028
— Нас было четверо, — начал Спенсер, опускаясь на пол заброшенного склада рядом со мной. Я упала на колени в полном шоке от воспоминания, которое только что мелькнуло передо мной — о Гарри.
Гарри был тем мужчиной. Одним из убийц, которые пытали меня в детстве.
— Мы были другими. Мы были улучшенными сверхчеловеческими убийцами, созданными секретным агентством, которое обещало новую эру неуязвимых агентов. Агентов, обладающих особыми способностями, которых другие не могли получить естественным путём. Мы были экспериментами, — продолжал Спенсер, высунул язык, чтобы облизать губы, и прищурился, глядя на дневной свет сквозь разбитые окна.
— Нас было больше. Мы все были сиротами, которых тестировали и вкалывали инъекции, как подопытных крыс, чтобы проверить, смогут ли наши тела выдержать эти силы. Мы четверо были единственными, кто выжил из сотни пациентов, — сообщил он. По моей спине пробежала дрожь, когда я вспомнила пустое серое учреждение из своих снов и его бесконечные коридоры.
— Я был самым младшим, Агент 4. Одарённый способностью к скорости и ловкости. Ты была второй по младшинству, Агент 3, одарённая невероятным интеллектом, настоящий гений, хотя с твоей силой и моей были некоторые проблемы, но мы вернёмся к этому позже. Агент 2 была этой холодной, британской двадцатилетней женщиной, я всегда немного завидовал ей, потому что у неё была способность видеть предзнаменования. Она могла видеть видения разных возможных будущих, хотя не знала, какое из них сбудется. Она тебя очень ненавидела, — сказал он, рассмеявшись при воспоминании о неприязни Агента 2 ко мне. Он взглянул на меня и быстро убрал ностальгическую улыбку с лица, увидев моё серьёзное выражение — я обнимала колени, прижав их к груди.
Спенсер неловко прокашлялся, отводя взгляд.
— Ладно, в общем, — он выдохнул воздух, вспоминая, на чём остановился.
— Агент 1, высокий, внушающий страх итальянец двадцати трёх лет, который в детстве вымотал из меня всё дерьмо, — думаешь, догадаешься, кто это? — Он приподнял бровь, глядя на меня. Я лишь плотно сжала губы и кивнула, растирая руки для тепла.
— Ну, Агент 1, или, вернее, Гарри, так он себя переименовал, был лучшим и самым сильным из всех нас. У него была не одна способность, а две, — вздохнул Спенсер, качая головой, лёг на пол и опёрся на локти.
— Гарри мог точно знать, что заставит кого-то взбеситься и сломаться. Он умел проникать в сознание людей за считанные секунды, узнавая их самые глубокие тёмные секреты и страхи — это была одна из причин, почему он отвечал за пытки любых пленных, которых захватывало агентство. Но даже это было ничем по сравнению с его другой способностью, — объяснил он, а затем встретился со мной взглядом.
— Иммунная система Гарри в сто раз более продвинутая, чем у обычного человека, даже чем у нас. Он почти как бог. Благодаря этому он никогда не стареет и практически бессмертен, — заявил он. Мои глаза расширились от его слов, дыхание непроизвольно участилось, когда я осознала услышанное.
— На нём экспериментировали, когда ему было двадцать три. Он остаётся двадцатитрёхлетним уже Бог знает сколько. Он всё ещё может умереть, конечно, иначе я бы был в заднице. Это должна быть мгновенная смерть — пуля в голову или перерезанное горло. Но другие раны — ничто, даже очень серьёзные. Гарри может контролировать свой процесс исцеления: замедлять его, если кто-то наблюдает, или ускорять, когда он один, — сообщил Спенсер, цокнув языком. А я почувствовала, как все отношения, которые мы с Гарри построили вместе, рушатся от этой тошнотворной лжи.
Я помню Гарри и ту женщину — Агента 2.
Они оба были такими жестокими, такими циничными и изо всех сил старались мучить нас со Спенсером.
Но потом я вспомнила те времена, когда Гарри жертвовал своей жизнью, чтобы спасти мою, как несмотря на то, что половина моих поступков вызывала у него отвращение, он всё равно был терпелив со мной.
