19 глава (Изабелла)
Сквозь щель в занавесках льется фиолетовый свет, отбрасывая на комнату тени. Чем чаще я моргаю, тем четче предметы обретают форму.
На рисунках, развешанных по стенам, оживают лица, которые смотрят на меня, пока я глубже зарываюсь под одеяло. Но мои легкие все равно горят при каждом вдохе холодного воздуха.
Громкий хлопок лишает всякой надежды снова заснуть. Мышцы ноют, когда я выбираюсь из теплой постели и осматриваю комнату.
Не знаю, какая логика стоит за моими мыслями, но с тех пор, как я попала сюда, спала как убитая. Я никогда не принимала ксанакс всерьез. Просто мне было удобнее иметь его под рукой, если вдруг понадобится. Однако, когда я приехала сюда, мысль о снотворном даже не приходила мне в голову. За два дня я выспалась как за три года.
Вчера Роман не пришел ко мне после завтрака, а сегодня он подбрасывал под дверь еду и всякие перекусы. Еще там была одна роза. На ней было странное пятно, но я все равно оставила ее на прикроватном столике.
Его запахом пропитаны все ткани. Роман не заходит сюда, но одна вещь в этой комнате показывает, что он здесь был: обогреватель в углу.
Уважение Романа к моему личному пространству обычно заканчивается там, где начинается мое физическое благополучие. Любая попытка соблюсти мою просьбу о неприкосновенности частной жизни — или даже притвориться, что я ее соблюдаю, — будет выброшена в окно, как только он узнает, что я выключила обогреватель.
Очередной толчок заставляет меня встать с постели. Я поворачиваю голову в сторону шума за окном и собираю все эмоциональные и физические силы, чтобы вырваться от любого подобия комфорта. По коже сразу бегут мурашки, когда одеяло падает, и я быстроопять натягиваю его на плечи.
Из-за холодного воздуха начинаю кашлять, поэтому тянусь за ингалятором, который лежит на прикроватном столике, и делаю два глубоких вдоха.
Провожу пальцами по кофте Романа, которую ношу последние пять лет. Бирка была срезана, как и на всей его одежде, которую он украл. Смотря на оранжевые линии, я до сих пор помню, как он кусал губы и пыхтел, когда красил белизной свою любимую черную толстовку с капюшоном.
Прогоняя воспоминания, я оглядываю остальную часть комнаты: мои ботинки стоят в ряд, роза красуется на прикроватной тумбочке, рисунки висят на стенах.
Одевшись, хотя и не будучи морально готовой к тому, что меня ждет в этот день, я выхожу из комнаты. В гостиной пылает камин, напротив которого лежит гора подушек, валиков и одеял. На стене напротив проектора висит белая простыня.