033
Я лежал без рубашки, потный, на маленьком грязном матрасе. Удушающая жара Бразилии витала в воздухе вместе с мухами, когда я моргнул, глядя на потрескавшийся потолок арендованной комнаты, и ждал.
Как и предсказывалось, дешёвая дверь моего маленького жилища распахнулась, ударившись о серую бетонную стену. Ржавые петли жалобно скрипнули, когда внутрь хлынули люди — все в майках-алкоголичках и с пулемётами. Я схватил своё оружие из-под подушки, прицелился и выстрелил каждому в голову одного за другим, не отрывая взгляда от потолка.
Мой телефон завибрировал в кармане, как раз когда я встал с кровати, и ворвались ещё двое, пытаясь наставить на меня оружие. Я быстро обезоружил их, толкнул одного в ближайшую стену, ударил другого в живот, а затем достал телефон.
— Гарри, — сказал я в трубку, отбиваясь от раненых парней, которые поднялись на подкашивающихся коленях и вслепую замахивались на меня. Я отражал их удары, справляясь с тремя одновременно, пока в маленькое помещение входили всё новые, и при этом без усилий держал телефон у уха.
— Ах, Гарри, прошло немало времени, не так ли? Надеюсь, ты не забыл меня, — поприветствовал Анджело с ностальгическим вздохом. Его голос стал намного глубже с возрастом, чем в прошлый раз, когда я слышал его. Я скрежетнул зубами, схватил одного из мужчин за плечо и ударил его головой, отчего парень на секунду скосил глаза, а затем рухнул на землю.
— Чего ты хочешь? — рявкнул я, не настроенный на пустые разговоры, и услышал новые шаги снаружи, приближающиеся к моей разгромленной комнате. Я быстро схватил бумажник и пачку сигарет с облезлого стола.
К тому времени, как подкрепление вошло через открытую дверь, я уже выпрыгнул из окна, приземлившись на дешёвые металлические крыши в шести футах ниже. Люди Бразилии кричали и перекликались внизу, в узких брусчатых переулках, словно соревнуясь с громкими гудками скутеров и автомобилей.
— Ну же, я не разговаривал с тобой годами, а даже простого «привет» не дождусь? И где ты вообще пропадал? Мои люди и я пытались тебя найти, но ты словно исчез, — усмехнулся Анджело. Я взглянул сверху на один из грязных переулков, мои зелёные глаза прицелились в незащищённый мотоцикл, прислонённый к каменной стене рядом с обветшалым фруктовым ларьком.
— Ты случайно не влип в неприятности, Гарри? — продолжал он подначивать, его тон легко скользил по моему имени. Я надел футболку, натянул её и приготовился спрыгнуть прямо в переулок, как вдруг из окна моей комнаты раздались крики.
— Ei! Ele está ali! (Эй! Он вон там!) — один из загорелых коренастых мужчин, выглядывая из окна, заметил меня. Он держал одной рукой пулемёт на ремне и указывал в мою сторону толстым пальцем, привлекая внимание своих товарищей, которые столпились у проёма. Я спокойно стоял в нескольких ярдах от них, спокойно встречаясь взглядом с каждым.
— Если ты позвонил, чтобы что-то сказать, говори сейчас, или я вешаю трубку, — приказал я низким голосом, мои слова сочились нетерпением. Я отвернулся, услышав, как другие мужчины выпрыгивают из окна, как и я, и приземляются на широкую крышу, где я стоял. Пули просвистели мимо моего тела, ничуть не беспокоя меня, пока я неторопливо спускался в переулок внизу.
Мои ноги твёрдо упёрлись в пыльную брусчатку, затем я двинулся к бесхозному мотоциклу, легко закинул ногу и завёл двигатель. Анджело наконец ответил, пока пули стреляли надо мной по крыше здания слева.
— Три мертва.
