031
Наконец-то у меня появилось время для себя. Прошла целая неделя без этой раздражающей, гиперактивной нахалки, и я был более чем рад.
Так было до тех пор, пока я не вошёл в коридор.
Я увидел, как Три ведут двое крупных охранников по обе стороны от неё. Её голова была опущена, каштановые волосы закрывали лицо. Я шёл в противоположном направлении.
«Просто отвернись», — сказал я себе, высунул язык, чтобы облизать губы, и заставил себя отвести взгляд.
«Не ввязывайся».
«Просто пройди мимо».
Мой взгляд метался от неё к пути передо мной, пока я вёл внутреннюю битву в своей голове, которой вообще не должно было быть. Наконец я остановился прямо рядом с этим трио в коридоре.
— Что здесь происходит? — потребовал я низким бесцветным голосом, полностью повернувшись к ним. Охранники заметно замерли под моим вниманием, а маленькая девочка, которую они держали, подняла голову и широко раскрытыми карими глазами уставилась на звук моего голоса. Я проигнорировал её взгляд, стараясь не сводить глаз с мужчин рядом с ней.
— Доброе утро, Агент Один, — отрапортовали они оба знак уважения, которому здесь всех учили оказывать мне. Я стоял с нетерпеливым видом.
— Мы просто ведём её в карцер, — объяснил тот, что справа, грубо дёрнув девочку. Она отвернулась от него с маленьким надутым видом.
— Эта маленькая нахалка ввела код самоуничтожения в систему бомбометания, над которой мы заставляли её работать неделями. Всё пропало, — прошипел другой, слева от неё, в раздражении сильно сжимая её маленькую руку. Она оставалась неподвижной, не встречаясь со мной взглядом, когда я посмотрел на неё.
— Бомбометание — это жестоко, — пробормотала она себе под нос, глядя в свои ноги.
— Заткнись, ты маленькая... — один из охранников злобно оскалился, подняв на неё руку, но я быстро схватил его за запястье, останавливая удар. Оба мужчины резко повернули ко мне головы с широкими испуганными глазами. Запястье мужчины, которое я держал, слегка дрожало, пока я сверлил его взглядом.
— Я сам займусь этим, — сказал я им, мои слова прозвучали низко и медленно. Они обменялись тревожными взглядами.
— Но, Один, у нас конкретные приказы...
— Я сказал, — повторил я более мрачным тоном, усиливая хватку на запястье мужчины. Он заметно поморщился, скрежетнул зубами и слегка сжался под моей хваткой. Я почувствовал на себе широко раскрытые глаза маленькой девочки.
— Я сам займусь этим, — потребовал я, наблюдая, как жалкий мужчина потеет.
— Давай, Тед, просто отдай ей девочку. Он здесь главный по наказаниям, он найдёт способ вправить ей мозги, — уговаривал другой охранник слегка дрожащим голосом. Они переглянулись, вероятно, боясь, что я сломаю запястье в любую секунду — у меня не было с этим проблем, — и наконец отпустили Три, толкнув её маленькое тело в мою сторону.
Я отпустил парня, когда девочка споткнулась и врезалась в меня, случайно прижавшись лицом к моему животу, и быстро отпрянула, потирая нос от столкновения.
— Лучше придумай ей хорошее наказание. Она особенно упрямая, — прокомментировал охранник, чьё запястье я чуть не сломал, если бы он не подчинился. Он потёр ушибленное запястье и кивнул в сторону девочки.
Я ожидал, что она спрячется за мной, как маленький ребёнок, но вместо этого она просто гордо встала рядом со мной, встречаясь взглядом с угрожающими мужчинами, которые сверлили её глазами.
— Не волнуйтесь, я разберусь с ней, — заверил я их с бесстрастным выражением, схватил её за шиворот и оттащил к себе, привлекая её внимание. Она посмотрела на меня снизу вверх, пока я практически тащил её мимо двух охранников, пока мы не скрылись за углом.
Через несколько минут, не слыша никого, кто бы шёл за нами, и чувствуя настороженный взгляд Три, приклеенный к моему лицу, я полностью остановился. Она тоже резко замерла. Она посмотрела на меня снизу вверх широко раскрытыми глазами, словно ожидая наказания в любой момент, а я смотрел на неё с безучастным выражением, лицо было пустым, и я отпустил её. Мы продолжали смотреть друг на друга — только мы двое в коридоре, — затем я протянул руку. К моему удивлению, она даже не вздрогнула, а наоборот — крепко зажмурилась, напряжённо сжав плечи, готовясь к наказанию, которое я якобы обещал охранникам.
