026
Серый маленький мальчик с зелёными глазами попытался откусить кусочек от твёрдой, сырой пасты, которую мы насобирали на кухне. Он с громким хрустом сжал зубы, затем выронил макаронину и схватился за челюсть, широко распахнув навернувшиеся на глаза слёзы.
— Нельзя есть, пока она не сварилась, глупенький, — проговорил мой маленький восьмилетний голос с лёгким смехом. Твёрдые кусочки пасты были разложены между мной и моим другом на жёстком матрасе. Я взяла его лицо в ладони, а он надул губы — он не знал, что их так трудно жевать.
— Не плачь, — прошептала я утешающим шёпотом, провела большим пальцем по его круглым, раскрасневшимся щекам, когда он начал шмыгать носом, тереть свои яркие, влажные глаза. Затем я отстранилась с понимающей улыбкой.
— Посмотри на меня. На счёт три, — я запела простую, запоминающуюся мелодию, закрыла глаза ладонями, затем опустила руки и показала три пальца. Движения шли в такт песенке, которую я сочинила давно, чтобы успокаивать маленького мальчика. Он моргнул и слабо улыбнулся.
— Это твой самый лучший друг, угадай кто? Это я, — продолжала я, слегка наклоняя голову из стороны в сторону. Мальчик хихикнул, и его развлечённая, ямочковая усмешка была редким зрелищем. Я сделала маленький танец.
— Не плачь, я всегда буду здесь, даже когда ты один, я буду рядом. — Я соединила наши ладони, переплела наши пальцы. Мальчик наклонился вперёд и прижался лбом к моему лбу с закрытыми глазами и расслабленным выражением, которое отражало моё.
Я снова обрамила его лицо руками — привычка, к которой я привыкла и которую он тайно любил. Он прильнул к моему прикосновению, его изумрудные глаза распахнулись и встретились с моими.
— Куда бы ты ни пошёл, я найду тебя, — пообещала я, всё ещё напевая ту же мелодию. Он смотрел на меня, не понимая английских слов, срывающихся с моих губ, но зная, что это слова любви и убежища. Затем он открыл рот.
— Потому что я знаю, ты мой лучший друг, — закончил он песню своим хриплым, почти не использовавшимся голосом, с сильным акцентом и с парой неправильно произнесённых слов. Но я всё равно с гордостью улыбнулась — он запомнил её. Я кивнула, и он обвил руками моё тело и обнял меня.
Я медленно вдохнула, пытаясь собраться, погладила его по спине. Он отстранился, чтобы посмотреть на меня.
— Люблю, — произнёс он с нажимом, пытаясь правильно выговорить чужое слово, затем отстранился, с досадой бормоча что-то на своём языке и качая головой.
— Люблю, — повторил маленький мальчик в смущении, лёгкий румянец проступил на его щеках. Я хихикнула, моё восьмилетнее сердце трепетало от радости. Я застенчиво опустила взгляд, играя с одной макарониной.
— Я тоже тебя люблю, — призналась я, взглянув на него исподлобья широкими глазами. Мы оба быстро отвернулись с покрасневшими лицами.
— Э-э, я... гм. Смотри, мы можем сделать из них ожерелья из макарон, — заикаясь, выпалила я, смущённая, и протянула две нитки и твёрдые макаронины между нами.
Он робко кивнул, чёлка упала ему на лоб, и он начал собирать маленькие кусочки пасты для своего ожерелья.
Я перевела внимание на тонкую нитку в своей руке, сосредоточившись на ней с глубокой концентрацией, так что мир вокруг меня расплылся и слился воедино. Я поднесла к нитке макаронину.
Но это уже была не макаронина.
Я обвила цветок и привязала его к нити, обмотав хрупким стеблем, а затем почувствовала его прикосновение к своей голой спине. Пальцы Гарри нежно скользили по моему позвоночнику сзади, мурашки мгновенно пробежали по телу. Я повернула голову.
Оглянувшись через плечо, я увидела, что Гарри проснулся. Половина его безупречного лица лежала на моей подушке, каштановые волосы торчали в разные стороны. Тёмные татуировки, спиралями покрывавшие его грудь и шею, были видны в утреннем свете. На его лице появилась маленькая, слегка глуповатая, ямочковая улыбка. Он медленно моргнул, глядя на меня снизу вверх своими нежными зелёными глазами, и нежно потёрся костяшками пальцев о мою спину, привлекая моё внимание.
— Доброе утро, — поприветствовала я его мягким голосом. Одеяло прикрывало моё обнажённое тело, и я поняла, что просто мечтала наяву, пока делала цветочные венки — я проснулась и принялась их создавать на кровати. Интересно, как моё сознание создало такие яркие образы, когда я думала о маленьком мальчике.
Сны становились всё реальнее с каждым днём.
— Доброе утро, — ответил Гарри хриплым голосом, потёр глаз и всё ещё улыбался мне, затем наклонился вперёд и нежно поцеловал меня в спину. Я демонстративно вздрогнула — явно подпитывая его эго, — и он засмеялся над моей чересчур бурной реакцией.