Его предложение оставило в ушах оглушительный звон, заглушивший все звуки вокруг. Я уставился прямо перед собой, застыв на мгновение, словно переживая внетелесный опыт, а затем пуля пролетела прямо перед моим лицом и вонзилась в каменную стену. Я вскинул взгляд на мужчин, спускавшихся в заброшенный переулок. Почему-то я действительно почувствовал эмоцию сильнее, чем раздражение или нетерпение.
Я был в ярости, абсолютно взбешён, и понятия не имел почему.
Я заглушил мотоцикл со скрежетом зубов, посмотрел вверх, свирепо уставился на крышу, затем поднял пистолет и начал стрелять как безумец — словно что-то во мне сломалось пополам.
Мужчины падали вокруг меня один за другим, уже мёртвые от моих пуль, даже не успев коснуться земли. Некоторые благополучно приземлились, присоединяясь к тёмному коридору, в котором я находился, и я разбивал их черепа о ближайшую стену и быстро сворачивал шеи — моего оружия было недостаточно, чтобы насытить мою ярость.
— Ты ещё здесь? — спросил удивлённый голос Анджело из динамика, когда я остался единственным, кто стоял на ногах. Мои костяшки были перепачканы кровью, металл пистолета всё ещё был тёплым на ощупь, а гнев всё ещё клокотал внутри, пока я тяжело дышал, глядя на трупы у своих ног.
Я снова поднёс телефон к уху, на лице застыло пустое выражение, я смотрел в никуда, чувствуя, как мои чувства переполняют меня, хотя я был единственным живым в брусчатом коридоре.
— Я приеду, — сказал я низким голосом и завершил звонок, прежде чем он успел ответить.
***
Учреждение выглядело как обычный, среднестатистический офис с дерьмовой техникой и ещё более дерьмовыми людьми. Я шёл по коридору, не утруждая себя скрывать отвращение на лице, держа руки в карманах чёрного пальто.
Мои мысли были в движении с тех пор, как я покинул Бразилию, чтобы вернуться сюда, в Калифорнию, вместе с моими ногами, которые несли меня в кабинет Анджело.
Я ненавижу это место.
Я ненавижу Анджело.
Я ненавижу всё.
Я ненавижу эту чёртову дверную ручку, этот кусок металлического дерьма...
Дверь в кабинет Анджело внезапно распахнулась, когда я ворвался внутрь со свирепым взглядом. Преграда отлетела и жёстко ударилась о стену сбоку от одной лишь силы моего толчка. Анджело поднял взгляд от своего стола с озадаченным выражением лица.
— Ну, Гарри, ты ничуть не постарел...
Как только я оказался перед ним, я схватил хлипкую ткань его галстука, туго обмотал её вокруг своих костяшек — достаточно туго, чтобы если бы я решил потянуть сильнее, воздух был бы выдавлен из него, — и потянул его вперёд, одновременно рывком запястья открыв карманный нож в другой руке.
Я окинул взглядом его изменившуюся внешность с тех пор, как видел его в последний раз, отмечая жир, покрывший его костлявое тело, и морщины возраста на его лице лет под сорок пять.
— Я не люблю, когда мне лгут, — пригрозил я, держа голос на октаву ниже обычного из-за гнева, который испытывал. Лицо Анджело стало нездорово красным от того, как туго я удерживал его на месте с помощью галстука, пока он смотрел, как моя рука ловко перебирает и крутит нож между моими татуированными, украшенными кольцами пальцами.
— Видно, ты никогда не любил шутки, — прохрипел Анджело. Мои тёмные, нетерпеливые глаза сузились в щёлки, я с силой оттолкнул его, его тело шлёпнулось обратно в кресло, и я неохотно убрал нож в карман.
Он сообщил, что похороны Три сегодня в маленькой скрытой церкви под землёй в этом учреждении, которую использовали для оплакивания смерти агентов.