Я чувствовала, что прошлый Гарри и нынешний — два совершенно разных человека для меня, и я никогда не была более растерянной.
— Ты сказал, что я была мертва. Что ты якобы видел, как Гарри убил меня прямо у тебя на глазах. Я не понимаю, — подняла я тему, привлекая внимание Спенсера. Он сел прямо, чтобы ответить на это, с мрачным видом.
Он скривился, давая понять, что не хочет переживать это воспоминание снова, и почесал висок, затем из его губ вырвался вздох поражения.
— Я до сих пор помню это так же чётко, как будто это было вчера. Мне снятся кошмары об этом даже сегодня, — он потёр лицо, медленно вдохнул и посмотрел на меня пустым взглядом своих карих глаз. Я нахмурилась.
— Это было посреди ночи. Мы были в наших комнатах. Нас поселили вместе, хотя изначально предполагалось, что Гарри и я будем делить жилое помещение, а ты с Агентом 2. Ну знаешь, по принципу мальчик-мальчик, девочка-девочка, но так и не вышло. Эти двое как будто ненавидели нас с самого начала, а мы были слишком малы, чтобы понять почему, — он пожал плечами, затем моргнул, осознав, и вернулся к главной теме.
— В общем, как я сказал. Было поздно ночью. Я спал в своей собственной кровати той ночью, что было странно, потому что мы всегда...
— Спали вместе, — закончила я его фразу при воспоминании, улыбнувшись, когда вспомнила, как он прибегал в мою кровать каждый раз, когда охрана проверяла наши комнаты на ночь.
— Твоя кровать была теплее, — Спенсер слабо пожал плечами с озорной, понимающей усмешкой. Я медленно повернула к нему голову, игриво прищурившись.
— Да, и это не имело ничего общего с тем, что ты хотел меня обнимать, — напомнила я, бросив взгляд в сторону.
— Нет, определённо нет, — покачал он головой в отрицании, скривив лицо, затем взглянул на меня, протянул руку и убрал выбившуюся прядь моих волнистых каштановых волос за ухо.
— Определённо нет, — повторил он рассеянным тоном, скользя взглядом по моему лицу с восхищением. Я взяла его за руку.
— Что случилось той ночью с Гарри и мной? — спросила я, всё ещё желая знать. Спенсер убрал свою руку, прокашлялся и слегка заёрзал на полу.
— Ну, кто-то вошёл в нашу комнату посреди ночи и украл тебя прямо из твоей кровати. Я проснулся немного позже, когда тебя уже не было, и, хотя это было против правил, я вышел искать тебя. Я проходил мимо лаборатории, где нас обычно экспериментировали или проводили ежедневные проверки. Там я увидел тебя, привязанную к какой-то машине — к твоей коже было присоединено так много проводов, ты была без сознания и такая бледная на металлической кровати, что я предположил... я не знаю, я предположил, что ты мертва, — выдохнул он, взъерошив волосы на затылке. Я смотрела на него с беспокойством.
— Надо мной стояла тёмная фигура, просто смотрела на тебя... Я подбежал к твоей стороне, крича твоё имя, пытаясь оторвать от тебя провода, и только тогда понял, что это был Гарри — который, кстати, выглядел более чем взбешённым, когда я подошёл. В конце концов он оттолкнул меня в сторону, отстегнул тебя от машины и унёс прочь. Охрана уже бежала, а я просто пытался догнать его. Представь себе: шестилетний ребёнок, который ревёт в голос и пытается сразиться с практически неуязвимым двадцатитрёхлетним мужчиной, уносящим его подругу. И в довершение всего, я ещё очень хотел спать, — Спенсер попытался смягчить тему последней фразой, и я выдавила слабую улыбку, затем протянула руку и нежно погладила его мягкие светлые волосы. Он усмехнулся в ответ с довольным видом.
Пока я смотрела на него, в моей голове эхом отдавался голос маленького мальчика, зовущего меня, отчаянно выкрикивающего моё прозвище.
— Anděl! Anděl! — прозвенел маленький голос в моём сознании, а затем я вернула внимание к Спенсеру, который, казалось, тоже смотрел на меня, погружённый в свои мысли.
Мы обменялись маленькими улыбками, и он придвинулся ко мне ближе, положил голову мне на плечо и обвил меня руками для утешения.