Он откинулся на матрас, когда я повернулась к нему, прижимая пуховое одеяло к груди. Я поднесла один из маленьких цветков к его лицу, он закрыл глаза, а я покружила цветок, позволяя нежным лепесткам ласкать его кожу. Я хихикнула, глядя, каким покладистым и неподвижным он был, а затем поцеловала его в нос.
Когда я подняла голову, он взял меня за щёку, притянул мои губы к своим в сладком поцелуе. Я отстранилась, опустила грудь на его грудь, он посмотрел на меня, изучая моё лицо, убрал прядь волос за ухо, а затем его улыбка медленно угасла.
Я нахмурилась от внезапной перемены в его выражении, моя щека лежала на его ладони.
— Что случилось? — спросила я, положив ладонь ему на лоб, чтобы игриво разгладить морщинку там. Он несколько раз моргнул, словно выходя из оцепенения, затем медленно покачал головой.
— Ничего, neonata, — заверил он низким, слегка рассеянным тоном, взял маленький цветок из моей руки и поднёс к моему лицу, покружил над моим носом, как я делала с ним. Я тихо рассмеялась, снова села.
— Что ты делаешь? — спросил он, потянув свои мускулистые руки, затем положил подбородок мне на плечо, глядя на круговую нить цветов, которую я делала в руках.
— Делаю цветочные венки для Кэнди, Мэгги и Черри — потом отдам. Они очень хорошие стриптизёрши, — сообщила я, когда Гарри посмотрел на меня с недоумением. Он приподнял бровь, открыл рот, затем закрыл его и закатил глаза, не став спрашивать. Он прислонился ко мне, наблюдая за движениями моих пальцев, обнимая меня сзади.
— Я и тебе сделала венок, — сказала я с волнением, подпрыгивая на кровати. Гарри моргнул, глядя на меня бесстрастно, когда я подняла перед ним лавандовый венок.
— Я это не надену, — отверг он с насмешкой, изучая его в своей руке с явным отвращением, затем положил обратно на простыни. Я нахмурилась.
Его мускулистые татуированные руки обвили мою шею, утянули меня обратно на кровать, мои губы скользнули по его коже, мы оба упали на бок, и он прижался ко мне ложечкой.
— Вот как это ощущается, — вздохнул Гарри у моей шеи. Мягкий ритм его сердца бился о мою спину, я расслабилась в его объятиях.
— Вот как это ощущается — хотеть кого-то держать... даже после, — задумчиво проговорил он, поцеловав мои волосы. Я повернулась к нему с вопросительным взглядом.
Маленькая хмуринка на моём лице не ускользнула от него. Он слегка приподнялся, чтобы заглянуть мне в лицо, и ущипнул меня за нос.
— Что? — спросил он своим хрипловатым голосом, и тень улыбки коснулась его губ. Я подняла его венок между нами, прижала цветок к его проколотым губам и уставилась на него с надеждой.
Я расплылась в улыбке, когда он вздохнул с видом поражения, взял венок и водрузил его на свои растрёпанные волосы, опустил руки и приподнял брови в немом вопросе «ты довольна?».
— Ты такой красивый... — прошептала я в благоговении, прижав руку к сердцу, любуясь им. Он просто смотрел на меня с нетерпеливым выражением.
— Можешь поносить его по дому?..
— Я иду в душ, — быстро отмазался он, небрежно игриво ткнув меня под подбородок, поднялся с кровати, снял венок и бросил его мне.
Я смотрела, как он идёт в мою ванную абсолютно голый — во всей своей рельефной, татуированной красе, — и выдохнула. Посмотрела на отвергнутый цветочный венок.
— Наверное, просто отдам его Спенсеру, — проговорила я свои мысли вслух и подпрыгнула от неожиданности, когда Гарри вихрем ворвался обратно в мою комнату с полотенцем на бёдрах, быстро схватил свой венок с матраса и упрямо водрузил его поверх своих растрёпанных постельных волос.
Я не могла не засиять, глядя на него снизу вверх. Он избегал моего взгляда, неловко прокашлялся, поправил венок, затем выпятил грудь и пошёл обратно в ванную. Закусив губу, чтобы не улыбаться, я собрала остальные цветочные принадлежности на смятых простынях. Я рассмеялась про себя, когда посмотрела на жёлтый венок самого Спенсера, а затем быстро переоделась, услышав, как включился душ.
Вся в чёрном, я схватила сумку со всеми вещами, которые мне понадобятся сегодня, и вышла из спальни — Гарри всё ещё был в душе. Я накинула толстое чёрное пальто, подошла к входной двери, открыла её и от неожиданности отступила назад, когда Спенсер упал на мой пол — он сидел, прислонившись к двери.
Его голова издала глухой звук, он даже не попытался встать с пола, прижимая к груди пустую бутылку из-под виски, и безучастно смотрел перед собой налитыми кровью глазами.
