038
— Я взялась за писательство, когда осталась единственным продвинутым агентом в учреждении. Я использовала имя Мариетта, очень элегантно, не согласны? — Женщина, которой я восхищалась, ради чьих произведений просиживала ночи напролёт, только чтобы узнать, что это та самая девушка, которая желала мне смерти, зажгла сигарету в своей ухоженной руке, скрестила руки на груди и послала мне горькую улыбку.
— Где Гарри? — потребовала я, хмурясь и пытаясь освободиться от хватки охранников по бокам, которые сопроводили меня в это место.
Нас с Гарри мгновенно окружили в том книжном магазине возле моей старой квартиры. С опущенным в поражении оружием нас заставили подчиниться: женщины накрыли наши лица мешками, и мы вслепую следовали их приказам, пока нас вывели через задний выход и посадили в машину.
Когда мы прибыли в учреждение, из которого сбежали много лет назад, нас разлучили.
Мне нужно было быть рядом с ним, знать, что он в безопасности.
— Отпустите её, — небрежным жестом руки Два просто отпустила охранников, заставив их отступить. Мои плечи слегка вздымались от волнения, пока они отходили.
Теперь мы были в уединённой серой комнате без окон, заднее пространство скрывалось в тёмных тенях за её спиной. Я разглядывала её фигуру средних лет, как её упругая кожа обвисла и покрылась морщинами за эти годы, а бледный оттенок белокурых волос увял в седые с проседью пряди.
Но её голубые глаза оставались такими же холодными, как в первый день, когда я встретила её, — только на этот раз для меня всё было иначе.
Я не боялась её.
— Мне действительно лестно, что тебе понравились мои работы, — заговорила Два с надменным смешком, медленно кружа вокруг меня с наблюдательным выражением, прежде чем хитрая усмешка расползлась по её лицу.
— Я знала, что тебе понравится, — прошептала она, и тут я поняла, что попала в её ловушку в ту самую минуту, как купила одну из её книг.
Два не верила в отношения или дружбу, если уж на то пошло. Но она знала, что я буду верить, даже когда вырасту во взрослую женщину.
Она знала, что моя постоянная тоска по другу и желание не быть одной рано или поздно приведут меня к её работам. Она использовала мои страхи против меня, и это было так же ясно и очевидно, как чернила на бумаге, переплетённой в книге лжи, в которую я погружалась почти каждый день.
— Как же ты выросла, — восхищённо вздохнула Два с ностальгией, словно была любящей сестрой. Я не сводила с неё взгляда, даже не моргнув, когда она протянула руку, чтобы откинуть пряди моих волос с плеча.
— Где Гарри, — повторила я снова, оттолкнув её руку. Она просто улыбнулась, притворяясь невинной.
— Ну, не надо быть со мной такой суровой. Я с радостью отпущу тебя и Гарри. Смотри, — сказала она, подняв маленький флакон с жидкостью цвета крови, и бросила его мне. Я поймала его с бесстрастным лицом и посмотрела на него с нахмуренными бровями.
— Это противоядие. Даёт Гарри шанс снова стареть, снова стать смертным. Вы ведь этого хотите, правда? Состариться вместе? Нашим лучшим учёным потребовалось довольно много времени, чтобы это разработать, ты должна меня благодарить, — сообщила она надменным тоном, сжав губы, чтобы сдержать растущую усмешку, увидев моё недоверчивое выражение лица.
— Что, не веришь мне? — усмехнулась Два в изумлении.
— Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, не так ли? Что я прошла через все эти хлопоты, чтобы найти тебя и Гарри, только чтобы отдать вам ключ к вашему будущему счастью и отпустить на свободу. Неважно, уйдёте вы или нет, и всё равно у вас будет противоядие, потому что даже оно не сможет его спасти, — продолжала она. Огни позади неё зажглись, открывая освещённую область за ней. Мои глаза расширились, когда я увидела окно через всю комнату.
Там, за стеклом, был Гарри — без рубашки, пристёгнутый к металлическому стулу, мышцы и бицепсы напряжены, он откинул голову назад и кричал в агонии, когда один из людей в лабораторных халатах рядом с ним вводил ему в руку какую-то жидкость.