— Я правда думал, что ты мертва, Андел... то есть, я хочу сказать, Малу, — быстро поправился он, его плечи напряглись, но он расслабился, когда я положила руку ему на спину и успокаивающе погладила его напряжённые мышцы. Он прильнул ко мне с удовлетворением.
— После этого я больше никогда не видел ни тебя, ни Гарри и предположил самое худшее. Я сбежал из этой проклятой программы в двенадцать лет и поклялся, что восстановлю справедливость ради тебя. Я поклялся, что как только буду способен, пойду и убью и Гарри, и Агента 2, когда буду готов, — продолжил Спенсер, его голос стал более враждебным, он выпрямился и поднял голову, чтобы я могла увидеть, насколько серьёзно он относился к своему обещанию.
Только тогда он наконец заметил слёзы, катящиеся по моим щекам. Я спрятала своё расстроенное лицо и дрожащие губы в ладонях.
Всё это время он лежал головой на моём плече, а я поглаживала его по спине, чтобы утешить, и я только что окончательно сломалась. Стресс от осознания всего, что Гарри сделал в прошлом и настоящем, наконец-то добил меня.
Это не была вина Спенсера. Я очень хорошо умею тихо плакать — он не знал, и я не хотела, чтобы он знал, до этого момента.
— Малу, — выдохнул он сочувствующим тоном, мягко взял меня за запястья и убрал руки от моих заплаканных глаз. Я беззвучно рыдала, качая головой «нет», находя себя эгоисткой и желая только одного — чтобы меня обнял и утешил тот самый человек, который и заставил моё сердце так болеть.
Я пробормотала что-то себе под нос, мои всхлипывающие слова звучали как полная бессмыслица. Спенсер пытался утешить меня, не слыша того, что срывалось с моих губ.
— Я хочу увидеть Гарри.
Но моя фраза была заглушена маленькими всхлипами, пока я тёрла мокрые глаза ладонями. Наконец я взяла себя в руки, медленно поднялась с пола, вытерла последние слёзы и выпрямилась. Спенсер смотрел на меня, тоже вставая на ноги.
— Ладно, хватит плакать, — сказала я и себе, и Спенсеру, моргнув, чтобы прогнать последние слёзы. На моём лице появилось решительное выражение.
— Я пойду к Гарри, — уверенно сказала я, поправила пальто и прочистила горло. Глаза Спенсера расширились от волнения.
— Вот это я понимаю! Сразись с ним, как независимая женщина, которой ты являешься. Я буду рядом с тобой, и всё, что тебе нужно сделать, это сказать слово — и я нападу в любой момент, — подбадривал Спенсер, заходя сзади и массируя мне плечи, следуя за мной, пока я шла к выходу со склада.
— Итак, как мы это сделаем? Хороший полицейский, плохой полицейский? Я держу его, пока ты бьёшь по яйцам? — продолжал Спенсер, даже когда мы вышли из заброшенного здания. Он кричал через разделявшее нас расстояние, пока я шла к старой машине Мэгги, а он — к моему фольксвагену.
— Ладно, придумал: ты валишь его с ног в стиле рестлинга WWE, а когда будешь готова, просто хлопаешь меня, чтобы я вступил в бой! — крикнул Спенсер, когда мы сидели в двух разных машинах. Его автомобиль поравнялся с моим на светофоре, окно было опущено, а я не сводила глаз с дороги впереди.
— И ещё обязательно обругай его по-всякому, и сделай ту штуку, которую сексуальные латиноамериканки всегда делают в теленовеллах — когда они щёлкают пальцами в форме буквы Z, — передразнил он, щёлкая пальцами рядом со мной, пока шёл по коридору за мной. Я нашла дверь своей квартиры, вставила ключи.
— Нет, Алехандро, ты не можешь меня касаться, это неправильно, — продолжал Спенсер с густым испанским акцентом, раскатывая «р». Я открыла квартиру и застыла на пороге, даже не успев ступить на деревянный пол.
Спенсер тоже прекратил своё подражание разгневанной латиноамериканке. Мы оба замерли в шоке, не в силах вымолвить ни слова. Я медленно вошла в свой дом и обнаружила, что он абсолютно безупречен.
