Глава 69: Новый взгляд
Стерильный воздух лазарета казался густым и неподвижным после адреналина и боли последних дней. Эрен сидел на койке, прислонившись головой к холодной металлической стене. Повязку сняли. Теперь на его лице, рядом со шрамом, зияла пугающая пустота. Правый глаз, ярко-зелёный, как и прежде, смотрел с привычной intensity. А на месте левого...
Криста Ленц, с её неизменным спокойствием, заканчивала калибровку. В глазнице мерцал искусственный глаз. Он был идеальной формы, но его цвет... Он был не зелёным. Он был ярко-янтарным, как расплавленное золото, как шкура Когтя Смерти. Искусственный зрачок реагировал на свет, но взгляд получался раздвоенным, неестественным, пугающим.
Дверь скрипнула. На пороге стояла Энни. Она молча вошла, её взгляд сразу притянуло к его лицу. Эрен с горькой, искажённой усмешкой повернулся к ней.
— Выглядит убого, да? — его голос был хриплым. — Наполовину монстр.
Энни не ответила сразу. Она подошла ближе, изучая его лицо с тем же безжалостным анализом, с которым изучала карту боя. Но в её глазах не было ни отвращения, ни жалости.
— Знаешь? — наконец произнесла она, и в её голосе прозвучала редкая, почти неуловимая теплота. — А мне нравится.
Эрен моргнул своим единственным натуральным глазом, не веря.
— Придает некой таинственности, — продолжила она, её взгляд скользнул с янтарного глаза на зелёный. — И брутальности. А ещё... — она сделала паузу, словно подбирая слово, — очень гармонирует. Как два разных кусочка одного целого. Ярость и решимость. Огонь и земля.
Она сделала шаг вперёд и, к его изумлению, обняла его. Нежно, но крепко. Её голос прозвучал тихо, прямо у его уха:
— Ты дал мне дом, когда у меня его не было. Дал веру в дело, когда я её потеряла. Дал веру в тебя... когда я уже ни во что не верила.
Она отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза — и в зелёный, и в янтарный.
— И я пойду с тобой до конца. В огонь и в ад. Куда угодно.
Эрен смотрел на неё, и в его раздвоенном взгляде что-то сломалось. Стена отчаяния и ненависти дала трещину, и сквозь неё пробился луч чего-то другого. Не надежды — это чувство было слишком хрупким для него сейчас. Но признательности. Принятия. Понимания, что он не один со своим уродством и своей болью.
Он медленно поднял руку и положил её поверх её руки, всё ещё лежавшей на его плече. Его голос, когда он заговорил, был тихим, но твёрдым.
— Тогда приготовься. Ад — это именно то, куда мы направляемся. И мы устроим там такую жару, что они сами будут молить о забвении.
В его разномастных глазах горело одно и то же пламя. И теперь, с Энни рядом, это пламя готово было спалить весь мир.