Глава 2. Первый шаг в бездну
Я двинулась вперёд, придерживаясь теней. Улицы были почти пустынны — по меркам этой планеты, видимо, была ночь. Светились только странные шарообразные фонари, парящие в воздухе и отбрасывавшие неестественно ровные круги света на тротуар из перламутрового камня.
«Куда идти?» — этот вопрос горел в сознании. План был до гениальности прост: выжить, добраться до космопорта и улететь с этой проклятой планеты. Но как это сделать без денег, документов и малейшего представления о местных порядках?
Внезапно из переулка донёсся шум — приглушённые голоса и звук удара. Я прижалась к стене, затаив дыхание. Из темноты вывалились двое мужчин ашхаритов, явно не из высшего общества — их одежда была проще, а движения резкими. Они волокли какую-то женщину. Не ашхаритку — на ней не было Шидра и её кожа отливала медным оттенком.
— Ещё раз сунешься в наш квартал, краснозадая, — прошипел один из них, — и мы тебя не просто выбросим, а утилизируем через мусорный шлюз. Поняла!?
Женщина выпрямилась, её медное лицо исказила презрительная усмешка.
— Да вы и сами-то здесь только мусор и таскаете, — её голос звенел ледяной язвительностью. — Мечтаете хоть тень ашхаритки в Шидре увидеть? Да она по вашей улице в летающей колымаге пронесётся, и вам даже прах под колёсами её не покажется. Вы для неё ничто, хуже пыли.
Её слова сработали, как удар хлыста по голой коже. Ближайший мужчина, тот, что был грубее, взвыл от бессильной злобы и со всей силы пнул её сапогом в живот.
— Заткнись, отродье! — прохрипел он, пока женщина, захлебнувшись воздухом, согнулась пополам и беззвучно осела на колени. В её глазах теперь плескалась не только ярость, но и настоящая боль, смешанная с горьким торжеством: она попала в самую суть.
Моё сердце заколотилось где-то в горле. Не лезь, Нова. У самой проблем выше крыши. Пройди мимо. Но её взгляд — униженный, яростный, полный отчаяния — был таким знакомым. Таким… земным. Таким родным.
Прежде чем разум успел остановить тело, я сделала шаг из тени.
— Оставьте её, — мой голос прозвучал тише, чем я ожидала, но в тишине ночи он прозвучал, как выстрел.