часть 9

Эти мысли давили на сердце тяжелым грузом. Что будет дальше? Должна ли я покориться Хёнджину, надев эти обычные повседневные вещи? Или ждать его прихода, никак не реагируя? Я не знала, какой шаг спасет меня из этого ада, а какой — затянет в болото еще глубже...
Я понимала: если я не надену эту одежду, вчерашнее наказание Хёнджина обрушится на меня в двойном размере. Я натянула вещи, присланные им через Феликса, и подошла к зеркалу. Одно меня поразило: ни одна деталь наряда не скрывала след от его губ на моей шее. Хёнджин намеренно выбрал открытую одежду, чтобы этот «выжженный знак» видели все.
Мой взгляд упал на балконное окно. Я увидела, как на улице кружится белый снег. То, как снежинки мягко ложились на землю, помогало мне хоть на мгновение забыть о своей мрачной реальности. Но затем тени людей внизу напомнили мне: я должна спуститься. Там меня ждет нечто, что либо уничтожит меня окончательно, либо вернет к жизни.
Я отошла от балкона и направилась к двери... Но сердца и духа не хватало, чтобы открыть её и спуститься вниз. Вдруг я посмотрела на пиджак Феликса. «Если что-то случится, Феликс поможет мне», — пронеслось в голове, и эта мысль на миг придала мне сил. Я забыла о том, как грубо он напоминал мне, что он — правая рука Хёнджина, и как стоял в стороне, пока я мучилась от боли. Возможно, мой разум просто играл со мной, пытаясь создать иллюзию защиты.
С тяжелым предчувствием я открыла дверь. В зале ровными рядами стояли крупные, широкоплечие мужчины. Проходить мимо них было невыносимо, но еще невыносимее было ожидание «сюрприза» Хёнджина. Когда охранники видели след на моей шее, они тут же опускали головы. Это было странно: они боялись не только самого Хёнджина, но даже смотреть на то, чего он коснулся.
В конце зала я увидела Феликса — он ждал меня. Я медленно подошла к нему. Как только он заметил мою открытую шею и клеймо Хёнджина, он тут же отвел взгляд. Он яростно обвел глазами телохранителей, проверяя, не пялится ли кто-то на меня. Эта его защитная реакция заставила меня почувствовать себя чуть менее беззащитной.
Спустившись по лестнице к большой террасе, я увидела ту самую комнату. Комнату, где вчера произошла трагедия, где невинный человек видел мир в последний раз... Я не могла оторвать глаз от закрытой двери. Перед глазами стоял образ того мужчины с пулей во лбу. Чувство было такое, будто смотришь фильм ужасов во второй раз — ты уже знаешь, что произойдет, но страх пробирает так же сильно. Сердце сжалось, мир вокруг замер.
В этот момент Феликс, стоявший позади, спросил официальным и холодным голосом:
Феликс: «Пойдем?»
Его голос подействовал как включившийся свет в кинотеатре — морок рассеялся, и я вернулась в реальность.
Я направилась к большому салону, но Феликс предостерег меня:
Феликс: «Не туда...!!!»
Я тут же замерла. Феликс указал взглядом направление. Я шла в пустоту, следуя его жесту. Он остановился у двери очередной комнаты и открыл её.
Я застыла от увиденного. Там не было ничего пугающего — только красивые молодые девушки. Мы вошли внутрь. Завидев меня, девушки сначала заулыбались, хотели подбежать и обнять. Но как только их взгляд упал на красную отметину на моей шее, время словно остановилось — все замерли на месте. От стыда я закрылась волосами. Феликс сделал шаг вперед:
Феликс: «Эти девушки подготовят тебя к вечеру».
Я стояла, уставившись в пол, и, услышав это, с ужасом посмотрела в глаза Феликсу: «К какому вечеру?» Он избегал моего взгляда и отошел в угол комнаты. В этот момент в дверях повеяло холодом — вошел Хёнджин.
При виде его руки и ноги заледенели, дыхание снова сбилось. Сердце колотилось так, будто готово было выпрыгнуть из груди. Я не хотела новой панической атаки, но это было выше моих сил. Девушки тут же замолкли, в комнате воцарилась гробовая тишина. Хёнджин едва заметно улыбнулся и раскрыл ладонь. Там лежала одна из таблеток, которые вчера давал мне Феликс.
Затем он медленно окинул меня взглядом с ног до головы. Он знал: то, что я надела выбранную им одежду — доказательство моей покорности. Его торжествующий взгляд капля за каплей убивал мою гордость.
Хёнджин взял стакан воды и велел мне выпить лекарство. Когда он подавал воду, я ужасно стыдилась своих ледяных, вспотевших от страха рук. Он ловил каждое мое мимолетное дрожание. Феликс стоял в стороне, безмолвно наблюдая. Девушки ждали, когда Хёнджин уйдет, чтобы начать работу.
Давясь от нехватки воздуха, я выпила таблетку и отставила стакан. Хёнджин подошел еще ближе и прошептал:
Хёнджин: «Теперь... раз уж ты выпила лекарство, я знаю, что если сейчас спровоцирую твой приступ, ты скоро успокоишься. Поэтому...»
Он резко притянул меня к себе, положив руку на шею. Девушки в комнате от страха не смели поднять глаз от пола. Одна его рука была на моей шее, другая — на талии. Его горячие ладони не могли растопить лед моего застывшего от стресса тела. Его запах... Тяжелый, непонятный. Я стыдилась чувств, которые этот запах пробуждал во мне.
Феликс при виде этой сцены так сильно сжал кулаки, что костяшки пальцев побелели. Он отвернулся. Из раны на его руке капала кровь, но он не замечал этого. Он мог подавить свой гнев и бессилие, только еще сильнее сжимая раненую ладонь. То, что он не мог помочь мне при Хёнджине, сжигало его изнутри.
Хёнджин чувствовал мой бешеный пульс. Холодный пот и жар его рук заставляли меня чувствовать себя одновременно в жерле вулкана и в ледяной воде. Он приблизил губы к моему уху и тихо прошептал:
Хёнджин: «Я на сто процентов уверен, что сейчас вызову твою панику, и меня это не пугает. Твое тело... оно еще прекраснее, чем я видел прошлой ночью».