часть 8

Я воспользовалась красной щеткой, как и велел Хёнджин. Даже в этой мелочи последнее слово оставалось за ним. Я чувствовала себя такой оскверненной, будто стала собственностью чужого человека, что решила принять долгий душ. Мне казалось, что под ледяными струями воды я смогу смыть этот тяжелый след, эту «печать» Хёнджина на моей шее. Я хотела, чтобы вода омыла не только тело, но и мою душу.
Вдруг из спальни донесся какой-то стук.
Сначала я списала это на шум воды. Но звук повторился. Грохот падающих вещей, чьи-то тяжелые шаги по комнате... В голове крутился лишь один вопрос:
«Заперла ли я дверь?»
Но какой смысл в замках в доме Хёнджина? Он мог открыть эту дверь в любой момент, или же он уже наблюдал за мной через скрытые камеры.
В этот миг меня пронзило страшное подозрение. Когда я пришла в себя после обморока, на мне была другая одежда. Я думала, это сделал Хёнджин, ведь он считал меня своей вещью. Но что, если он приказал это Феликсу?
Мысль о том, что Хёнджин мог заставить Феликса переодевать меня в самый беззащитный момент, чтобы проверить его или унизить меня, сводила с ума. Если Феликс видел меня такой, как я теперь посмотрю ему в глаза? Неужели его жалость была вызвана не только жестокостью Хёнджина, но и тем, что он стал свидетелем моих самых сокровенных мгновений?
Вскоре шаги стихли. В комнате воцарилась тишина. Сначала я подумала: «Слава богу, кто бы это ни был, он ушел». Но эта тишина принесла не облегчение, а еще больший ужас. В доме Хёнджина тишина никогда не означала ничего хорошего. Помня о его «сюрпризе» и тайнах Феликса, я кожей чувствовала новую ловушку. Возможно, человек за дверью не ушел, а просто затаился, поджидая моего выхода.
Я боялась выходить из душа. Свобода в этом доме была лишь иллюзией, началом новой игры Хёнджина.
Тело стало чистым, но боль в душе, оставленная им, никуда не исчезла. Я вышла из ванной, почти не чувствуя собственного веса. И тут вспомнила: я ведь бросила старую одежду в корзину для белья, а других вещей у меня не было.
Взять одежду из корзины с грязным бельем мне не позволила гордость. «Раз Хёнджин запер меня здесь, он должен был подготовить и одежду», — подумала я и плотнее обернула вокруг тела свою единственную защиту — белое полотенце. Дрожащими руками я потянулась к ручке и медленно открыла дверь.
В комнате не было ни Хёнджина, ни Феликса. Но прямо перед кроватью, на безжизненном манекене, висело длинное черное платье. Глядя на эту темную ткань, я словно попала под гипноз. Я вышла из ванной и сделала шаг к нему, но внезапно заметила Феликса, стоявшего в тени у двери.
В этот миг я готова была сгореть со стыда. Я тут же спряталась за манекен. Феликс был так сильно смущен, что его лицо покраснело до такой степени, что даже веснушки на щеках стали незаметны. Он вперил взгляд в пол, чтобы не смотреть на меня. В руках у него была одежда.
Феликс: «Хёнджин... хотел, чтобы вы надели это после душа», — произнес он вполголоса, протягивая вещи.
Я подошла, чтобы забрать их. Но стоило мне протянуть руку, как полотенце соскользнуло с моего влажного тела и медленно упало к ногам...
Заметив это, Феликс мгновенно отвернулся к двери. Он бросил одежду на пол, зажмурился и, сорвав с плеч свой пиджак, протянул его мне. В этот момент в моей голове мелькнула мысль:
«Если бы Феликс переодевал меня, пока я была в беспамятстве, разве он реагировал бы так сейчас?»
Значит, это был Хёнджин. Он касался моего беззащитного тела.
От этого стало еще горше, но благородство Феликса, который отдал свой пиджак, даже не взглянув на меня, было таким нежным жестом...
Я быстро накинула пиджак. Феликс, всё так же глядя на дверь, тихо спросил:
Феликс: «Вы оделись?»
С/и: «Д-да...» — едва слышно прошептала я.
Феликс подобрал с пола вещи и аккуратно положил их на кровать. Он изо всех сил старался не смотреть на меня; его взгляд метался между мраморным полом и пустым пространством. Перед тем как выйти, он остановился.
Феликс: «Пока что Хёнджин велел вам носить эту повседневную одежду».
Сказав это, он закрыл тяжелую дверь и ушел.
Я всё еще не могла поверить в случившееся. Несмотря на позор с упавшим полотенцем, уважение и благородство Феликса помогли мне снова почувствовать себя человеком.
Но когда я взглянула на одежду на кровати, кровь застыла в моих жилах. Феликс сказал: «Хёнджин хотел, чтобы вы надели это после того, как выйдете из душа».
Откуда Хёнджин знал, что я в душе? Тот шум, который я слышала — это явно был Феликс, принесший одежду по его приказу.
Значит, Хёнджин следил за мной даже в ванной!
Эта мысль взорвалась в моем мозгу, заставляя сердце биться чаще. Я пошла под воду, чтобы очиститься от грязи, которую он оставил в моей душе. Но я и не подозревала, что в это время его холодный взгляд наблюдал за мной. Я думала, что очищаюсь, а на самом деле стала еще более оскверненной.