Я вошёл в это место и нашёл его совершенно пустым, а когда подошёл к открытому гробу впереди, чтобы отдать дань уважения, там была только глупая записка с буквами «Джей» и «Кей», нацарапанными почерком Анджело.
— Это было одним из последних предсмертных желаний моего отца — чтобы ты вернулся и Малу встретила тебя. Странно, правда, она тебя даже не помнит, не говоря уже о том, что случилось до того, как ты привёз её сюда. Что случилось с той бедной девочкой? — Анджело потёр свой небритый круглый подбородок в задумчивости. Я сделал паузу, чтобы посмотреть на него.
Значит, машина сработала. Её память была стёрта, что означало, что она могла видеть цвета.
Лёгкое чувство облегчения омыло меня, но я не подал виду, сохраняя каменное выражение лица.
— Малу? — я попробовал чужое имя на языке, ведь я знал её только как Три.
— Ага, отец переименовал её в честь татуировки моей покойной матери. Малу — это название одного из самоанских тату, которые используют для защиты женщин. Подумал, что ей подойдёт, так как она всегда очень заботилась о своих заданиях, — сообщил он, потирая указательным пальцем закрытое веко, усталое выражение застыло на его лице. Я дал его словам осесть.
Малу.
Имя эхом отозвалось в моей голове на мгновение, прежде чем я повернул голову к Анджело.
— Сколько ей теперь, двенадцать? Я куплю этой нахалке жвачку и уйду, — решил я, проведя большим пальцем по кончику носа, затем скрестил татуированные руки на широкой груди. Анджело приподнял брови от моего ответа.
— У тебя совсем нет чувства времени, да? — усмехнулся он. Мой свирепый взгляд не отрывался от его лица, пока я не почувствовал присутствие другого человека, входящего в комнату. Это привлекло внимание и моё, и его — мы оба взглянули на маленькую, смуглую девушку-подростка с потрёпанной бежевой холщовой сумкой в руке.
— Ах, та самая девушка, которую я хотел видеть, — Анджело сложил руки вместе.
Значит, это была Малу.
Она подошла к столу, положив сумку на деревянную поверхность. Анджело улыбнулся с удовлетворением.
— Моя миссия выполнена. Его голова там, — доложила незнакомая девушка, её голос был таким же холодным, как и её лицо, пока она стояла прямо.
Я взглянул на загадочную сумку перед ней, осознавая, что больше, чем внешность, изменилось у Тре... у Малу. Я задумчиво закусил нижнюю губу, бессознательно играя с пирсингом. Она медленно повернула голову, чтобы посмотреть на меня, затем отвела взгляд с покрасневшими щеками.
Анджело проследил за моим взглядом.
— Гарри, позволь представить тебе...
— Не интересно, — перебил я его, даже не утруждая себя взглядом на девушку, стоявшую передо мной. Я сунул руки в карманы и вышел за дверь с лёгким привкусом горечи от разочарования в горле.
Было глупо с моей стороны ожидать, что она останется прежней.
Она изменилась и теперь была хладнокровной убийцей, ничем не отличающейся от меня или любого другого агента.
Она не была особенной.
Я усмехнулся про себя, несколько облегчённый тем, что это осознание наконец пришло, как вдруг тёплый женский голос привлёк моё внимание.
— У тебя, очевидно, есть дела, что совершенно нормально! Я просто оставлю твой кекс на твоём столе, хорошо? — я обернулся на звук и увидел молодую женщину, примерно моего возраста или моложе, с карамельным цветом кожи и дружелюбными карими глазами, подходящими к её тёмным волнистым волосам. Она прижимала к груди корзину с тем, что выглядело как кексы.
Выполнив обещание и оставив замороженное угощение на столе одного из своих коллег, она улыбнулась про себя, идеально поставив кекс на стол, затем кивнула с удовлетворением и пошла прочь, напевая себе под нос. Её глаза встретились с моими в коридоре.
