025
Теперь я знала.
Теперь я знала, почему убийцам не разрешают вступать в романтические отношения.
Гарри провалил свою миссию, но преуспел в том, чтобы спасти меня.
Это было его последнее задание, которое поручил Анджело, а это значит, что ему придётся встретиться с Анджело лицом к лицу, даже если тот больше не был нашим боссом.
— Я всё объясню. Я скажу ему, что это была моя вина, что я не прикрыла его достаточно быстро или что я встала у Гарри на пути. Да, он мне поверит, — с энтузиазмом настаивала я, с надеждой глядя на него. Мои ноги быстро носили меня по комнате, я взволнованно расхаживала взад-вперёд, пока Спенсер и Гарри молча наблюдали за мной со стороны.
Мы все сейчас были в моей квартире. Они двое просто сидели на моём диване: Гарри, подавшись вперёд, опёрся своими рельефными, покрытыми татуировками предплечьями на колени с отсутствующим видом, а Спенсер смотрел на меня с лёгкой гримасой беспокойства, его рука небрежно лежала на спинке дивана — он снова был в своих штанах, а я переоделась в домашнюю одежду.
Единственным звуком в комнате было моё тяжёлое дыхание и торопливые шаги, которые, казалось, заглушались громкой, вибрирующей музыкой с этажа ниже — стены моей квартиры пульсировали в такт битам и крикам.
В конце концов, сегодня была новогодняя ночь, 22:45, если быть точной, но в этот момент даже новое начало нисколько меня не радовало.
— Ладно, пупсик, главное, что вы оба целы, а Виктору всего лишь прострелили плечо, — подал голос Спенсер, хлопнув своими большими ладонями, поднялся с дивана и схватил меня за запястье, останавливая моё метание по гостиной, словно курица с отрубленной головой. Я замерла, осознав, что у меня гипервентиляция.
Его карие глаза встретились с моими, и он своей свободной рукой показал движение, демонстративно медленно вдыхая и выдыхая, словно инструктировал беременную женщину в родах, а затем жестом предложил мне сделать то же самое. Я сглотнула пересохшим горлом и повторила за ним.
Когда я успокоилась, Спенсер усмехнулся, показал мне большой палец и отпустил. Гарри смотрел на нас с дивана мрачным взглядом.
— Всё будет хорошо. К тому же, если Гарри понадобится помощь, я знаю, что ты за него заступишься...
— Нет, не заступится, — рявкнул Гарри, застав Спенсера врасплох, и поднялся с дивана. Я шагнула в сторону, чтобы посмотреть на него.
— Ну конечно, заступлюсь, — серьёзно сказала я, высоко подняв подбородок, чтобы встретить его свирепый взгляд. Гарри смотрел на меня сверху вниз, наклонившись ко мне, а Спенсер переводил голову, глядя на нас обоих с чуть расширенными глазами.
— Нет, не заступишься, — подчеркнул он низким, полным горечи голосом, сделав ещё шаг вперёд. Я в разочаровании сжала губы.
— Я хочу помочь...
— То, что я сделал, было моим выбором, моей ответственностью, моим последствием. Ты не будешь вмешиваться, — приказал Гарри, его пронзительные зелёные глаза сузились на мне. Я расправила напряжённые плечи, мои маленькие руки сжались в тугие кулачки, и я ткнула его в широкую грудь.
— Ты мой напарник и мой лучший друг. Я не собираюсь просто сидеть здесь и ждать, пока тебя накажут, — возразила я твёрдым голосом, не сдвинувшись с места, наблюдая, как его острая челюсть сжалась от досады.
— Клянусь, neonata, я привяжу тебя, если придётся, лишь бы ты сидела смирно и держала рот на замке, — пригрозил Гарри враждебно. Мой взгляд не дрогнул, даже когда нас разделяли всего дюймы. Тут вмешался Спенсер, провёл указательным пальцем в воздухе, словно ватной палочкой, привлекая внимание нас обоих.
Затем он лизнул палец, причмокнул губами, будто пробуя какую-то невидимую постороннюю субстанцию, и, нахмурившись, посмотрел на свой палец.
— Ага. Это точно сексуальное напряжение в воздухе, — непринуждённо заключил он спустя несколько мгновений, склонив голову набок, пожав плечами и кивнув, переводя взгляд между нами. Я выдавила из себя слабую улыбку, понимая, что он пытается смягчить нашу ссору, а Гарри метнул в него испепеляющий взгляд.
