часть 16
С/и: «Н-но... А если ты тоже заразишься?»
Хёнджин: «Не беспокойся. Даже если так, я заражусь от тебя...»
Я не могла понять мотивы Хёнджина. Внезапно в горле возник зуд; я резко отвернулась от него и, прикрывшись ладонями, зашлась в кашле. Когда я оглянулась, мой взгляд упал на влажный след, оставшийся на его губах после поцелуя. Заметив мой взгляд, он спросил:
Хёнджин: «Хочешь еще?»
Я с трудом сглотнула, чувствуя острую боль в воспаленном горле. Хёнджин мягко убрал прядь волос, упавшую мне на лицо во время кашля. Жестокий человек, который еще недавно готов был сломать мне руку, исчез, а на его месте появился кто-то другой, пугающе спокойный. Эта его невозмутимость заставляла мою кровь стынуть в жилах. Когда я попыталась съесть кусочек из своей тарелки, Хёнджин прошептал всё тем же вкрадчивым голосом:
Хёнджин: «Будь осторожнее с тем, кого ты ешь, С/и...»
Я замерла. Смысл слов ускользал от меня. Это мясо... Неужели оно действительно человеческое? Или вчерашняя кошмарная игра продолжается сегодня в приготовленном виде? Пока страх сжимал моё сердце, в салон вошел Феликс. Он встал перед Хёнджином и произнес безжизненным голосом:
Феликс: «Как вы и желали, с тем человеком покончено».
В этот миг взгляд Феликса упал на мои распухшие губы и болезненное лицо. Как бы я ни пыталась отвернуться или спрятать лицо, он уже всё увидел. В его глазах не было преданности Хёнджину — там была лишь жалость к моей участи и глубокая печаль. Он пытался взять себя в руки, переводя взгляд на босса, но глаза невольно возвращались ко мне. И тут он увидел кусок мяса в моей тарелке.
Мимика Феликса мгновенно изменилась. Он прищурился, глядя на мясо так, будто перед ним была смертельная опасность. Тяжело вздохнув, он снова посмотрел на Хёнджина. Казалось, между ними происходит безмолвный диалог, понятный только им двоим. Феликс внезапно кашлянул. Хёнджин коварно усмехнулся:
Хёнджин: «Что, С/и и тебя заразила? Тоже отравила тебя своим ядом...?»
Слово «яд» больно кольнуло сердце. Хёнджин продолжал:
Хёнджин: «Значит, скоро и я начну кашлять. Ради того поцелуя я готов даже заболеть...»
Услышав это, Феликс оцепенел. Он посмотрел прямо в глаза Хёнджину.
~ Феликс ~
Значит... Хёнджин целовал С/и? Так? Ладно, Феликс... гони эти мысли прочь. Он твой босс, а эта девушка принадлежит ему...
Но что это за боль в груди? Возьми себя в руки, Феликс. Знай своё место. Но это мясо... Это мясо ненастоящее...
~ С/и ~
Феликс сделал шаг вперед. Несмотря на дрожь в голосе, он старался держаться твердо.
Феликс: «Босс... Это ведь еда для рабочих. Кажется, слуги принесли его по ошибке. Будет лучше, если вы не станете это есть».
Хёнджин повернулся к Феликсу. В его глазах сверкнул пугающий интеллект. Феликс открыто ломал игру Хёнджина, но какова будет цена? Пытаясь защитить меня, не заколачивал ли Феликс гвозди в крышку собственного гроба?
Хёнджин: «Тогда садись и ешь, Феликс... Ты ведь тоже рабочий, так что ешь это мясо сам!»
Хёнджин коварно улыбнулся, отдавая приказ. Феликс застыл на месте. Я понимала: еще одно слово против воли Хёнджина — и это станет концом для Феликса. Или... может, Феликс боится вовсе не за свою жизнь? Может, есть что-то другое, что заставляет его безмолвствовать перед монстром?
Феликс медленными шагами подошел и сел напротив меня, рядом с Хёнджином. Босс взял тарелку с моим мясом и неспешно пододвинул её Феликсу. Тот смотрел на этот кусок с таким отвращением, будто перед ним было проклятие. Хёнджин откинулся на спинку стула:
Хёнджин: «Приятного аппетита, Феликс...»
Я не могла осознать масштаб происходящего. Потянулась к чашке с теплым чаем в надежде унять боль в горле. Феликс с трудом взял нож и вилку. Мясо поддавалось плохо. Скрежет ножа по мраморной тарелке заставлял зубы ныть. Феликс отрезал кусок и медленно положил в рот. Пока он жевал, я видела, как побелели костяшки на его сжатых кулаках. Каждый его глоток выглядел так, будто он глотает лезвия...
Хёнджин наблюдал за каждым движением Феликса, за каждым его глотком, словно ученый в лаборатории. То, что было во рту у Феликса, было не едой, а концентрированной болью. Хёнджин усмехнулся краем губ и тихо спросил:
Хёнджин: «Вкусно...?»
Феликс замер. Его пальцы, сжимающие вилку, побелели еще сильнее. Он поднял взгляд на Хёнджина — в его глазах полыхали нескрываемая ярость и бессилие.
Феликс: «Да».
Голос прозвучал глухо и сурово. В этом «да» было больше ненависти, чем вкуса. Я же сидела в полном замешательстве. Почему Феликс ест это мясо с таким отвращением? Почему Хёнджин так унижает его? Тревожное чувство внутри пробудилось с новой силой: неужели Хёнджин снова затеял какую-то игру?