— Спенсер, как долго ты здесь сидишь? — спросила я в шоке, присела и попыталась пригладить его взлохмаченные русые волосы. Он несколько раз моргнул, затем посмотрел на меня как побитый щенок.
— Всю ночь. Я ушёл, чтобы дать вам уединиться, вернулся где-то около двенадцати, хотел поздравить вас с Новым годом, но вы слишком усердно совокуплялись, чтобы услышать, как я стучу в дверь, — объяснил он, заканчивая предложение маленьким нытьём, и прижался щекой к прохладному стеклу бутылки в руках.
— Либо это, либо Гарри убивал тебя, судя по тому, как ты кричала, — Спенсер взглянул на меня, окинул оценивающим взглядом, без малейшего осуждения.
— Ты не выглядишь убитой, — заметил он. Я тихо рассмеялась, затем внимательно посмотрела на него и вдруг почувствовала себя виноватой, что он остался совсем один на праздник.
Прямо как мы с Гарри раньше.
— Давай, вставай. Мне нужно уйти, пока Гарри не вышел из душа. Можешь пойти со мной, — предложила я, поднялась на ноги, схватила его за мускулистую руку и потянула. Он заныл в знак протеста.
— Не-е-ет... — пожаловался он, пряча лицо в пол. Я нахмурилась и снова опустилась на колени рядом с ним.
— Спенсер, не выводи меня из себя, — предупреждающе поддразнила я, зная, что у меня очень плотный график. Он поднял голову и посмотрел на меня.
— На тебе даже нет пуговиц, кроме вот этой... — заплетающимся языком проговорил он, ткнув меня в грудь. Я мгновенно отодвинула его руку с укоризненным взглядом.
— Это мой сосок, — прошептала я, волоски на затылке встали дыбом от прикосновения, и я шлёпнула его с суровым выражением лица.
Спенсер моргнул.
— О, — прокомментировал он, ничуть не смутившись, и снова привалился головой к моему полу.
Через несколько секунд он резко вскинул голову снова, на этот раз с тревогой.
— О! О, чёрт! О, чёрт, не говори Гарри! — запаниковал он, обхватив меня в объятиях для защиты, так что я взвизгнула и упала на спину.
— Не говори Гарри! Не могу дышать! Не хватает кислорода! — Спенсер прижался лицом к моему животу и начал издавать рвотные звуки. Я схватила его за плечи и легонько оттолкнула, приподняв бровь.
— Что ты делаешь, глупенький? — спросила я, тихо засмеявшись над его нелепым поведением.
— Тренируюсь на случай, когда Гарри узнает и вытрясет из меня душу, — усмехнулся он, кажется, успокоившись под моим взглядом. Я взяла его за большую руку, подняла нас обоих с пола, и мы встали.
— Пойдём, — сморщила я нос, схватила ключи и вытащила его из квартиры, закрыв за нами дверь, и быстро повела нас к лифту.
***
Мы сейчас стояли на парковке возле «After Dark» в шесть утра. Мои губы были плотно сжаты, я снова посмотрела на время на приборной панели, а Спенсер прислонил своё усталое лицо к стеклу пассажирской двери, прижимая к себе бутылку виски, и медленно отпил из горла, подчёркивая свою острую челюсть и движение кадыка.
Я обмякла в кресле, затем потянулась и забрала бутылку.
Спенсер закричал.
— Спенсер, — отчитала я, скривив лицо и зажимая уши ладонями от его пронзительного визга, после чего вытащила бутылку у него из рук и вышла из машины.
— Ты злая! Андел никогда бы так со мной не обращалась! Она милая, красивая и добрая! — закричал он на меня через открытое окно моей машины, упоминая свою девушку, которая ушла от него несколько лет назад и на которую он жаловался в своём пьяном состоянии. Я подошла к его стороне, постучала по стеклу, показывая, чтобы он опустил его.
С недовольным выражением лица он нехотя подчинился, надув губы и сузив на меня свои карие глаза. Я положила лицо на край окна.
— После того как я закончу здесь, обещаю, что отведу тебя и Гарри на хороший завтрак, хорошо? Или я что-нибудь приготовлю, если хочешь. Ты не один, — утешила я его понимающим тоном, зная, что он всё ещё отходит от похмелья. Он просто посмотрел вниз, на свои колени, и кивнул. Я улыбнулась и повернулась, чтобы уйти. Он вдруг схватил меня за ткань пальто, останавливая. Я резко обернулась к нему в недоумении. Его рука держала рукав моей одежды, затем он поднял голову и посмотрел на меня.
— Я солгал, — тихо сказал Спенсер, удерживая меня на месте. Я моргнула.
— Ты напоминаешь мне её...Андел, — просто пояснил он. Моя кожа покрылась мурашками при этом имени.
Это имя было очень красивым.