— Ты не будешь рисковать своей безопасностью ради моей. Это обесценило бы всё, что я сделал сегодня, чтобы спасти тебя, — Гарри снова повернулся ко мне, его высокая фигура застыла в гневе, пока он говорил.
— Перевод: ты мне не безразлична, и я не хочу, чтобы ты пострадала, — прокомментировал Спенсер сбоку, глядя на меня. Гарри сузил глаза на него.
— Я не пострадаю, — сказала я, качая головой, не сводя глаз с Гарри, который смотрел на меня с недоверчивым видом.
— А если пострадаю — оно того стоит, потому что я обещала всегда быть рядом, чтобы защищать тебя. — Искренность и отчаяние слышались в моём голосе, когда я моргнула, глядя на него с решимостью.
— Мне не нужна твоя защита, — сквозь зубы рявкнул Гарри.
Я взглянула на Спенсера с хмурым видом.
— Перевод: я умру, если когда-нибудь потеряю тебя, — с чувством произнёс Спенсер.
— Это даже близко не к тому, что я, блядь, только что сказал, — прорычал Гарри в явном раздражении, нахмурившись и сверля его взглядом.
— Перевод: меня так бесит, что я никогда не буду таким красивым, как Спенсер... не могу дышать! Воздуха нет! — прохрипел Спенсер, когда Гарри начал душить его, и я быстро вмешалась, широко раскрыв глаза, толкая Гарри в грудь.
— Прекрати! Хватит быть задирой, он просто пытается помочь! — отчитала я, защищая Спенсера, который согнулся, хватая ртом воздух и снова потирая больное горло за моей спиной.
— Мне не нужна его помощь, и уж точно не нужна твоя! — указал Гарри, возвышаясь надо мной. Я вздрогнула от жёсткости его слов.
Глубоко вздохнув, я расправила плечи с невозмутимым видом и повернулась к Спенсеру — он тёр свои покрасневшие глаза.
— Ты в порядке? Хочешь стакан воды? — спросила я с беспокойством, нахмурившись, заметив красные следы на его коже, и протянула руку, чтобы легонько коснуться их. Спенсер отдышался.
— Отлично, правда, — прокашлял он, махнув рукой в знак того, что всё в порядке. Я резко повернулась к Гарри, сверкнув на него своим разгневанным взглядом.
— Хватит обижать моих друзей, — отчитала я его ровным тоном. Он сжал губы, выглядел так, будто вот-вот взорвётся на меня, но затем отступил назад, подальше от меня.
— И хватит так себя вести. Не говори мне одно, а потом делай совершенно другое. Ты называешь меня ребёнком, но я — та, кто устала от твоего противоречивого поведения...
— Мне страшно, — перебил меня Гарри расстроенным тоном. Его лицо оставалось прямым, но зелёные глаза выдавали тревогу, стоящую за его словами, когда он смотрел на меня в упор.
— Я не чувствовал страха годами. Я никогда не боялся даже за себя. Когда я был маленьким мальчиком, я всегда боялся, всегда был уязвим, всегда плакал. Когда я смотрю на тебя, я чувствую себя тем беспомощным маленьким мальчиком, и я ненавижу это. Я ненавижу саму мысль о том, чтобы потерять тебя, — повторил он. Его костяшки побелели от того, как сильно он сжимал кулаки. Я взяла его руку, позволив ей расслабиться в моей ладони, затем поднесла её к своему лицу и улыбнулась ему.
— Я никуда не денусь в ближайшее время, — пообещала я, успокаивающе проводя большим пальцем по его татуированной руке. Его жёсткий, защитный взгляд следил за этим маленьким движением.
Я услышала, как щёлкнула входная дверь, и только тогда мы оба поняли, что Спенсер ушёл.
Мы оба некоторое время смотрели на дверь, гадая, почему он так быстро ушёл.
Я снова повернулась к Гарри, чьё внимание было полностью сосредоточено на мне — беспокойство на его лице читалось в глазах, — а затем решила сменить тему. Он убрал руку от моего лица.
— Как ты понял? — спросила я, наконец задав вопрос, который хотела задать уже очень давно. Он приподнял бровь.
— Я имею в виду, когда ты понял, что это я? — перефразировала я из любопытства, теребя край своей футболки, чувствуя, как лицо становится невыносимо горячим при воспоминании о том, как я сидела на Гарри верхом в стриптиз-клубе.
Я осмелилась поднять на него взгляд, когда он не ответил сразу. Мои глаза расширились — он смотрел на меня, прикусив свою серьгу в губе, и его взгляд обжигал мою кожу. Затем он сделал шаг ближе, и я заставила себя не отступать.
