030

**ГАРРИ**
Когда я вернулся, шёл дождь.
— Не терпится опробовать новую косметику, которую я купила. Думаю, мне пойдут блестящие тени и румяна. Как думаешь, Один? — обратилась ко мне Агент Два, хлопая ресницами, когда мы входили в учреждение. Мы стряхнули с себя мокрые чёрные пальто и небрежно бросили их в сторону нескольких недовольных охранников, входя в широкие коридоры базы.
Я ничего не сказал и продолжил игнорировать её, раздражённый тем, что Два всегда хотела увязаться со мной наружу всякий раз, когда я покидал это закрытое заведение. Мы с ней были единственными, кто мог выходить, если требовались на миссии, и Два пользовалась этим сполна, покупая столько неуместных, глупых, материалистичных вещей, на сколько могла потратить свои заработки.
Я же, к слову, купил себе пачку сигарет — у меня они заканчивались.
— Тебе стоит быть повеселее, — настаивала Два. Она всё ещё говорила?
— Кто может предсказывать будущее, — начал я, наконец решив уделить ей несколько секунд своего внимания, и ускорил шаг, пока она пыталась догнать.
— Ты и так должна знать, что мне насрать на то, что кто-то делает, — закончил я, бросив на неё последний боковой взгляд. Она мгновенно остановилась, застыв под моим раздражённым взглядом, а я оставил её там, желая побыть один.
Был один коридор, всегда тихий и безлюдный. В нём было одно из самых больших и чистых окон, которое показывало настоящий вид снаружи этого учреждения, а не просто кирпичные стены и провода вокруг здания. Оно показывало бескрайнее небо и горизонт бесконечных холмов.
Оно показывало мир за пределами этого места.
Я планировал выкурить сигарету и уставиться в это окно, как обычно делал по понедельникам. Я уже сунул сигарету между проколотых губ, опустил пачку обратно в карман и достал зажигалку, как вдруг заметил самого раздражающего ребёнка в мире — она прижималась лицом к тому самому окну, на которое я собирался смотреть. Я остановился.
Ну конечно.
Три оторвала лицо от стекла, когда почувствовала моё присутствие, обернулась и улыбнулась, увидев меня в пустом коридоре, но улыбка быстро исчезла при виде белой бумажной трубочки между моими губами. Она ахнула и закрыла рот руками, её широкие печальные глаза уставились в мою тёмную душу. Я посмотрел на неё.
— Курить вредно, — прошептала она, словно я не знал. Она в отчаянии обхватила лицо обеими руками, глядя на меня с обеспокоенной хмуростью. Я нахмурил брови.
— Совать нос в чужие дела вредно для тебя, — парировал я бесцветным голосом, нарочно зажигая сигарету прямо перед ней, медленно затягиваясь и не торопясь выдыхая дым, который поплыл перед моими глазами. Её хмурость углубилась.
— Курение может вызывать смертельные заболевания, такие как пневмония, эмфизема и рак лёгких. Оно также является причиной 84% смертей от рака лёгких и 83% смертей от хронической обструктивной болезни лёгких, — затараторила она, беспокойство всё ещё было написано на её маленьком лице. Я безразлично убрал зажигалку в карман, затянулся снова, игнорируя её, и уставился в окно мимо неё.
Она заметила, что я не обращаю внимания, и плотно сжала губы. Затем этот маленький ребёнок действительно встал на подоконник, широко раскинув руки в стороны, чтобы загородить мне обзор. Мои раздражённые зелёные глаза снова сфокусировались на ней.
— Табачный дым содержит более 4000 химических веществ, включая...
— Уйди с дороги, Три, — рявкнул я.
— ...43 известных канцерогена и 400 других токсинов. Эти ингредиенты включают никотин, смолу и угарный газ, а также формальдегид, аммиак, циановодород, мышьяк и ДДТ, — продолжила она, подпрыгивая и переступая с боку на бок, пока я пытался заглянуть за её маленькую фигуру, чтобы увидеть вид. Я вынул сигарету изо рта и скрежетнул зубами от разочарования. Моё тело могло выдержать это — у меня была более сильная иммунная система, чем у любого другого человека на планете, — но количество энергии и времени, которое я потратил бы, объясняясь с этой врединой, было слишком велико.
— Я сказал, уйди с дороги, Три. Я не буду повторять, — приказал я низким рычанием, не желая потакать её глупым детским выходкам. Она молча кипела и слезла. Наконец-то эта нахалка может хоть раз послушаться.
Эта мысль в моей голове появилась слишком рано. Маленькая девочка подбежала и набросилась на мою ногу, села на мою ступню и обхватила мою ногу руками и ногами, крепко держась. Я от неожиданности отшатнулся, чуть не выронив сигарету, а мои руки беспомощно замерли в воздухе.