Он отпустил меня, закатив окно без единого слова. Я смотрела, как он сидит в моей машине, откинувшись на спинку и закрыв глаза.
С последним затянувшимся взглядом я нехотя ушла, направившись к стриптиз-клубу и войдя внутрь.
— Ты! — крупный мужчина немедленно врезался в меня, схватив за руку. Я слегка споткнулась, затем подняла на него взгляд — это был Крис.
— О, здравствуйте, — поприветствовала я с дружелюбной улыбкой. Он фыркнул, затянулся сигарой и провёл меня через почти пустой клуб — в стриптиз-баре, наверное, было больше народу по ночам, как вчера, — а затем оттащил меня в сторону.
Было шесть утра, в конце концов.
— Из-за тебя мои девочки сломались! — пожаловался он, отпустив меня с расстроенным видом. Я недоумённо склонила голову набок.
— Просто посмотри, — прорычал Крис, указывая на знакомую фигуру в темноте. Я моргнула, пока не поняла, что это был маленький силуэт Черри на диване, на клиенте. Её тело лежало на нём, но не было ни трения, ни покачивания бёдрами.
Она обнимала его.
— Мы называем это «движением маленькой овечки»! — Кэнди подошла ко мне сзади, положив руки мне на плечи. Я улыбнулась её присутствию, и мы наблюдали, как клиент Черри в замешательстве смотрит перед собой.
— Ни одна из стриптизёрш вообще не танцует! Они теперь просто обнимают клиентов. Не говоря уже о том, что ты и тот итальянец разнесли мою дверь! — Крис кипел от негодования, как вдруг мужчина, которого обнимала Черри, подошёл к нам — Черри всё ещё цеплялась за него, как маленький коала.
— Могу я вернуть свои деньги? — спросил разочарованный клиент, и тут Черри заметила меня.
— Привет, новенькая! — радостно поприветствовала она с широкой улыбкой, мгновенно спрыгнула с мужчины и заключила меня в объятия. Я хихикнула и обняла её в ответ.
— Извини за то, что случилось прошлой ночью. Я правда думала, что ты одна из нас, понимаешь? — вдруг подошла Мэгги, пока Крис в раздражении тёр лицо, разбираясь с недовольным клиентом, пока мы разговаривали.
— Всё в порядке, на самом деле было очень весело. Я сделала их и принесла всё это для вас, — искренне призналась я, достала из сумки цветочные венки и дала по одному каждой из троих. Они смотрели на них широко раскрытыми, недоумевающими глазами, с любопытством вертели в своих ухоженных руках.
Чёрт, я забыла отдать венок Спенсеру.
— Боже, я никогда не видела такой секс-игрушки, — заметила Черри, жуя жвачку и нюхая цветы на венке. Мэгги поджала губы.
— Это цветочный венок, дорогая, — сообщила Мэгги, надев свой на голову и подмигнув мне. Я просияла, глядя на них. Губы Черри сложились в букву «О».
— Ха, твоя шлюха вылезла наружу, — поддразнила Кэнди, тоже надев свой венок. Черри сделала то же самое, и когда все трое надели их, Черри игриво толкнула Кэнди.
— Ой, заткнись, Кэнди! У тебя ноги раздвинуты шире, чем у меня, и ты это знаешь, — надулась она, и все трое захихикали. Я смотрела на них, пожав плечами и прижав руку к сердцу с маленькой улыбкой.
Так вот каково это — иметь подруг.
— Спасибо, маленькая овечка! — сказали они все хором, снова обняв меня в групповых объятиях. Я радостно взвизгнула.
— Я, собственно, здесь, чтобы встретиться с кое-кем, — напомнила я, когда мы расцепились. Мэгги оперлась рукой мне на плечо.
— А, так вот почему ты здесь так рано. Да. Там есть один парень, который упоминал о тебе, когда пришёл. Старый хрыч, в общем. Он ждёт в одной из приватных комнат, — просветила меня Кэнди, указывая на одну из тёмных бархатных дверей. Я кивнула, сжала сумку и пошла туда.
— Если он что-то попытается сделать, просто дай нам знать, маленькая овечка! Мы будем здесь, ждать тебя! — крикнула Мэгги в знак поддержки. Я улыбнулась, показала им большой палец, открыла дверь и вошла.
Анджело сидел на кровати цвета кроваво-красного, рассматривая бутылку вина — такая, наверное, была в каждой комнате. Я стояла перед ним, терпеливо ожидая и прижимая сумку к груди.
Когда он не сделал ни одного движения, чтобы признать моё присутствие, я решила заговорить.
— Я хочу, чтобы вы не применяли никаких наказаний к Гарри и оставили его в покое, — сказала я суровым голосом, нарушая тишину между нами. Анджело наконец поднял голову и посмотрел на меня, его маленькие глазки окинули меня взглядом, и он поставил бутылку.
— Так я и думал, что ты вызвала меня на встречу ради этого, — заметил он, глядя на меня. Я кивнула.
