часть 17
Я больше не могла выносить этот безмолвный диалог между ними. Не сдержавшись, я спросила:
С/и: «Это... Что в этом мясе?»
Хёнджин: «Ничего особенного... Просто человечина».
Мои глаза широко распахнулись. Осознание того, что Феликс ел это ради меня, заставило моё сердце сжаться от жалости к нему. Затем, охваченная внезапной яростью, я выкрикнула:
С/и: «Ты... Ты хотел заставить меня есть человеческое мясо? Хёнджин, неужели ты совсем меня не любишь? Зачем ты так истязаешь меня? Зачем топчешь мою душу и наказываешь единственного человека, который пытается защитить меня от этого безумия?!»
Лицо Хёнджина мгновенно изменилось. Человек, который только что наслаждался мучениями Феликса, исчез, и на его месте появилось другое, непонятное чудовище. Феликс застыл, тяжело сглотнул и отпил воды. Хёнджин медленно поднялся и подошел ко мне. Он положил руки на моё лицо и коварно улыбнулся.
Хёнджин: «Любовь...? Любовь — это глупость, выдуманная слабаками, чтобы обманывать самих себя. Не говори мне, что ты веришь в этот бред, не заставляй меня жалеть о том, что я забрал тебя».
В этот момент Феликс отодвинул от себя тарелку. Бездушность Хёнджина вызывала у меня жгучую ненависть, но то, что я позволяла ему касаться себя, заставляло эту ненависть возвращаться ко мне в десятикратном размере. Он не любил меня — он просто хотел владеть мной. Руки Хёнджина скользнули на мою шею, пальцы легли прямо на оставленный им след. Это движение напомнило мне ту жуткую ночь с головой на блюде. Я оцепенела...
«А что, если то мясо, которое я ела на холоде, тоже было человеческим?» — эта мысль заставила меня в ужасе отшатнуться. Руки Хёнджина остались в воздухе. Но не успела я задать вопрос, как его рука резко взлетела и остановилась в сантиметре от моего лица.
«БУМ!» — закричал Хёнджин.
Я зажмурилась и сжалась. Феликс вскочил с места, шокированный этой выходкой. Хёнджин притянул моё дрожащее от страха тело к себе и крепко обнял.
Хёнджин: «Думала, я ударю тебя? Я никогда не сломаю свою игрушку, но если она испортится... чинить её буду я сам».
Я застыла в его горячих, пугающих объятиях. Сердце колотилось так, что казалось, оно сейчас остановится. Девушка, которую родители в жизни пальцем не тронули, не пережила бы сейчас настоящего удара. Хёнджин сжимал меня так сильно, будто боялся потерять. Я не могла оттолкнуть его. Почему? Из-за страха перед ударом? Или потому что моё тело жаждало этой близости вопреки приказам разума? Я начала задыхаться... не от его объятий, а от осознания того, как глубоко я провалилась в пропасть между прошлой жизнью и этим кошмаром.
Хёнджин медленно отпустил меня и посмотрел на Феликса. Гнев и печаль в глазах Феликса были видны даже издалека. Я прижалась к стене, слезы лились не переставая. Хёнджин сел на место и рассмеялся:
Хёнджин: «И это мясо, и ты, С/и... Всё это было тестом. То мясо, что ты ела вчера, было обычным. Вы оба провалили проверку».
Тест? Как человек может быть настолько лишен души? Или его собственную душу когда-то выжгли дотла?
Хёнджин: «Феликс... Отведи её в комнату. И возвращайся поскорее, у нас есть дела. Вернемся к вечеру».
Хёнджин встал и ушел. Феликс с яростью подошел ко мне и взял за плечо. С сочувствием во взгляде он повел меня вперед. Внезапно он резко затянул меня за угол и крепко прижал к себе.
Феликс: «Сейчас мы в "слепой зоне" камер, молчи. Прости меня за вчерашнее. Всё, что было вчера... тот поцелуй... всё было по-настоящему. Я люблю тебя».
Сказав это, он отпустил меня и с прежним холодным видом продолжил идти. Я застыла, не зная, как реагировать на это признание, и оперлась о стену, чтобы не потерять равновесие. Феликс обернулся и произнес суровым голосом:
Феликс: «Пойдем?»
Его поведение, как будто ничего не произошло, сбивало меня с толку, заставляя сомневаться в реальности услышанного. Но Феликс едва заметно улыбнулся — этот крошечный жест подтвердил: недавний взрыв чувств был правдой. Его позитивный сигнал перекрыл весь негатив, исходящий от Хёнджина. В состоянии шока и потерянности я вошла в комнату. Феликс встал у двери и, глядя на меня со смущением, добавил:
Феликс: «Если вам что-нибудь понадобится, можете выйти и позвать меня».
Я ничего не ответила, лишь покачала головой, глядя в пол, и закрыла дверь.