— Я видел твоё тело всего несколько раз, neonata, — начал он, его голос стал намного ниже и хриплее, и я почувствовала, как слегка вздрагиваю под его взглядом.
— Но я позаботился запомнить каждый его дюйм и навсегда запечатлеть этот образ в своём сознании, — продолжал Гарри. Наши груди почти соприкасались, он протянул руку и накрутил на палец прядь моих каштановых волос, глядя на меня сверху вниз тёмным взглядом.
— Я знаю каждый сантиметр твоей кожи, я знаю широкую посадку твоих бёдер, — протянул он, собственнически сжимая мои бёдра, притягивая моё тело ещё ближе к своему, если это вообще было возможно. Моё сердце начало биться чаще от этого интимного прикосновения.
— Плавные изгибы твоей талии, — его руки медленно двинулись вверх, скользя по изгибам моего тела, затем проскользнули под мою футболку. Я издала дрожащий вздох удивления и сразу схватила его за предплечья, чтобы удержаться.
— У тебя есть лёгкий шрам от пулевого ранения на животе, он едва заметен, но я его заметил. — Пока эти мягкие, сладострастные слова срывались с его губ, его тёплые пальцы легонько провели по этому изъяну на моём животе. Мои глаза закрылись от этого чудесного ощущения. Он наклонился вперёд, его тёплое дыхание коснулось моей кожи, когда он провёл кончиком носа по моей шее.
— И твоя грудь, — Гарри чуть ли не простонал, нежно лаская мою грудь поверх бюстгальтера. Я прильнула к его прикосновению, глаза всё ещё закрыты, дыхание тяжёлое, и почувствовала, как холодный металл его серьги щекочет моё ухо.
— Кожа на твоей груди светлее, чем на остальном теле, те части, которые ты никогда не открываешь солнцу, тонко контрастируют с твоим карамельным цветом. — Он начал целовать мою шею снизу вверх, моя челюсть отвисла от ощущения его губ на себе. Комната наполнилась звуками моего тихого дыхания и вибрацией музыки, похожей на клубную, с этажа ниже.
Я вздохнула с облегчением, когда его большие, покрытые татуировками руки нашли путь под мой бюстгальтер, скользнули по моим соскам, заставив меня задрожать в его объятиях.
Мои стоны заглушались его приоткрытым ртом, его язык легко нашёл мой, а затем он толкнул меня назад на диван, и мы оба упали — он прижал меня к себе, мои руки запутались в его взъерошенных каштановых волосах, я легонько потянула за пряди, и он застонал прямо в мои губы.
— Fuck, neonata, mi piace quando fai così, (блять, малышка, мне нравится, когда ты так делаешь) — прошептал он в мои покалывающие губы с признательностью, его голос был хриплым, как и его движения, когда он стягивал с меня штаны, а я пыталась снять с него футболку. Наши рты всё ещё были соединены, мы не хотели разрываться.
Когда мы начали раздражаться, мы, конечно, всё же отстранились — только для того, чтобы избавить друг друга от одежды. Он одним сильным рывком стянул с меня штаны, а я подняла его футболку над его греховным, покрытым татуировками телом. Мурашки пробежали по его напряжённой коже, когда я приподнялась и оставила поцелуи на его животе.
Как только его футболка отправилась на пол вместе с моими штанами, он сжал мои волосы в кулак — движение было на удивление нежным — и откинул мою голову назад, так что я смотрела на него затуманенным взглядом, глядя снизу вверх на его расширенные зрачки, припущенные веки.
Гарри снова опустил своё лицо к моему, прижал меня обратно к дивану и взял контроль в свои руки. Я чувствовала его твёрдый пах на внутренней стороне моего бедра, так близко к тому месту, где он был мне нужнее всего. Он отстранился, чтобы прижаться жадными поцелуями к моей покрасневшей шее, и как раз в тот момент, когда его рука начала ласкать меня поверх моих трусиков, включился телевизор.
— Вы в огромной заднице! Вы хоть понимаете, с кем имеете дело! — бушевал Анджело на экране моего телевизора, но в этот момент мы с Гарри не обращали внимания, продолжая держать друг друга. Гарри продолжил целовать мою шею, а я закрыла глаза и выгнулась ему навстречу.
— Вы слушаете!? Когда я закончу с вами обоими, клянусь, вы больше никогда... — Экран телевизора взорвался снопом искр, стекло треснуло от пули, которую я выпустила из пистолета Гарри — я схватила его из его штанов.