— Я хочу попросить вас по-хорошему, — начала я, сохраняя ровный голос. Он приподнял бровь.
— Пожалуйста, оставьте нас с Гарри в покое.
— Вы переспали, и ты вдруг влюбилась? Ты правда готова рисковать своей жизнью ради этого человека, который не задумается выстрелить в тебя, если ему прикажут? — Циничный смешок, сорвавшийся с губ Анджело, не поколебал меня. Я стояла на своём.
— Если вы не выполните мою просьбу и не оставите Гарри в покое, мне придётся подойти к этому иначе, — сказала я, желая сохранить чистоту и цивилизованность. Он усмехнулся.
— Что ты собираешься сделать, Малу? Умолять? Плакать? Испечь мне пирог? Ты можешь быть убийцей, но у тебя не хватит смелости сделать что-то без приказа, — засмеялся он, его голос звучал насмешливо и раздражал меня всё больше. Я достала из сумки толстую папку из крафтовой бумаги.
— Я буду шантажировать вас, — спокойно заявила я, позволив папке раскрыться. Её содержимое высыпалось на пол, бумаги и записи разлетелись в воздухе, прежде чем осесть на землю. Анджело замер, его маленькие глазки расширились, когда он заметил несколько фотографий себя, выпавших из папки.
— Это все записи, которые я вела на вас за все годы, с тех пор как меня наняли под ваше имя. Иными словами, я знаю, что вы продаёте все секреты своих клиентов их врагам. Если когда-нибудь это выплывет наружу, вы попадёте в очень, очень глубокую задницу, — пригрозила я, наблюдая, как Анджело застыл от моих слов. Его широко раскрытые глаза были устремлены только на улики, разбросанные по полу. Затем он упал на колени, дрожащей рукой схватил бумагу со всеми его электронными письмами и сообщениями.
— У меня есть и другие копии. Я приберегала их на чёрный день, — сообщила я, бросив папку на пол рядом с ним. Он медленно поднял голову и злобно уставился на меня, скрежеща зубами, его лицо покраснело от гнева.
— И ещё кое-что, — добавила я, быстро доставая пистолет из сумки, не сводя глаз с Анджело, нацелилась на атласные шторы сбоку от меня, выстрелила три раза, затем передвинула руку на несколько дюймов вправо, к закрытому платяному шкафу, выстрелила два раза в дерево и наконец нацелилась на кровать позади остолбеневшего Анджело, выстрелила в кровать — он подпрыгнул, а наполнитель матраса взлетел в воздух.
Я встретилась взглядом с Анджело, и, как и ожидалось, его телохранители, спрятанные от меня в комнате, падали один за другим: через шторы рухнул обмякший мужчина, кровь сочилась из трещины в шкафу и из-под кровати.
— Я предположила, что у вас будет подстраховка на случай, чтобы заткнуть меня, — пожала я плечами, когда он уставился на меня, полностью лишившись дара речи, открывая и закрывая рот. Затем он медленно вдохнул, сжимая бумаги в руках, пока они не смялись в его сжатых кулаках.
Я была благодарна, что в этом стриптиз-клубе были звукоизолированные комнаты.
Перезарядив пистолет, я посмотрела на Анджело с тёмным блеском в своих обычно радостных карих глазах.
— Вы следующий, если когда-нибудь причините вред Гарри, — пообещала я, глядя, как он сглотнул, ничего не сказав, только сверля меня взглядом. Его лицо оставалось прямым, но страх был ясен в глазах, а грудь вздымалась и опускалась неглубокими вдохами.
Затем я опустила пистолет обратно в свою сумку, заменив его аккуратным маленьким серебряным контейнером, который держала в затянутой перчаткой руке. Я подошла к Анджело, перешагивая через разбросанные бумаги. Он посмотрел на меня с опаской.
Я подарила ему дружелюбную улыбку — злоба полностью исчезла с моего лица — аккуратно открыла контейнер, явив миру идеальный, восхитительный лимонный пирог, посыпанный сахарной пудрой. Я взяла его в руки и протянула ошеломлённому Анджело.
— Испекла сама. Ах да, совсем забыла. Вы же хотите салфетку, правда? — Я сделала паузу, указав на него, чтобы убедиться. Он моргнул в ответ, всё ещё держа десерт в вытянутой ладони, словно ошеломлённая статуя. Я порылась в сумке, нашла салфетку и протянула ему.
— Примите это как мой «прости, что шантажировала тебя и убила нескольких твоих агентов» лимонный пирог. Я знаю, вы просто делаете свою работу, и я испекла бы для вас мою обычную корзину с маффинами, но раз вы хотите навредить мужчине, которого я люблю, вы мне не очень-то нравитесь, — честно призналась я, пожав плечами, затем усмехнулась и помахала пальчиками на прощание.
— Лады, надеюсь больше никогда тебя не видеть. — Попрощавшись, я перешагнула через бумаги и кровь, рассеянно напевая ту странную, но суперскую песню, которую я мысленно напевала сегодня утром, и вышла из комнаты.