Разбитая мебель и обломки на полу исчезли. Портьеры и шторы, которые были разорваны и проткнуты ножевыми порезами и пулевыми отверстиями, были заменены на идеально такие же, чистые. Всё вернулось в прежнее состояние, словно ничего и не трогали, и не громили.
Я вошла в гостиную в изумлении и заметила Гарри. Он сидел прямо на моём диване с закрытыми глазами, но открыл их, когда почувствовал моё присутствие, и повернул ко мне голову.
Я разглядывала безупречное, точеное лицо Гарри — теперь невредимое, без единого пореза или синяка, а также его совершенно здоровые на вид руки и костяшки, которые были повреждены, когда я уходила.
Так это правда было правдой.
Он поймал мой взгляд, его тело напряглось, в глазах мелькнула тень вины. Он держал свои проколотые губы в твёрдой линии, затем встал с дивана.
— Я убрался. С небольшой помощью, — произнёс он, указывая на безупречное состояние моей квартиры, низким, чувственным раскатистым голосом. Его лицо было совершенно спокойным, хотя я знала, что по тому, как я на него смотрела, он понимал — Спенсер рассказал мне всё.
— Давай, Малу, задай ему жару, — прошептал Спенсер у меня за спиной, шепча на ухо. Я кивнула, расправила плечи с более уверенной осанкой и сократила расстояние между мной и Гарри, медленно приближаясь к нему. Он следил за каждым моим шагом. Наконец я оказалась с ним лицом к лицу, не зная, смотрю ли я на Гарри, который пытался убить меня в детстве, или на того, кто терпеливо следовал за мной по магазину Victoria's Secret.
Мысль о том, что он был того же возраста, когда мне было восемь, вызвала ужасную, тошнотворную дрожь в моём позвоночнике. Я посмотрела в его тёмно-зелёные глаза.
— Я хочу объясниться, — подал голос Гарри. Его губа с пирсингом привлекла моё внимание, но я снова посмотрела ему в глаза.
Я смотрела на него, чувствуя, как Спенсер мысленно подбадривает меня ударить его, заехать в живот и как следует ему всыпать. Я глубоко вздохнула.
— Хорошо. Я слушаю, — сказала я ему. Гарри удивился — он моргнул, явно не ожидая от меня такой уступчивости.
— Что!? — взорвался Спенсер у меня за спиной, быстро вклинившись между нами, так что я отступила назад. Гарри остался на месте, невозмутимый и слегка раздражённый.
— Он сделал всё это с тобой, а ты просто дашь ему объясниться? Да ладно, Андел! Посмотри на него, посмотри! — он бешено жестикулировал в сторону Гарри, который сузил на него свои зелёные глаза. Я сохраняла спокойное поведение.
— Я прочитала много книг об отношениях, включая «Дружбу для чайников». Я хочу услышать его версию истории, — объяснила я. Спенсер в разочаровании потянул себя за корни светлых волос, а Гарри смотрел на меня с нечитаемым выражением лица.
— Ты расскажешь мне всё, — сказала я, встретив взгляд Гарри, и увидела в его глазах облегчение и надежду.
— Ты не можешь серьёзно, Малу. Я уже рассказал тебе всё. Ты не можешь сделать это с собой после всего, что он... — Спенсер потерял сознание и рухнул на пол, когда я дотянулась и ущипнула его за плечо. Он ударился о землю абсолютно без сознания. Мы с Гарри молча смотрели друг на друга — теперь только мы вдвоём.
— Он перенапрягся. Я обработаю его раны, пока он без сознания. И пока я буду это делать, — я крякнула, нагибаясь, чтобы затащить обмякшего Спенсера наверх, просунув руки ему под мышки, и снова взглянула на Гарри.
— Ты должен рассказать мне всё со своей стороны. И только правду, — сказала я серьёзным голосом, переступая с ноги на ногу, пытаясь удержать вес Спенсера. Гарри подошёл с другой стороны, избегая прикосновений ко мне, и мы перекинули руки Спенсера себе на плечи — каждому на своё.
— Я расскажу тебе, neonata, — пообещал он, глядя на Спенсера, а затем на меня. Наши взгляды встретились.
— Я расскажу тебе всё...