Я легонько щёлкнул её по лбу.
Маленькая девочка моргнула от неожиданности, на мгновение ошеломлённая, коснулась лба широко раскрытыми глазами, растерянно потирая его. Я сунул руки в карманы.
— Вот твоё наказание. Проваливай, — сказал я скучающим голосом и ушёл, не дав ей шанса ответить.
— О, вау! Спасибо, Гарри! — крикнул мне вслед её маленький облегчённый голос. Я проигнорировал её, сворачивая за угол.
Я мгновенно столкнулся лицом к лицу с Агентом Два. Она прислонилась своей стройной фигурой к стене, светлые волосы были туго стянуты в идеальный хвост на плече, и она смотрела на меня многозначительным взглядом.
Я скользнул по ней взглядом с безразличным видом и двинулся, чтобы пройти мимо, но напрягся, когда она схватила меня за бицепс, останавливая.
— Что я говорил о прикосновениях ко мне?..
— О, прости. Значит, твоя маленькая подружка может к тебе прикасаться, а я нет? — спросила она с вызовом, изогнув тонкую бровь. Я сузил глаза от тона её голоса.
Я ничего не сказал, даже не сделал движения, чтобы убрать её руку. Я медленно наклонился вперёд, пока наши лица не оказались всего в дюймах друг от друга, и мои холодные зелёные глаза впились в её горькие голубые.
— Если бы я был на твоём месте, я бы убрал руку. Прямо. Сейчас, — пригрозил я, мой голос был низким и враждебным. Она нерешительно убрала руку с недовольным выражением лица. Пожав плечами и оправив пиджак, бросив на неё последний взгляд, я шагнул мимо неё.
— Она тебе небезразлична, — заявление Два, казалось, удержало меня в какой-то невидимой ловушке, потому что я остановился на полпути по коридору. Мои ноги не двигались, я медленно повернул голову, чтобы посмотреть на её самодовольное бледное лицо, скрестившее руки на груди.
— Даже не пытайся отрицать...
— Мы разговаривали два раза. Я бы не назвал это небезразличием, — я полностью повернулся к ней с суженными глазами. Она приподняла подбородок с недоверчивым видом.
— О, правда? — начала она, отталкиваясь от стены.
— Итак, что бы ты сказал, если бы я вернулась туда и провела одну из своих маленьких душеспасительных бесед с твоей подружкой, а? — продолжала Два раздражать меня насмешливым тоном, приближаясь медленными шагами, с издевательской усмешкой на лице. Я оставался совершенно неподвижным.
— Я думаю, тебе стоит найти себе занятие получше, чем придираться к восьмилетнему ребёнку, — надавил я, наблюдая, как она кружит вокруг меня, словно у неё было преимущество, а затем безрадостный смех сорвался с её отвратительных накрашенных губ.
— Просто признай, что эта маленькая девочка тебе небезразлична... и со временем ты в неё влюбишься, — продолжала Два с обидным тоном, скрытым за насмешкой. Я моргнул, не находя это забавным.
— Мне для этого пришлось бы сначала испытывать влечение к ребёнку, если ты намекаешь, что я педофил, — усмехнулся я, уже устав от разговора, и повернулся, чтобы уйти с бесстрастным выражением.
Она остановила меня, снова схватив за руку во второй раз, заставив скрежетнуть зубами от гнева. Я повернулся, и наши глаза встретились. Мир вокруг меня внезапно вспыхнул ярким светом, ослепив меня, полностью бомбардируя мои чувства. Я сразу понял, что Агент Два сделала со мной. Она заставила меня увидеть одно из своих видений будущего.
Я дал глазам привыкнуть, спокойно моргая, пока зрение не вернулось. Я больше не был в серых коридорах базы. Я огляделся вокруг — незнакомая, домашняя мебель, которая слегка светилась.
Всё имело свечение, и каждый отдалённый звук отдавался эхом. Я услышал лёгкий скрип кровати в конце незнакомого, отделанного деревянными панелями коридора, и это отвлекло меня от размытых рамок с фотографиями на стене. Я приблизился к источнику звука.
Медленными, осторожными шагами я шёл по коридору, хотя прекрасно знал, что в видении нет опасности — это было не первое видение, которое показывала мне Агент Два. Впервые почти за десятилетие моё сердце действительно ускорилось при виде того, что я увидел, войдя в спальню.
Там, на кровати, я увидел себя — без рубашки, с растрёпанными каштановыми «сексуальными» волосами. Моя будущая версия нежно проводила татуированными костяшками пальцев по смуглой коже спины женщины.
Но не это привлекло моё внимание.