Трое моих новых подруг немедленно окружили меня, как только я вышла, а дверь за мной закрылась. Они проверяли мои волосы, лицо и одежду.
— Волосы не растрёпаны, — прищурилась Кэнди, её голубые глаза скептически осматривали мои волнистые локоны, перебирая их. Черри сжала мои щёки вместе.
— Лицо не раскрасневшееся, — заметила Черри наблюдательным тоном. Мэгги закрыла глаза и вздохнула с облегчением.
— Слава богу, ты не переспала с этим старым хрычом, — заключила она, и все трое девушек отошли назад с успокоенными лицами. Я улыбнулась.
— Нет, нет, конечно нет, — отказалась я, качая головой, стараясь не скривиться от абсурдной мысли.
— Эй, это же маленькая овечка! — неожиданно раздался новый женский голос. Я заметила высокую, стройную, цвета слоновой кости красивую женщину, приближающуюся к нам. Мой взгляд скользнул по её лицу — оно показалось мне очень знакомым.
— Ага, та самая и единственная, — захлопала в ладоши Черри с восторгом. Я улыбнулась её представлению.
— Я пришла поздно вечером на свою смену, но слышала всё. Я надеялась, что ты скоро снова зайдёшь. Твой друг оставил это, — сообщила она, протянув руку. Её костяшки скрывали предмет, который она мне давала, пока я не почувствовала слегка холодную, гладкую текстуру, и она не отпустила его в мою протянутую ладонь.
Я посмотрела вниз, когда она убрала руку. Прямо там, на моей ладони, словно оживший сон, лежало ожерелье из макарон.
Прямо здесь, в моей руке.
— Кто... кто, вы сказали, это оставил? — спросила я дрожащим голосом, сглотнув. Я держала ожерелье так, будто оно могло разбиться и рассыпаться в пепел от малейшего прикосновения. Девушки заметили, как участилось моё дыхание, а я смотрела на предмет.
— Ну, тот мужчина, которого ты обнимала, — пояснила женщина очевидным тоном, и все они посмотрели на меня. Вся комната начала кружиться вокруг меня.
Это был не сон.
Они никогда не были снами.
— Это были воспоминания... — вслух произнесла я свою мысль в ужасе, моргая, сдерживая слёзы, и прижала ожерелье к груди. Мои глаза метались повсюду, но ни на чём не фокусировались, пока я не почувствовала чью-то руку на своём плече.
— Медовая овечка, ты выглядишь неважно. Тебе нужно присесть? — Лицо Мэгги внезапно возникло передо мной. Я быстро покачала головой, отступая назад, пока остальные посылали мне обеспокоенные взгляды.
— Нет, извините, я... мне нужно идти, — выдохнула я неровным вздохом, медленно сделала несколько шагов назад, голова закружилась, затем я развернулась и быстро выбежала из клуба, с грохотом распахнув входные двери, так что они ударились о стены здания, и побежала к тому месту, где припарковала свою машину.
Или, где она должна была быть.
Тяжело дыша, моё тело, казалось, замерло в панике, потеряв все функции при виде пустого парковочного места, где стояла моя машина, когда я уходила.
Спенсер угнал мою машину.
Я ощупала своё тело, пытаясь нащупать твёрдый, звенящий металл ключей, но не нашла их в пальто.
Он обчистил мои карманы.
Этот... этот...
Этот ватный недоумок!
Мой взгляд упал на ожерелье из макарон в руке. Мой разум мгновенно сосредоточился на одном мальчике — только на одном — и я сжала пальцы вокруг украшения в тугой, дрожащий кулак.
Мне нужно было добраться до Гарри.
Не теряя больше времени, я вбежала обратно в стриптиз-хаус, крепко вцепившись в дверной косяк. Кэнди, Мэгги, Черри и женщина, которая отдала мне ожерелье, смотрели на меня с удивлением от моего срочного состояния.
— Мне нужен быстрый транспорт, и он нужен мне сейчас, пожалуйста!
***
К тому времени, как я практически разбила старую тойоту Мэгги, которую она одолжила мне в качестве извинений за то, что приняла меня за сотрудницу, перед моим домом, было уже слишком поздно.
Я лихорадочно возилась с ключами от квартиры, наконец смогла открыть дверь, и моя челюсть отвисла от ужаса при виде хаотичного беспорядка, которым был мой дом.
Сломанная и повреждённая мебель валялась на полу, пулевые отверстия и то, что выглядело как ножевые порезы, покрывали мои цветные стены, прежде чем я вернулась к реальности при виде размазанной крови на ковре.
Я схватила пистолет, тихо поставила сумку на пол и закрыла за собой дверь. Мои плечи вздымались и опускались вместе с неровным дыханием, которое, казалось, сотрясало всё тело. Я осторожно двинулась по изуродованному дому, все мои украшения и безделушки были разорваны в клочья. Я аккуратно перешагивала через них, входя в коридор.