Маленький флакон в моей руке выскользнул из пальцев в шоке, стекло разбилось о пол. Я сразу бросилась к окну в ужасе, отчаянно заколотив ладонями по прозрачной преграде.
— Нет! Нет, пожалуйста, прекратите! Вы причиняете ему боль! Пожалуйста! Вы причиняете ему боль! — закричала я, слёзы начали затуманивать зрение. Я отчаянно хлопала ладонями по стеклу, плечи тяжело вздымались, когда услышала холодный звук каблуков Два, цокающих по полу, когда она приблизилась ко мне.
— Это не поможет. Это одностороннее стекло, он тебя не видит. И звуконепроницаемое, так что они тебя тоже не слышат. А тот смертоносный химикат, которым его укололи, очень неприятный, — цокнула она, обратив внимание на Гарри, который содрогался от боли, руки сжаты в тугие кулаки, зубы грубо стиснуты, вены на его татуированной коже заметно потемнели и пульсировали.
— Убивает тело изнутри. Мы просто ещё не придумали от него лекарство. Очень жаль, правда, — вздохнула она. Мои покрасневшие щёки были залиты неконтролируемыми слезами. Я смотрела на Гарри, который кричал, в конце концов теряя сознание от боли, его кожа была влажной от пота и болезненно бледной, на лице застыло измождённое выражение.
Моё сердце болело, голова кружилась, всё тело страдало от того, что тот, кого я так сильно любила, испытывал боль. Я держала дрожащие руки на стекле, уловив в лёгком отражении проблеск своего разбитого облика — красные опухшие глаза и хмурое лицо.
— Всегда есть лекарство, — сглотнула я дрожащим голосом, моя надежда не угасала, когда я медленно провела кончиками пальцев вниз по стеклу.
— Оно должно быть, — прошептала я себе.
— О, но оно есть, и только ты его знаешь, — заговорила Два, её слова заставили меня перевести взгляд на неё с озадаченным видом.
— Я знаю? — моргнула я в замешательстве, вытирая мокрые щёки и поворачиваясь к ней лицом. Она кивнула.
— Три — или, вернее, Малу, тебе дали способность не просто быть гением.
— Однако твои сильные эмоции ограничивают твою способность. Где-то глубоко внутри ты знаешь лекарство от того токсина, который мы только что ввели Гарри, но ты не сможешь его найти, как бы ни старалась. Почему? — она сделала паузу, приподняв бровь. Моя грудь вздымалась и опускалась.
— Из-за твоих эмоций. Как ты можешь пытаться постичь сложную формулу противоядия, если чувства страха, беспокойства, печали и любви постоянно затуманивают твои чувства? — Она постучала ухоженным пальцем по своему виску, пока я переваривала её слова. Мой взгляд упал на пол в задумчивости, я размышляла, прежде чем она заговорила снова.
— Ты можешь покинуть это место в любой момент, Малу. Мы больше никогда не побеспокоим тебя, если ты этого захочешь. Гарри просто должен остаться здесь, — предложила Два лёгким тоном, и по самодовольному выражению её лица я поняла, что она подразумевала за своей понимающей маской.
Гарри останется здесь умирать — она этого не сказала, но, когда мои карие глаза встретились с её, я поняла её полностью.
Звук скрипящих колёс ворвался в комнату, когда группа людей в униформе вкатила знакомую машину, которую я знала слишком хорошо, несмотря на её более обновлённый вид. За ней следовала металлическая кровать, и они остановились, оставив её через всю комнату для меня.
— Мы кое-что подправили, если ты не заметила. Они решили убрать первую фазу процесса и позволить тебе сохранить всю память, чтобы ты лучше понимала эмоции, когда у тебя их больше не будет, — вставила Два с ожидающей улыбкой. Я не сводила глаз с машины — бесконечного количества проводов, выходящих из неё, с палитрой кнопок на холодном металле.
— Это, конечно, если ты решишь пойти по этому пути. Помни, ты можешь уйти, если захочешь, — напомнила она мне. Я стояла, застыв на месте.