Мои глаза, казалось, приклеились к загадочной фигуре обнажённой женщины, сидящей на кровати рядом с ним. Её голая спина была повёрнута ко мне. Мои ноги, казалось, двинулись сами собой, заставляя меня в трансе приблизиться к кровати, пока она прижимала пуховое одеяло к груди и что-то мастерила в руках.
Она наконец повернулась — красивые карие глаза и яркая улыбка, направленные прямо на мою будущую версию, которая, казалось, купалась в её внимании так, что я усомнился, действительно ли это я.
Я бы никогда так ни на кого не смотрел.
И вот он я — в будущем, сейчас — смотрю и полностью очарован.
— Доброе утро, — поприветствовала загадочная женщина. Я подошёл ближе, зная, что меня не могут увидеть, потому что это ещё не случилось.
Пока не случилось.
Её голос был мягким и тёплым, таким, от которого кто-то закрыл бы глаза, чтобы просто наслаждаться его эхом в ушах. Она выглядела знакомой. Её лицо, оно было слишком знакомым, и это неприятное чувство клубилось глубоко в животе.
Где я её видел раньше?
— Доброе утро, — поприветствовал моя будущая версия хрипловатым голосом, затем поцеловал её в ответ, усмехнувшись, когда она демонстративно вздрогнула от его прикосновения так, что я мог описать это только как «мило».
Это определённо был не я. Это не мог быть я.
Я смотрел на себя с почти отвращённым выражением, видя одурманенную улыбку на своём лице, когда откинулся на матрас. Женщина наклонилась надо мной, прижимая белые простыни к груди, покружила маленький цветок над моими закрытыми глазами и щеками, хихикая, затем поцеловала кончик моего носа.
И вот тогда я понял.
Этот смех, эти глаза, эта улыбка.
Это была без сомнения она. Та красивая женщина была маленькой девочкой, Агентом Три.
И я целовал её в постели.
Голой.
Мы оба были голыми.
Моя челюсть отвисла, когда я смотрел, как пара целуется. Я отшатнулся в ужасе, желая уйти, желая, чтобы образ её красивой улыбки и стройного тела исчез из моего сознания.
— Прекрати! Прекрати, блять! — рявкнул я, грудь тяжело вздымалась, и я заставил себя вырваться из видения. Обстановка вокруг меня сжалась, словно её всосал пылесос, и снова очистилась до серого коридора базы.
Я оттолкнул руку Два, наблюдая, как она слегка потеряла равновесие и отступила от меня.
Единственным звуком между нами было моё напряжённое дыхание, затем мои тёмные, раздражённые глаза метнулись к ней.
— Ты изменил будущее. Видение пришло ко мне вчера. Это только вопрос времени, когда она вырастет, и ты...
— Заткнись, — приказал я низким голосом, мой тон был спокойным, но выражение лица мрачным от хаотичных мыслей.
— Это было только одно из твоих видений. Ты даже не знаешь, какое из них сбудется, и они постоянно меняются, — заговорил я, не зная, пытаюсь ли я заверить её или себя, но решил, что скорее себя. Она посмотрела на меня.
— Значит, тебя не беспокоит, что это всё ещё возможно? — усмехнулась она, сделав смелый шаг вперёд.
— Это невозможно, и не будет, — мои жёсткие слова прорезали воздух, заставив её замолчать, хотя я всё ещё видел скептический блеск в её голубых глазах. Она задумчиво сжала губы.
Она ничего не говорила какое-то время, просто кивнула, наблюдая за мной с усмешкой.
— Если это так, зайди к ней в комнату сегодня вечером и дай ей это перед сном, — настроение Два внезапно сменилось на откровенно самоуверенное. Она подняла маленькое печенье в своей руке. Мой взгляд метнулся между сладостью и её тошнотворной усмешкой с нахмуренными бровями.
— Что это? — потребовал я, зная, что это не просто печенье, и взял круглый десерт в руку. Два улыбнулась с удовлетворением.
— Ну, ты слышал о том, что она сделала — ввела код самоуничтожения в их систему. Она много раз бросала им вызов, и это была последняя капля, — начала она с безразличным пожатием плеч.
— Они работали над этим месяцами. Наконец-то создали машину, которая сотрёт её память начисто, а вместе с ней и эмоции. Так она наконец сможет достичь полного потенциала своего интеллекта, когда такие мелочи, как эмоции и чувства, не будут мешать, — продолжала она. Я моргнул, переваривая её слова.