Желая только одного — бежать и проверить Гарри, — я оставалась тихой, с вытянутым оружием и обострёнными чувствами. Мои уверенные, бесшумные ноги привели меня в спальню.
Я застыла на месте, когда увидела леденящее кровь зрелище: Спенсер стоял ко мне спиной, нависая над раненым Гарри, который был привязан и безвольно привалился к стене. Затем Спенсер поднял пистолет в руке и приставил его к голове Гарри.
— Нет! — закричала я в ужасе и нажала на спуск своего оружия.
Всё произошло в одно мгновение: ещё секунду назад Спенсер был прямо на линии пули, а в следующую металлическая пуля ударила в стену, не задев ничего, кроме воздуха, и вдруг избитое, окровавленное лицо Спенсера оказалось рядом со мной в мгновение ока.
— Пупсик, ты вернулась рано, — попытался он усмехнуться. Я наставила на него пистолет, но он застал меня врасплох, молниеносно обезоружив меня. Его руки и движения были почти размытыми, и я была прижата к стене.
Спенсер умел драться — лучше, чем кто-либо из тех, кого я когда-либо встречала, — но я заметила, что пока я атаковала его, он не пытался ударить меня, только быстро отражал мои удары и пинки.
— Я доверяла тебе! Ты был моим другом! — закричала я от предательства, разочарование было ясно слышно в моём голосе. Его взгляд смягчился, пока мы кружили друг вокруг друга, и он снова и снова уклонялся от каждого моего удара.
— Ты мой друг, Малу... я никогда не причиню тебе вреда, — признался он, и я на мгновение замерла от искренности в его голосе и глазах. Затем он схватил меня, заломив обе руки за спину одной большой рукой, а свободной наставил пистолет на бессознательного Гарри. Мои глаза расширились от страха.
— Но он должен умереть, — произнёс Спенсер холодным, угрожающим тоном, которого я никогда не думала от него услышать. Я быстро освободилась, встала перед пистолетом, заслоняя Гарри, зная, что если нападу на Спенсера в лоб, то быстро проиграю.
— Ты не можешь его убить! Я не позволю, — сказала я отчаянным голосом, раскинув руки как щит. Глаза Спенсера потемнели, он скрипнул зубами при виде меня перед дулом его пистолета.
— Уйди с дороги, Малу, — резко приказал он, но я вросла ногами в пол, моё сердце бешено колотилось, а его хватка на оружии сжалась от гнева.
— Нет, — спокойно сказала я, встретив его взгляд своим.
— Я не буду стрелять в тебя, — заявил он, похоже, ведя внутреннюю борьбу с самим собой. Я выпрямилась.
— Тогда ты не будешь стрелять в Гарри...
— Ты, блядь, не понимаешь! Он забрал её у меня! Он забрал у меня всё! — Спенсер взорвался, его голос заглушил всё вокруг, почти заставив меня отшатнуться от силы боли в его тоне. Его грудь тяжело вздымалась, пистолет в руке дрожал.
— По крайней мере, я позволил вам попрощаться. Я позволил ему провести последние мгновения с женщиной, которую он любит. Он забрал мою Андел у меня и убил её! — продолжал он обвинять, слёзы на самом деле текли по его щекам, когда его нестабильные карие глаза встретились с моими. Я прикусила губу, чтобы не заплакать самой — чтобы не заплакать от страха и сочувствия.
— Мне жаль, что это случилось с тобой. Правда жаль, Спенсер, но, пожалуйста...
— Ты хоть знаешь, кого пытаешься защитить? Что это за монстр, за которого ты готова рисковать своей жизнью? — спросил Спенсер дрожащим голосом. Я сохраняла собранное выражение лица.
Да, это был мальчик, которого я защищала всю свою жизнь.
— Спенсер, ты лучше этого. Я знаю, что ты лучше, — умоляла я мягким тоном, голос был чуть выше шёпота. Он схватил меня за руку, резко притянул к себе и свирепо посмотрел сверху вниз.
— Я потратил всю свою жизнь, пытаясь найти и убить этого человека за то, что он забрал девушку, которую я люблю. Так что не думай ни секунды, что мне не плевать на то, чтобы быть лучше, — прорычал он сквозь сжатые зубы, его острая челюсть напряжена, глаза безумны от жажды мести. Я смотрела на него снизу вверх.
Мы смотрели друг на друга, его карие глаза пронзали мои, пока на его лице на мгновение не промелькнула тень его прежнего «я». Его импульсивная, агрессивная манера, казалось, успокоилась, когда он ослабил свою смертельную хватку на моей руке.
Моё сердце, казалось, замедлилось, когда он наконец опустил пистолет, его руки безвольно повисли. Он медленно отступил назад, уставившись в пол, а затем снова поднял взгляд на меня.
— Ты слишком напоминаешь мне её. Я не могу... я не могу причинить тебе боль, — выдохнул он с раздираемым выражением, теперь, казалось, злясь на самого себя. Затем он моргнул, глядя на меня.