Я опустила оружие в руке, тяжело дыша, и посмотрела на Гарри. Он смотрел на меня сверху вниз широкими, удивлёнными глазами, на его лице мелькнул огонёк веселья, а затем он расплылся в самой настоящей, ямочковой улыбке.
А потом он начал смеяться.
Настоящий, громкий, искренний смех, к которому медленно присоединилась и я, пряча свою собственную довольную улыбку за тыльной стороной ладони, всё ещё держа пистолет. Он покачал головой, его каштановые волосы щекотали мою щёку — он всё ещё был надо мной — пока мы смеялись.
— Боже мой, я так расстроена, — призналась я с застенчивым видом, скривив лицо. Гарри издал последний смешок, затем поднялся на ноги и подхватил меня на руки. Его ладони легли на заднюю поверхность моих бёдер, мои ноги обвили его рельефную талию, а я оставила пистолет на диване и схватилась за его плечи для опоры.
— Тогда мне придётся вытрахать из тебя это расстройство, — мягко прошептал он мне на ухо. Моя хватка на нём усилилась, я сглотнула, и по телу пробежала дрожь, когда он прижал свои большие ладони к моей попе, сжав мои ягодицы. Я спрятала пылающее лицо в изгибе его шеи, пока он нёс меня в спальню.
Грохот громкой, давящей музыки снизу не мог сравниться с тем, как сильно билось моё сердце в груди, когда Гарри бросил меня на кровать, усмехнувшись, когда я чуть не отскочила. Я перевернулась и попыталась уползти, чтобы подразнить его, пока он нависал над матрасом, но он схватил меня за лодыжку и притянул обратно. Я закрыла лицо руками, улыбаясь и игриво хихикая, а он засмеялся в ответ и поцеловал меня. Даже несмотря на наши противоположные характеры и внешность — мою жизнерадостность и его обычную ворчливость — они плавились, когда наши тела соединялись: татуированная, твёрдая кожа против моей мягкой, не покрытой чернилами. Последние остатки одежды упали на пол.
Гарри шептал нежные слова на своём языке на коже моей груди, скользил по ключицам, затем опустился ниже и обхватил губами мой сосок. Я запуталась рукой в его волосах под ним.
Он мгновенно схватил меня за запястья, оторвал их от себя и прижал к матрасу, оставив меня на его милость под ним, пока он продолжал свою сладкую пытку.
Его твёрдая длина, прижимавшаяся к внутренней стороне моего бедра, была постоянным напоминанием о том, что это касается не только меня. Я заёрзала в знак протеста, на моей обнажённой, тяжело вздымающейся груди уже проступали засосы. Затем я удивила его — освободила одну руку из его хватки, потянулась и сжала его. Он напрягся и издал горловой стон.
— Блять, neonata... — Гарри прикусил губу, опустил вспотевший лоб на мою лопатку и начал двигаться бедрами в мою ожидающую ладонь. Я перевернула нас, оказавшись сверху, и мои изумлённые глаза упали на его тёплый, каменный член, пульсирующий в моей руке.
Глаза Гарри были закрыты, губы приоткрыты, он издавал тяжёлые вздохи. Я склонила голову набок и с удовлетворением смотрела на него, продолжая ласкать его. Затем я убрала волосы на одну сторону, чтобы не мешали, и опустила лицо между его напряжённых ног. Я поцеловала головку его длины — его глаза мгновенно распахнулись от этого прикосновения.
Он немедленно схватил меня, оторвал мои нетерпеливые руки от себя и снова оказался сверху, глядя на меня тёмным взглядом. Его грудь вздымалась вместе с моей.
— Я кончу в тебя, — заявил Гарри грубым, хриплым голосом. Я смотрела на него снизу широко раскрытыми глазами, с покрасневшими щеками, моргнула и кивнула. Он взял презерватив из своих брошенных на пол штанов, вернулся ко мне, раздвинул мои ноги и зубами разорвал фольгу, не сводя с меня глаз.
— Ладушки, напарник, — улыбнулась я ему снизу. Он замер, приподнял одну бровь, затем игриво щёлкнул меня по лбу с маленькой усмешкой. Я рассмеялась, потерла кожу, но смех медленно угас, когда я с благоговением смотрела, как он надевает презерватив на себя.
О, сладкие чимичанги.
Обратный отсчёт до Нового года вот-вот должен был начаться.