— Ты вредишь своему телу! Не вреди своему телу, оно у тебя одно, и оно красивое и здоровое! Если ты куришь, это как синяк, только изнутри! — умоляла она, зажмурившись в муке, и прижалась своим приплюснутым лицом к моей ноге. Я моргнул, глядя на неё.
— Отвали от меня, нахер...
— Нет. Пока ты не перестанешь себе вредить, — настаивала она упрямым тоном. Я сжал свободную руку в тугой кулак.
— От. Вали, — подчеркнул я, пытаясь стряхнуть её с ноги. Она держалась из последних сил, заставляя меня скакать по пустому коридору как полного идиота, отчаянно пытаясь сбросить с себя маленькую девочку, а она то и дело выкрикивала решительное «Нет».
Это было просто унизительно — лучший, самый сильный и самый страшный убийца не может стряхнуть с себя восьмилетнюю девчонку.
Grande.
В какой-то момент моего раздражения я просто положил свою большую татуированную руку ей на щеку, пытаясь отодрать её от ноги, оттолкнуть за её раздражающие розовые щёки, но она цеплялась за меня.
— Нет! — сказала она, глаза всё ещё плотно закрыты.
— Gesú Christo bambina! Хорошо! Ладно! — рявкнул я с чувством поражения. Моя грудь тяжело вздымалась, когда я наконец перестал скакать. Её карие глаза открылись и с надеждой моргнули, глядя на меня. Я показал ей дымящуюся сигарету в руке. Я приподнял брови, указав на неё взглядом, затем бросил её на пол и затоптал, вдавливая ботинок, пока от неё не осталась только сплющенная бумажка с пеплом. Три быстро слезла с моей ноги, чтобы посмотреть на неё. Затем она кивнула, издав удовлетворённое «Хмф», и свирепо посмотрела на пепел.
— Плохая сигарета, — пробормотал её маленький голосок укоризненным тоном, и она припечатала уже раздавленную сигарету своей крошечной ногой. Я закатил глаза от досады, как вдруг она побежала к окну — я услышал, как она буквально прижалась лицом к стеклу от волнения, и повернулся посмотреть, что она там увидела.
— Смотри! Смотри! — маленькая девочка прыгала от радости, показывая на небо снаружи.
Дождь значительно ослаб. Я наклонился вперёд, стараясь не соприкасаться с этим восторженным безумным ребёнком, и заглянул сквозь заляпанное дождём стекло, сквозь капли, на чистую радугу, раскинувшуюся по небу. Я взглянул на изумлённую улыбку Три, смотревшую на радугу, и удивлённо приподнял бровь.
— Ты всё равно не видишь цветов. Чего так радоваться? — бесцеремонно напомнил я, удивляясь, что её улыбка ничуть не померкла от моих слов. Она подняла на меня глаза.
— Да, но Четыре обожает радуги. Он сейчас тренирует свою скорость, — пропищал её маленький голосок. Я отвернулся, гадая, какого чёрта я всё ещё здесь.
Почему я всё ещё здесь?
— Я знаю, что у радуги есть цвета, хотя я вижу только оттенки серого, — начала маленькая девочка мягким задумчивым тоном, положив руку на стекло окна, словно пытаясь дотянуться до самой радуги. Я снова взглянул на неё.
— Один, а как... выглядят цвета? — вдруг спросила она, глядя на меня снизу вверх широкими любопытными глазами. Я моргнул от неожиданности, слегка застигнутый врасплох её вопросом.
Теперь этот слепой на цвета ребёнок просит меня объяснить, как выглядят цвета.
Фантастика.
Посмотрев на неё ещё немного, я наконец развернулся и ушёл, не сказав ни слова, сунув руки в карманы чёрных джинсов и оставив её там, сворачивая за угол.
Сделав несколько шагов, я вернулся и высунул голову из-за угла.
— Сиди там, — приказал я, глядя, как она садится на подоконник одна. Она медленно кивнула, не понимая, что я задумал.
Чёрт, я и сам не знал, что я задумал и зачем я это делаю.
Но я всё равно это сделал.
Я старался не бегать по учреждению — нет, бег выглядел бы так, будто я спешу, а зачем мне спешить ради такой идиотской, наивной маленькой нахалки?
Нет, я не побегу.
Но я мог бы быстро идти.
Я быстро прошёл по коридорам, мимо сотрудников в их тошнотворных лабораторных халатах, вышел на улицу прямо перед зданием, вырвал несколько слегка влажных травинок с газона перед входом, поймав на себе взгляды охранников, которые быстро отвели глаза, когда я метнул в них свой пылающий, разъярённый взгляд.
Да, я так и думал.
Если я хочу повырывать траву перед входом, я буду рвать траву перед входом.