегда так думаешь.

И обошла его, направляясь к выходу со двора.

Через несколько секунд он всё же пошёл за мной, и я услышала, как он щёлкнул кнопкой рации:
— Там ничего. Мы идём обратно.

Голос у него звучал ровно, но по интонации я поняла: не успокоился.

Мы с Дейви дошли до домика на дереве почти молча. Внутри всё ещё гудел адреналин, но снаружи я держала ровное лицо. Мы ещё не успели подняться наверх, когда из темноты вынырнули Фарадей и Вудди — они шли быстрым шагом, явно собираясь узнать результаты.

Я не стала ничего говорить сразу. Вместо этого опустилась на колени прямо на землю, вытянула из кармана тонкий полиэтиленовый пакет, развернула его и аккуратно положила рядом.

Парни переглянулись — будто не сразу поняли, что я делаю.

Я сосредоточенно сняла перчатки: зафиксировала один край и аккуратно вывернула первую, держа её второй рукой так, чтобы ни миллиметра не коснуться кожи. Потом также сняла вторую, вложив обе внутрь. После — пальцами только за резинки сняла маску, положила сверху.

Всё выглядело почти профессионально.

Фарадей приподнял бровь, Вудди тихо присвистнул, а Дейви застыл в полшага позади.

Я поднялась, подала ему пакет.
— Клади.

Он замер, будто не понял.
— Чего?

— Перчатки. Маску. Давай.

Секунду он тупо глядел на меня, потом всё же сдёрнул защиту, но не повторяя моей аккуратности — просто кинул в пакет.

Я скривилась, но промолчала. Завязала узел так, будто завязываю судьбу, и поднялась.
— Я к мусорке.

И, не глядя ни на кого, пошла искать ближайший контейнер.

За спиной послышался тихий голос Вудди:
— Это сейчас что вообще было?..

Фарадей хмыкнул, не сводя глаз с моего силуэта:
— Похоже, урок биобезопасности от [Т/и].

А Дейви молчал. Смотрел, как я ухожу, и явно снова думал о том, что ответа он так и не получил.

Мы поднялись в домик, устроились кто на ковре, кто на досках, кто на подушках. Внутри висела густая тишина — напряжённая и вязкая. Мы ждали Томми.

Минут через десять послышался скрип по лестнице, и он появился в проёме. Окинул всех взглядом, сел рядом со мной, бросил короткое:
— Ну?

Но никто не спешил начинать. Я сидела, вытянув ноги, расслабленная на вид, будто ничего не произошло. А внутри… я уже знала: разговор будет тяжёлым.

И правда, первым заговорил Дейви.
Он придвинулся вперёд, уперев локти в колени:
— Ладно, давайте без кругов. Мы все видим, что что-то не так. Я не про ящик. Я про неё.

Все взгляды одновременно метнулись ко мне. Я замерла, даже бровью не повела, только чуть сильнее сжала руки на коленях.

— Ты, [Т/и], странная, — продолжил он. — У тебя дома какие-то наборы с масками, скальпелями, резинками. Ты знаешь слишком много про то, про что нормальные подростки не знают. Ты вечно что-то скрываешь, не договариваешь. Если честно… иногда ты подозрительнее, чем сам Маккейн.

На этих словах я резко вскинула взгляд. Не ожидала такого поворота. Да и остальные, судя по лицам, тоже офигели.

Фарадей прищурился. Вудди вытаращил глаза и мотнул головой, будто не веря, что Дейви реально это сказал.

А я сидела тихо. Не оправдывалась, не спорила. Просто слушала, как будто слова не про меня.

Но в следующую секунду заговорил Томми. Его голос прозвучал резко, срывая тишину:
— Ты вообще охренел?

Дейви моргнул.
— В смысле? Я просто сказал—

— "Просто сказал"?! — Томми привстал, глаза сверкнули. — Ты сравнил её с ним. С этим уродом! Ты хоть понимаешь, что ты несёшь?

Фарадей вмешался, опершись плечом о стену:
— Дейв, ты перегнул. Сильно.

Вудди кивнул, ещё больше нахмурившись:
— Да, чувак, это жесть была. Мы все думали про странности, но… не настолько.