— Но я обещаю тебе. Я пришёл сюда не для того, чтобы потерпеть неудачу. В тот момент, когда ты покинешь сторону этого ублюдка, — Спенсер слабо кивнул головой в сторону Гарри за моей спиной, и я незаметно шагнула вперёд, чтобы лучше прикрыть его, всё ещё глядя на Спенсера, — он будет мёртв.
Он произнёс это, и его леденящая кровь угроза повисла в воздухе, словно сам запах смерти. Затем он медленно повернулся к выходу, хромая из комнаты — очевидно, тоже раненный. Я смотрела, как он уходит, и не спускала недоверчивого взгляда с двери, даже после того, как услышала, как закрылась входная дверь и он давно исчез.
Спустя ещё несколько мгновений я развернулась к Гарри, присела на корточки и, обеспокоенно взяв его избитое, порезанное лицо в ладони, позволила слезам, которые сдерживала, наконец вырваться из глаз. Я развязала его.
— Гарри, Гарри, проснись ради меня, пожалуйста, проснись, — умоляла я срочным тоном, чувствуя комок в горле, когда его яркие зелёные глаза распахнулись и встретились с моими облегчёнными карими. Он попытался встать, но я остановила его.
— Он...
— Я знаю, — шикнула я на него, убрала его каштановые волосы с лица, закусив дрожащую губу, осматривая его раны, держа его большую, покрытую синяками руку в своей.
— Я знаю, кто ты, — сказала я ему, положив одну руку ему на щеку, стараясь не касаться свежих ран. Его глаза, казалось, заметно расширились от этого заявления, теперь полностью бдительные, с паникой. Он выпрямился.
— Т-ты знаешь, — заикаясь, выдохнул Гарри, беспокойство охватило его черты.
— Да, да, знаю. Смотри, — мягко попросила я, продолжая держать его за руку, а другой рукой полезла в карман пальто и достала ожерелье из пасты, положив его между нашими ладонями и сжав наши руки над этой безделушкой, затем поцеловала его руку.
— Ты оставил его в клубе прошлой ночью, — сказала я, послав ему нежную улыбку. Он разорвал наши руки, чтобы изучить ожерелье, нахмурив брови.
— Neonata, это не моё, — низкий, хрипловатый голос Гарри прервал мои мысли. Я моргнула.
— Что... что ты имеешь в виду? — спросила я, протянув руку, чтобы его пальцы провели по твёрдым кусочкам пасты, словно это могло освежить его память. Но он только смотрел на него пустыми зелёными глазами.
— Я никогда этого раньше не видел, — признался он серьёзным тоном, возвращая мне ожерелье. Мой взгляд метался между предметом на ладони и его мрачным лицом с недоумённым видом.
— Нет, это... это не может быть. Она сказала мне, та женщина... она сказала, что мужчина, которого я обнимала, оставил это, — отрицала я, быстро качая головой, гадая, не ударился ли Гарри слишком сильно головой, пока дрался со Спенсером...
Спенсер.
Спенсер зашёл в приватную комнату вместе с нами с Гарри — и мы кричали от радости друг на друга, как вспышка в моей голове.
*— Ну, а я злюсь, потому что я тебя искал и звал! — парировал он таким же радостным голосом, прежде чем мы обнялись.*
Вот почему та потрясающая, светлокожая стриптизёрша выглядела такой знакомой.
Я вспомнила, что заметила её в углу коридора за плечом Спенсера — сломанная дверь валялась на полу.
Она видела, как я обнимаю не Гарри, а Спенсера.
Воспоминания обо всех намёках, которые были прямо передо мной, начали вспыхивать в моей голове, словно физически ослепляя меня, а образы Спенсера возникали в сознании.
*«Моя девушка и я тогда тоже не должны были быть вместе, но у нас всё получилось», — усмехнулся он воспоминаниям и подмигнул мне с озорным видом. Я улыбнулась его игривости, а его карие глаза засверкали при упоминании этой женщины.*
*«Ты злая! Андел никогда бы так со мной не обращалась! Она милая, красивая и добрая!» — эхом отозвался его детский, пьяный голос.*
*«Я солгал», — тихо сказал мне Спенсер, удерживая меня на месте. Я моргнула.*
*«Ты напоминаешь мне её... Андел».*
Это имя, почему это имя оставило на меня такой след?
Детский голос быстро заменил голос Спенсера в моей голове, заглушив все мысли.
— **Anděl**! **Anděl**! — повторял маленький мальчик.
Он называл меня Андел.
Это было не имя, это было прозвище. Прозвище, которым он называл меня на своём иностранном языке...
Теперь я вспомнила. Спенсер был из Чехословакии, суверенного государства в Центральной Европе, его перевели в возрасте шести лет, вот почему я никогда его не понимала.
И тут меня осенило.
Angel — это означало «ангел».
Anděl по-чешски — «ангел».