В этот момент люди собирались вместе. Друзья чокались бокалами с прищуренными от улыбок глазами. Дети прыгали от восторга. Пары обменивались быстрыми поцелуями, готовясь к своему последнему поцелую года и первому.
Судя по крикам и воплям, смешивающимся с музыкой, именно это, наверное, происходило в квартире подо мной. Люди совершенно не подозревали, что прямо над ними моя спинка кровати стучит по стене в такт сладкому ритму, который задал Гарри, входя в меня, пока я держалась за него изо всех сил.
— Так хорошо... — хвалил он, продолжая говорить мне грязные вещи по-итальянски. Мои дрожащие ноги обвивали его талию, глаза закрывались, ногти впивались в его кожу, пока он погружался в меня и выходил. Сначала в мучительно медленном темпе, затем вытаскивал, проводил своей скользкой головкой по мне, смотрел вниз, наблюдая за моей реакцией, а затем снова погружался до самого основания.
К счастью, мои крики удовольствия и его стоны наслаждения заглушались вечеринкой внизу. Начался обратный отсчёт. Голоса, казалось, окружали нас, но в то же время не могли до нас дотянуться, пока Гарри опустил руку туда, где мы соединились. Его тёмные глаза смотрели, как он скользит в меня и выходит, с отвисшей челюстью.
Десять — вечеринка завопила, Гарри схватился одной рукой за спинку кровати над моей головой, другой ласкал мой клитор, присасываясь к моей шее.
Девять!
— Гарри, я... — попыталась я вздохнуть, сфокусироваться. Одна моя рука вцепилась в простыни, другая тянула его за волосы, пока его пах агрессивно бился о мой.
Восемь!
— Я чувствую, как ты сжимаешься вокруг меня, neonata. Ты близко, детка, — выругался Гарри, его голос был напряжённым, глаза зажмурены надо мной.
Семь!
Гарри вдруг закинул одну мою ногу себе на широкое плечо, отчего мои бёдра приподнялись с матраса под другим углом. Я почувствовала, как он пульсирует внутри меня, и закричала от нового ощущения.
Шесть!
Ещё один засос, последний укус. Мои руки скребли по его мускулистой спине, когда он внезапно замедлился, как раз когда я была на пике, продлевая неизбежное с понимающей, злонамеренной усмешкой.
Пять!
— Пожалуйста, больше, — умоляла я. Моё горло охрипло от постоянных криков удовольствия. Я медленно подалась бёдрами ему навстречу, когда он замедлился, глядя на меня своими тяжёлыми зелёными глазами.
Четыре!
— Così fottutamente bella. Ho potuto fare questo a voi tutta il giorno,(Это чертовски красиво. Я мог бы делать это с тобой весь день.) — прошептал Гарри, крепко сжимая моё бедро, но в тот момент мне было всё равно, потому что он наконец послушался и снова ускорился. Вход и выход, вход и выход, мою спину прижимало к матрасу и отпускало.
Три!
— Я близко, — выдавила я, слёзы выступили на глазах от наслаждения, пронзившего моё чувствительное тело. Гарри сосал мою грудь, погружаясь в меня и выходя.
Два!
Губы Гарри прижались к моему уху, он заговорил со мной по-итальянски, приказывая кончить вокруг его члена. Я зажмурилась, лицо горело от его грязных слов, я попыталась заговорить.
Один!
— Т-те... Те amo, Гарри... — выдохнула я, выгнув спину, и меня накрыла эйфория. Тело Гарри напряглось надо мной.
Снизу донеслись поздравления с Новым годом, когда мы с Гарри кончили, прижимаясь и толкаясь телами на смятых простынях, переживая свои оргазмы, пока они не обрушились на нас обоих, переполнив все чувства. Затем его обессиленное тело рухнуло на моё в послеоргазменном блаженстве.
— Ti amo, — дрожащий выдох Гарри коснулся моей шеи. Я осталась неподвижной под ним. Он поднял лицо, чтобы посмотреть на меня.
— Ti amo, il mio tutto, — признался он, сказав мне на своём языке, что любит меня, и убрал прядь волос с моего вспотевшего лица. Я устало улыбнулась ему сквозь тяжёлые веки.
— Mio tutto? — повторила я измождённым голосом, с трудом удерживая глаза открытыми. Он смотрел на меня сверху вниз с нечитаемым выражением, поняв, что я слишком устала и отключилась, чтобы сразу перевести то имя, которое он мне дал. Затем он усмехнулся и поцеловал меня в лоб.
— Моё всё.