А я сидела всё так же молча. Губы сжаты в тонкую линию. Внутри всё металось: обида, злость, желание вскочить и крикнуть — и одновременно странное спокойствие.

Дейви открыл рот, будто хотел оправдаться, но Томми резко перебил:
— Даже не начинай. Если тебе мало того, что она рядом с нами, если ты настолько ей не доверяешь — тогда какого чёрта ты вообще с нами сидишь?

Повисла тишина. Дейви опустил взгляд, губы дрогнули. Он явно не ожидал, что нападут уже на него.

Я вздохнула, наконец заговорив:
— Хватит.

Все сразу повернулись ко мне.

— Если вы хотите спорить, спорьте. Но не про меня. Я всё слышала. И знаешь что, Дейв? — я посмотрела прямо на него. — Пусть я странная. Пусть у меня дома чего-то больше, чем у других. Но я хотя бы не сравниваю своих друзей с убийцами.

Он резко вдохнул, но промолчал.

Томми сжал мою руку, будто закрепляя сказанное.

Фарадей отвернулся, уставившись в пол, а Вудди пробормотал:
— Ладно… может, закроем тему?

В домике после слов Вудди — повисла вязкая пауза. Каждый делал вид, что занят: Томми сжал мою руку крепче, Фарадей разглядывал доски пола, а Дейви молчал, но его взгляд то и дело скользил в мою сторону.

И вот через минуту я заговорила. Голос был ровным, спокойным, но в нём слышалась усталость:

— Я тебе правду сказала, Дейви. Я много всякого смотрю. Я постоянно ставлю какую-нибудь кассету чисто для фона, пока приберусь или готовлю, ну или ещё чего-нибудь. Иногда это про медицину, иногда про фильмы, иногда сам фильм, а иногда даже что-то про политику. Это рандом. Макс приносит всякое, мне же интересно.

Я на секунду отвела взгляд, будто искала слова, потом продолжила:

— И запоминаю я потому что это рандом и мне интересно. Если я просто сижу и учебник читаю — я его сразу забуду. А когда это что-то с подачей, с рассуждением, с эмоцией — мозг цепляется. Вот и всё. Это же и хорошо.

Томми сжал мою ладонь ещё сильнее, я краем глаза заметила, как он напряжённо следит за мной, будто готов в любой момент вмешаться.

Я выдохнула и посмотрела прямо на Дейви:

— Но знаешь что? Почему я должна перед тобой оправдываться? Почему ты думаешь, что если я подросток, то со мной не случалось ничего страшного или тяжёлого?

Тишина стала почти осязаемой.

Вудди вдруг дернулся, будто его пронзило, и выдохнул тихо, но отчётливо:

— …твои родители…

Фарадей моргнул, посмотрел на меня, потом сжал губы и пробормотал:

— Клоун…

Я посмотрела на них обоих. Не улыбалась, не кивала, просто молча выдержала их взгляды. И было видно: они поняли.

А Дейви сидел с опущенной головой, пальцы теребили край доски. В его лице смешались стыд, растерянность и что-то вроде вины.

Томми чуть наклонился ко мне и едва слышно сказал:

— Ты не обязана ничего объяснять. Никому.

И в тот момент я знала: этот разговор он не забудет никогда.

На следующий день всё было тише обычного. Дом будто впитывал утренний свет, и даже часы на кухне тикали слишком мягко. Я сидела за столом, листала какие-то записи и пыталась отвлечься, когда в дверь постучали.

Открываю — на пороге Дейви. Не такой, как обычно: без ухмылки, без привычного уверенного вида. Он мял ремень рюкзака и смотрел в пол, словно решался.

— Можно… зайти? — спросил он негромко.

— Конечно, — я отступила в сторону.

Томми был дома — наверху, в моей комнате. Он даже выглянул в дверной проём, когда услышал голоса, но я жестом показала ему: не надо. Он понял, и я знала — он останется там, не встревает, не подслушивает.

Мы с Дейви прошли на кухню. Я жестом предложила стул, и он сел, опустив плечи. Несколько секунд мы сидели в тишине, потом он заговорил:

— Слушай… я вчера повёл себя… как придурок. — Он помолчал, будто подбирал слова. — Я знаю, что перегнул. Мне всё это в голову ударило — твои штуки, знания, твоя реакция. Я начал накручивать… и вот. Ляпнул. Сравнил тебя с… — он скривился. — …с Маккейном.