Я даже не пытался скрыть то, как бесстыдно скользил взглядом по её телу — от её мягких изгибов до груди, закусив свою губу с пирсингом.
Обычно такая простая женщина, как она, не заинтересовала бы меня в малейшей степени.
Но было что-то необъяснимое, что заставило меня сосредоточить всё своё внимание на ней.
Я бы её трахнул.
Она моргнула, склонила голову набок и наблюдала за мной так же, как я за ней — ну, возможно, с менее похотливыми мыслями, — а затем на её лице появилась почти ослепляющая, маленькая дружелюбная улыбка.
Подойдя ко мне на своих маленьких каблуках, пока не оказалась прямо передо мной, она подняла корзину со сладостями. Я смотрел на неё с нахмуренными бровями.
— Привет, я Малу. Я никогда не видела тебя здесь раньше. Ты новенький? — поприветствовала она, застав меня врасплох своим заявлением. Я моргнул в шоке.
Она была Малу?
Значит, та угрюмая девушка-подросток в кабинете Анджело не была Малу.
Эта женщина была.
Когда, чёрт возьми, она стала женщиной?
Я ничего не сказал, просто смотрел на неё сверху вниз своим испытующим взглядом, желая ударить кулаком в стену за то, что испытал такие похотливые мысли о ней, когда впервые увидел, теперь чувствуя отвращение к себе, зная, что это была та маленькая девочка, которую я спас и которая спасла меня.
Та раздражающая маленькая девочка, которая, казалось, всё ещё воплощалась в этом греховном теле женщины, пока она держала корзину с кексами для меня.
Её глаза оставались добросердечными, а улыбка — свободной от какой-либо злобы даже спустя столько лет.
Ну что за ребёнок.
— О, прости, наверное, я немного пугаю тебя своей прямолинейностью, но держи, возьми один, — заговорила Малу, после того как я полностью замолчал. Она взяла кекс в руку и протянула его мне. Мои глаза скользнули по словам, которые были написаны глазурью на маленьком пирожном.
«Ты приглашён на день рождения Малу» — гласила надпись белой глазурью, а также какие-то сжатые крошечные буквы, придавленные внизу.
Я перевёл свой жёсткий взгляд на её полное надежды лицо. Она улыбнулась от волнения, с восторгом прижимая корзину к груди.
Сколько ей там было лет?
— У меня просто маленькая офисная вечеринка, ха, ничего особенного. Хотя было бы особенным, если бы люди действительно пришли в этом году. Я имею в виду, я делаю это каждый год, но я знаю, что люди заняты, так что я прекрасно понимаю. Смотри, я даже написала глазурью, в какой комнате я буду и время, — она быстро указала на кекс в моей руке, слегка наклоняясь ко мне ближе, отчего я напрягся — так хорошо пахли её мягкие волосы.
— У меня немного не хватило места, и я всё сжала, но если сильно-сильно прищуриться, кажется, я могу разобрать время, — Малу придвинулась ближе к моей руке, сосредоточенно щурясь. Я с трудом удержался, чтобы не толкнуть её и не размазать кекс по её лицу.
Она была такой же раздражающей, как и тогда.
— Ну, время — восемь часов, если ты решишь зайти. Я купила конфетти, если это тебя соблазнит. Приятно познакомиться, кстати... Ой, чёрт, я даже не знаю твоего имени, — она моргнула, схватив мою свободную руку. Я сжал челюсть от прикосновения, а она с волнением энергично пожала её.
Я держал губы сомкнутыми, не отвечая ей, продолжая смотреть на неё с безучастным выражением. Её лицо смягчилось.
— Не знаю, говорил ли тебе кто-нибудь это раньше, но... ты немного похож на Гарри, — заметила она маленьким задумчивым голосом. Я быстро отдёрнул свою руку от её тёплой ладони, словно обжёгся, но она не заметила.
