часть 15

Та маленькая ошибка, которую я, как мне казалось, нашла, подействовала на меня как искра надежды, несмотря на всю усталость и болезнь. Значит, Феликс оставил эту зацепку намеренно. Он не предатель... Он просто еще одна жертва, вынужденная носить маску холодного робота рядом с Хёнджином. Пока я утешала себя этими мыслями, я пыталась умыть горящее лицо холодной водой. Лихорадка на губе вызывала у меня отвращение, но я старалась не обращать на неё внимания. В голове крутилась одна мысль: Феликс предан мне, а Хёнджин стал опаснее, чем когда-либо.
Где-то глубоко внутри кричал голод, напоминая, что телу нужны силы для борьбы с болезнью и лекарствами. Лежа в постели, я гадала, каким будет следующий шаг Хёнджина. «Загадка» Феликса придала мне уверенности, но я понимала: при Хёнджине эту уверенность нельзя показывать ни в коем случае.
Вдруг раздался стук в дверь. Я подскочила от испуга и тут же натянула маску. Я не хотела, чтобы кто-то видел меня в таком жалком состоянии. Дверь открылась, вошла одна из работниц дома.
Работник: «Госпожа, господин Хёнджин ждет вас в столовой на завтрак».
Она коротко бросила приказ и тут же вышла. Мне пришлось подчиниться и выйти из комнаты со своим изможденным телом и чужим лицом. Хёнджин накрыл завтрак в большом зале. Чем ближе я подходила к столу, тем сильнее колотилось сердце. Но на этот раз это был не только страх, но и волнение от той маленькой «ошибки», которая доказывала, что и Хёнджин — всего лишь человек и может ошибаться.
Когда Хёнджин увидел меня, на его лице появилась торжествующая улыбка.
Хёнджин: «Доброе утро, С/и. Иди, садись».
Он отодвинул стул рядом с собой, приглашая сесть. Я села подле него в легкой пижаме и маске. Хёнджин велел подавать еду и, глядя мне прямо в глаза, спросил:
Хёнджин: «Удалось ли тебе разгадать ту маленькую загадку, которую я тебе оставил...?»
Я замерла. Что он имеет в виду под «загадкой»? Затем я поняла, что он говорит о том случае с головой.
С/и: «Ты... Ты сделал это специально? Специально оставил ту зацепку?»
Хёнджин громко рассмеялся.
Хёнджин: «Неужели ты действительно думала, что я допущу такую простую ошибку? В моем мире ничего не происходит случайно, С/и».
В его глазах читалось пугающее высокомерие. В тот момент, когда я думала, что нашла брешь в его броне, я осознала, что Хёнджин просто начал новую игру с моим разумом. В зале мы были одни, ни Феликса, ни кого-то еще. Хёнджин поставил чашку чая и внезапно взял меня за руку. Странно, но в этот раз его прикосновение не вызвало паники. То ли тело привыкало к этим холодным рукам, то ли болезнь слишком ослабила меня.
Слуги поставили перед нами такие же куски мяса, как вчера, только красиво украшенные. Есть мясо рано утром совсем не хотелось, но я не могла отказать Хёнджину.
С/и: «Мясо на завтрак?»
Хёнджин: «А чего ты хочешь? Может быть, ждешь других "сюрпризов"?»
Поняв намек в его словах, я отрицательно покачала головой. Я не могла прикоснуться к еде, внутри всё переворачивалось от отвращения. Хёнджин, видя моё замешательство, сжал мою руку сильнее.
Хёнджин: «В чем дело? Тебе не нравится мой выбор или ты просто не хочешь есть?»
С/и: «Хёнджин... Мне больно, пожалуйста, отпусти руку».
Хёнджин внезапно повысил голос: «Я ЗАДАЛ ВОПРОС, ОТВЕЧАЙ!»
С/и: «Мне нравится! Я сейчас съем, только отпусти...»
Он медленно убрал руку, но продолжал сверлить меня взглядом. Я хотела лишь слегка приподнять край маски, чтобы поесть, но Хёнджин, отпив чая, протянул руку и полностью сорвал маску с моего лица.
Обнажились лихорадка на губах, следы болезни и опухшие глаза. Перед ним я чувствовала себя уродливой и жалкой. Но, к моему удивлению, Хёнджин не выказал ни капли брезгливости. Он смотрел на меня так, будто ничего не изменилось. В замешательстве я хотела снова надеть маску.
Хёнджин отрезал: «УБЕРИ ЭТО!»
Я бросила маску на стол, слезы непроизвольно потекли из глаз. В этот миг Хёнджин схватил меня за затылок, притянул к себе и впился в мои губы. Мое тело содрогнулось. Несмотря на лихорадку и болезнь, он целовал меня с такой страстью, что моя ненависть к самой себе только росла. Его губы, которые должны были причинять боль, заставляли меня цепенеть. И в этом вихре отвращения я невольно ответила на его поцелуй, почувствовав резкую боль на губах, но Хёнджин не обратил на это внимания. Он медленно отстранился:
Хёнджин: «Пока я не разрешу, ты не смеешь испытывать отвращение даже к самой себе. Так что забудь об этой маске».