— Она доверяет тебе. Они знают, что доверяет. Дай ей это печенье сегодня вечером, и она отключится — достаточно надолго, чтобы они перенесли её тело и подсоединили провода. Неужели ты не видишь, насколько она будет полезнее для агентства, если у неё не будет личности, а останется только мозг? Машина даже поможет ей видеть цвета, — объяснение Два звучало в моей голове, акценты её фраз складывались вместе, влияя на меня больше, чем мне хотелось бы признать. Мой взгляд ушёл за её глаза, я глубоко задумался.
Я не осознавал, что она всё ещё говорит, пока не заметил движение её губ.
Она когда-нибудь замолкает?
— Ты меня слушаешь? — спросила она с явным раздражением, глядя на меня. Я наконец встретился с ней взглядом.
— Я сделаю это, — сказал я ей, проигнорировав её вопрос. Она моргнула.
— Три будет без сознания к тому времени, как я выйду из её комнаты, — повторил я, убедившись, что мои слова звучали как утверждение. Два скрестила руки на груди, прежде чем заговорить.
— Лучше так и будет, Один, потому что, если её эмоции не будут удалены и она не начнёт слушаться и выполнять приказы, — начала она, её каблуки цокали по холодному кафельному полу, когда она проходила мимо меня, остановилась, чтобы оглянуться через плечо и улыбнуться мне.
— Они избавятся от неё.
***
Тот её маленький дружок уже спал в своей кровати, когда я вошёл в их комнату. Её матрас был ближе к входу. Я держал печенье в руке, приближаясь к ней, и отбрасывал тёмную жуткую тень, которая расширялась над её маленьким тельцем от полоски света, пробивавшейся сквозь щель двери.
Я легонько ткнул её в мягкое плечо, она зашевелилась, затем медленно повернула голову, моргнула с сонным выражением, и по её лицу расползлась ленивая, дружелюбная улыбка.
— Привет, Гарри, — поприветствовала она крошечным голосом, села и потёрла глаза. Я молча смотрел на неё, ничего не говоря.
Если бы она назвала меня этим ужасным именем в любое другое время, я бы быстро отчитал её. Но сейчас было не время.
Мои проколотые губы были плотно сжаты, я молча протянул ей печенье. Её тёплые карие глаза расширились при виде угощения, и она снова улыбнулась.
— Для меня, вау... Спасибо, друг, — благодарно прошептала она, стараясь говорить тихо ради Четыре. Я сглотнул, чувствуя, как сжимается грудь, когда она с доверием взяла десерт в свою маленькую руку. Моё тело было твёрдым как камень. Я хотел и уйти, и остаться одновременно. Я сжал руки в кулаки по бокам и посмотрел на маленькую восьмилетнюю девочку, которая улыбалась печенью, которое я ей дал. Её глаза внезапно метнулись ко мне, почувствовав мой взгляд. Её улыбка померкла, она склонила голову набок, жестом веля мне опустить голову и подойти ближе.
Я чувствовал себя оторванным от реальности, но обнаружил, что подчиняюсь, хотя всё, чего я хотел, — это держаться подальше. Я нерешительно присел у её кровати, наклонился вперёд, когда она жестом пригласила меня приблизиться, а затем она обвила своими маленькими ручками мою шею, когда я оказался достаточно близко.
— Не грусти. Я знаю, зачем ты здесь, — прошептал её мягкий голос мне в ухо. Мои плечи напряглись, глаза расширились, я безучастно смотрел на стену перед собой, чувствуя, как она свободной рукой успокаивающе гладит меня по голове. Я отстранился, изучая её круглое лицо, и наконец увидел истинную печаль, скрытую за её улыбкой.
— Я знаю, что в этом печенье, и знаю, что они собираются со мной сделать. Я слышала, как один из плохих мужчин говорил об этом, и я знаю про машину. Но я в порядке, — пообещала она, взяв меня за лицо. Я смотрел на неё в полном шоке.
— Я в порядке, потому что знала, что это случится...
— Если ты знала, что это случится, почему не остановилась? Почему просто не слушалась и не выполняла приказы? Зачем ты ввела код самоуничтожения в их систему бомбометания? — потребовал я, не уверенный, злюсь ли я на неё за такую глупость, на себя за то, что действительно пришёл и дал ей печенье, или на них за то, что заставляют восьмилетнего ребёнка проходить через всё это.
Она просто смотрела на меня с маленькой улыбкой, словно именно она была старшей и мудрой в этой ситуации, и провела своим крошечным большим пальцем по моей щеке.
— Твоя следующая миссия будет в Германии. Я знаю, потому что это очень важная миссия. Поэтому они заставили меня создать и улучшить их систему бомбометания, чтобы, если ты вдруг провалишься, они могли просто взорвать весь периметр, и не останется выживших, — объяснила она мягким, успокаивающим голосом. Мои брови нахмурились от её слов, я выпрямился, снова вставая на ноги. Она опустила руки и посмотрела на меня с хмурым видом.