Я чуть склонила голову, смотря на него спокойно.

— Дейви, — сказала я мягко, — я и правда была открыта, я не врала тебе. Но ты не дал мне договорить. И… это было очень больно, когда ты сравнил.

Он замер, потом тяжело выдохнул:

— Я знаю. Прости. Честно. У меня в башке просто щёлкнуло. Ты вчера сидела тихо, спокойно, говорила так… серьёзно. И я испугался. Может, даже не за себя. За всех нас. — Он поднял глаза. — А получилось, что я тебя задел.

Я чуть-чуть улыбнулась краем губ.

— Спасибо, что пришёл. Знаешь, не каждый смог бы извиниться.

Дейви кивнул, и напряжение в его плечах будто немного отпустило.

— Я не хочу, чтобы у нас… вот так. Чтобы мы ссорились. — Он почесал затылок. — Ты часть нашей компании. Ты важная. Я не хочу, чтобы из-за моих дурацких подозрений всё рушилось.

— И не разрушится, — ответила я. — Но ты должен понимать: я не обязана всё выкладывать на стол. Если что-то личное, значит так и есть.

— Понял, — серьёзно сказал он.

Несколько секунд мы молчали, потом я улыбнулась чуть шире:

— Так, ладно. Извинения приняты, мир заключён?

Дейви фыркнул, чуть смутившись, и протянул руку.

— Мир.

Мы пожали руки, и в этот момент из комнаты наверху тихо скрипнула дверь — Томми спускался. Он выглядел сонно, но я по глазам поняла: он всё слышал. Не подслушивал, но всё равно слышал.

Он подошёл, положил руку мне на плечо и просто посмотрел на Дейви. В его взгляде не было злости — только молчаливая проверка: всё ли в порядке?

— Всё нормально, — первой ответила я на этот невысказанный вопрос.

Дейви тоже кивнул:

— Да. Теперь точно нормально.

И впервые за два дня в комнате стало по-настоящему спокойно.

Вечером мы снова собрались в домике на дереве. Солнце уже клонится к закату, окна-щели в стенах заливает золотым светом, а доски под ногами пахнут нагретым деревом.

Вудди первым забрался наверх, держа в зубах жвачку и с привычным видом «ну что, где движ?». Фарадей появился следом, притащив какой-то блокнот. Томми и я пришли вместе, как всегда. Дейви пришёл чуть позже — и вот тут все немного напряглись: вчерашняя сцена ещё витала в воздухе.

Мы расселись по кругу, как обычно, и начали обсуждать новые идеи, но ощущалось: все боковым зрением поглядывают на меня с Дейви. И тут произошло неожиданное — я не отворачивалась, не закрывалась, а спокойно подхватывала его слова, дополняла, задавала уточняющие вопросы. Дейви, в свою очередь, смотрел на меня уже не с подозрением, а скорее с уважением, иногда даже соглашался.

Вудди не выдержал первым и шёпотом протянул:
— Ого… а чё это так мирно у нас?

Фарадей хмыкнул, покосившись на Томми:
— Я думал, будет как минимум молчанка.

А Томми молчал. Сидел с рукой на колене, локоть на доске, и всё время наблюдал. Не угрюмо, не жёстко — просто внимательно. Его взгляд скользил от меня к Дейви и обратно. Он не вмешивался, но было видно: он настороже, будто проверяет, не повторится ли вчерашнее.

Я почувствовала это и, чтобы немного разрядить обстановку, специально глянула на Дейви и сказала вслух:
— Ладно, твоя идея сегодня звучит логично.

— Запиши дату! — тут же влез Вудди. — Она похвалила Дейви!

Все засмеялись, и даже Томми чуть улыбнулся, хотя глаза у него оставались серьёзными.

Позже, когда обсуждение затянулось и разговор пошёл о пустяках, я чуть сдвинулась ближе к Томми и тихонько коснулась его руки. Он тут же повернул голову и посмотрел прямо на меня. Я едва заметно кивнула: всё нормально.

Он не ответил словами, но его пальцы слегка сжали мою ладонь — и я поняла: да, он по-прежнему настороже, но доверие ко мне у него крепче, чем все вчерашние сомнения.