Не знаю, как долго я стояла там, как долго Два и люди в комнате ждали меня, прежде чем я сделала шаг вперёд к машине.
Дрожащими руками я приблизилась к металлическому ящику, преграждавшему выход, медленно обошла его, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих, пока мужчина, державший ручку, которой его вкатывали, не отступил назад, когда я заняла его место.
— Я хочу быть рядом с Гарри, — сказала я тихим голосом, вцепившись в ручку, чтобы выкатить машину из комнаты самостоятельно.
— Я хочу быть рядом с Гарри, когда меня подключат к машине, — уточнила я более твёрдым голосом, глядя, как учёные рядом со мной переглядываются, а на лице Два расцветает ожидающая улыбка.
— Конечно, мальчики, покажите ей дорогу, — распорядилась она с лёгким кивком. Мужчина, вкативший металлическую кровать, вышел из комнаты и присоединился ко мне в сером коридоре, затем пошёл впереди, ведя меня по коридору. Я молча последовала за ним, толкая машину, которая должна была выкачать и лишить меня всех эмоций.
Мы повернули за угол, и я пошла за мужчиной в комнату, где был Гарри, мгновенно забыв о машине и бросившись к его ослабленному, без сознания телу. Я наклонилась, чтобы взять его холодное лицо в ладони.
— Ты поправишься, я обещаю. Теперь моя очередь заботиться о тебе, так что просто... просто расслабься, — печальная улыбка появилась на моём лице, и новые слёзы начали закипать в глазах, когда я смотрела на него, мой взгляд искал, впитывая его красивое лицо, желая навсегда запомнить, что он заставляет меня чувствовать, как сильно я его люблю. Я нежно провела подушечкой большого пальца по его острой щеке.
Его глаза медленно распахнулись от прикосновения, зелень вокруг зрачков была бледной от усталости. Он медленно, дрожаще выдохнул при виде меня, слабо подняв руку, чтобы накрыть мою ладонь на своём лице. Я всхлипнула, улыбнувшись ему сверху вниз с влажными глазами.
— Mio tutto, — выдохнул Гарри хрипло, заставив меня издать маленький невесёлый смешок и кивнуть.
— Привет, — прикусила я губу, слёзы уже текли по щекам, когда я убрала пряди его шоколадно-каштановых волос со вспотевшего лба.
— Я так устал, — сказал он, веки опускались, слова заплетались, кадык двигался вверх-вниз, когда он сглотнул.
— Я знаю, я знаю, — сказала я ему, наклонилась вперёд и поцеловала его в лоб, позволив своим губам задержаться на его коже, зная, что это, возможно, последний раз, прежде чем подняла голову, улыбнулась и ободряюще сжала его руку.
— Теперь просто отдыхай, — сказала я, проведя пальцами по его волосам, заставив его плечи расслабиться, а он снова закрыл глаза, его большая татуированная рука всё ещё лежала поверх моей.
На этот раз я буду той, кто спасёт тебя, mi corazon.
Не отпуская его руки, я попросила поставить мою собственную металлическую кровать прямо рядом с кроватью Гарри, так что даже когда я лежала рядом с ним, пока размытые люди в лабораторных халатах прикрепляли провода машины к моей коже, я всё время держала Гарри за руку, повернув голову набок, чтобы не сводить глаз с его спящей фигуры.
Я почувствовала, как машина включилась, через вибрации, переданные на мою кожу. Я почувствовала тошнотворный холод руки Гарри, которую сжала в последний раз, переплетая наши пальцы. Я почувствовала, как холодный металл жёсткой кровати, на которой лежала, впивается в мою кожу, пока я позволяла эмоциям беспокойства, страха, печали и любви в последний раз завладеть моим сердцем и разумом. Я чувствовала их и старалась удержать их как можно дольше, прежде чем закрыла глаза, моя рука безвольно упала вместе с рукой Гарри, и одна слеза выскользнула и скатилась по моей щеке.
Я чувствовала, пока не перестала чувствовать вообще. И когда всё было закончено, и я открыла глаза... Я открыла глаза на серый мир вокруг себя.