— Зачем ты это сделала? Ты знала, что они накажут тебя. Зачем ты пошла на это, чтобы помочь мне? — процедил я в разочаровании, чувствуя внезапное желание ударить что-нибудь. Мой разгневанный взгляд встретился с её человечным взглядом.
— Потому что ты мой друг, — ответила она, моргая на меня. Моя грудь неровно вздымалась и опускалась.
Не говори этого.
Не смотри на меня так, чёрт возьми. Это была её вина, не моя. Я не просил её рисковать своей безопасностью ради меня. Это был её выбор, и она получит последствия. Моя рука вылетела и схватила её за запястье, когда я увидел, что она собирается откусить печенье. Она замерла, посмотрела на меня, затем послала мне понимающую улыбку.
— Я уже попрощалась с Четыре, пока он спал. Поэтому он сейчас в своей кровати. Он не знает. Хорошо, что он всё равно будет меня видеть, просто я буду уже не такой. Ты будешь в порядке, Гарри, как и он, — заверила она меня, словно это не ей предстояло пройти через кардинальные изменения, а мне. Она похлопала меня по руке, затем откусила печенье и съела его.
Я смотрел на неё с почти болезненным выражением лица, затем вернулся к своему каменному, бесстрастному лицу, медленно отпустил её запястье и молча наблюдал, как она проглатывает то, что было во рту, затем кладёт надкушенное печенье на край матраса, снова ложится и натягивает одеяло до груди.
— Ты можешь остаться со мной, пожалуйста? — попросил её маленький голос, она моргнула, глядя в потолок с спокойным выражением лица.
— Только пока я не засну, — добавила маленькая девочка слабым голосом. Я глубоко вздохнул, полностью сел на пол, повернувшись в другую сторону, чтобы больше не смотреть на неё, прислонился спиной к её кровати, и мы оба остались в темноте. Я слегка подтянул колени, положив татуированное предплечье на одно из них, и молчал.
— Какой твой любимый цвет? — внезапно прошептала Три свой вопрос в темноту, её голос был нежным и мягким. Я смотрел перед собой пустыми глазами.
— Красный, — ответил я спустя мгновение.
Она помолчала, ожидая объяснения.
— Это единственный цвет, который имеет для меня значение. Это цвет крови, и когда я вижу его, я знаю, что моя миссия окончена, — пояснил я хрипловатым голосом, неловко переступая на месте — я никогда не говорил этого никому, тем более маленькому ребёнку. Я услышал, как её дыхание замедлилось.
Несмотря на свои мысли о протесте, я оглянулся через плечо на маленькую девочку и увидел, что её щёки мокры от слёз. Она беззвучно плакала, моргая на потолок влажными глазами.
— Обещай мне, что позаботишься о Четыре, если я после этого не смогу, — умоляла она, её голос был таким тихим, что его с трудом можно было расслышать. Затем она медленно повернула ко мне голову, протянула руку и положила свою ладонь на мою большую татуированную руку.
— Пожалуйста, позаботься о нём. Он тоже мой друг, — настаивала она, борясь с желанием спать — её веки начали опускаться, а слова — заплетаться.
Я держал губы плотно сжатыми в твёрдую линию, ничего не обещая, и встал, чтобы уйти. Её глаза трепетали, пытаясь оставаться в сознании ещё немного.
— Защити его. Обещай мне, Гарри, пожалуйста, — умоляла она усталым голосом, её рука всё ещё отчаянно сжимала мою, даже когда я попытался уйти.
Последним, что она увидела, был мой отказ — я покачал головой, отвергая её просьбу. Её грудь медленно вздымалась и опускалась, её раненые глаза медленно моргнули, глядя на меня, затем закрылись, и последняя слеза скатилась по её щеке.
Её рука обмякла и упала с моей.
Она была без сознания.
Я не мог обещать заботиться о Четыре.
Потому что я уже дал себе обещание заботиться о ком-то другом в ту минуту, когда смотрел, как она откусывает печенье. Моя высокая фигура нависала над ней, тело напряжено от разочарования, я смотрел на её спокойное лицо в глубоком сне.
Мне следует уйти.
Я выполнил приказ.
Но я не мог.
Повинуясь импульсу, я взял потерявшую сознание маленькую девочку на руки, поднял её безжизненное тело с кровати и прижал к груди, затем вышел за дверь с ней на руках. Я не знал, что разбудил Четыре от его сна, пока не стало слишком поздно.