— Мне очень нравится имя Гарри, — объяснила Малу. Я отвернулся, чувствуя, как в животе зашевелилось тревожное чувство. Она незаметно переступила, войдя в мою линию зрения, склонила голову набок, чтобы наши глаза снова встретились.
— И ты мне очень нравишься. Ты единственный, кто не убежал от меня и моих кексов, так что ты уже сделал мой день рождения замечательным. Спасибо, что не ранил моё сердце, — призналась она, искренне сияя на меня. Я посмотрел на неё с недоверчивым видом.
Решив, что с меня достаточно, я развернулся и пошёл в противоположную сторону без единого слова, заставляя себя не оглядываться, чувствуя на себе её недоумённый взгляд.
— Ну ладно, надеюсь, я увижу тебя позже на моей вечеринке, если у тебя будет время! — крикнула она мне вслед, её голос затихал, чем быстрее я уходил. Я держал голову опущенной, на лице — мрачный взгляд, разглядывая кекс в руке.
Я пришёл к выводу, что имя Малу ей очень подходит.
Так же, как Гарри подходит мне.
***
К 23:45 в учреждении никого не осталось. Даже Анджело ушёл домой. Я остался стоять, прислонившись к стене, скрытый тенями, и смотрел на единственный свет во всём здании, где Малу терпеливо сидела в украшенной комнате. Несколько воздушных шаров и зажжённый торт с цифрой «25» перед ней, она положила щёку на стол.
Она выдохнула маленькую струйку воздуха через сжатые губы, барабаня подушечками пальцев по краю стола, затем подняла голову, выпрямилась в кресле.
Слегка поправив торт, она с любопытством провела указательным пальцем по глазури, поднесла его ко рту с отсутствующим выражением, затем выпустила с причмокиванием.
Ладно, это заставило меня чувствовать себя чертовски неловко.
Она снова проверила время — её взгляд всё время притягивался к тикающим часам на стене, — затем вдохнула.
— Люди просто заняты в наши дни. Всегда будет следующий год, — сказала себе Малу, её надежда ничуть не уменьшилась. Она встала на ноги, улыбнулась своему торту.
— С днём рождения меня, с днём рождения меня, я пахну как обезьяна и выгляжу как она, — тихо пропела она себе под нос, слегка покачивая головой в такт мелодии, затем наклонилась и задула свечу.
— Ву-у, ура! С днём рождения! Ву-у! — прошептала она, изображая толпу и хлопая в ладоши, затем огляделась, задумчиво сжав губы при виде пустого пространства вокруг. Она начала резать торт с невозмутимым выражением лица.
К моему удивлению, она отрезала два куска, положила каждый на отдельные тарелки вместе с пластиковыми вилками, оставив один себе, а другой отодвинув на пустое место рядом с собой.
— На случай, если он придёт, — сказала себе Малу, положив приплюснутую щёку на ладонь, глядя на кусок торта. Я напрягся, зная, что она говорит обо мне, совершенно не подозревая, что я прибыл на её день рождения ещё ровно в восемь часов.
К 12:15 Малу начала храпеть, её лицо было спрятано в сложенных на столе руках, плечи медленно поднимались и опускались во сне. Я наконец вошёл в комнату.
Я посмотрел на грустный торт и грустную девушку, затем снял пиджак и накинул его на неё.
Отодвинув стул рядом с ней, я сел, развернувшись к ней лицом, положил ноги на стол, взял в руку хлипкую бумажную тарелку и молча ел торт, глядя, как она спит. Она наконец повернула своё спящее, слегка раскрасневшееся лицо в мою сторону, её губы были приплюснуты, глаза закрыты, пряди волос лежали на щеках. Я усмехнулся и снова взглянул на кусок торта, который она сохранила для меня.
— Ну что за ребёнок, — пробормотал я с усмешкой, качая головой, и остался рядом с ней, сосредоточив внимание на десерте, тыкая в него вилкой в руке. Затем я открыл рот ещё раз:
— С днём рождения, Малу.