Глава V

После окончания награждения и вкусного ужина, все отряды отправились прямиком на дискотеку. Евгений Денисович и Мария Павловна пошли охранять танцплощадку и следить за детьми, велев остальным убраться в актовом зале. За сценой воздух был тише, чем в зале, но вибрации радостного гула всё равно ощущались даже сквозь занавес. Вожатые, выдохнувшие после выступлений и награждения, собрались в маленькой группке у складных стульев за кулисами. Антон поставил колонку на пол и опёрся о стену, потирая затылок.

- Всё прошло лучше, чем я думал, - сказал он, привлекая всеобщее внимание. – Согласны?

- Более чем, - вздохнула Лена, улыбаясь и аккуратно складывая бумаги со списками. – Игорь даже один раз улыбнулся. Значит, всё точно удалось.

Соколов, сидящий чуть поодаль, действительно слегка приподнял уголки губ, поправляя очки.

- Я просто оценил, что все начали вовремя, - буркнул он. – Хаос – дело терпимое, если оно просчитано.

- В этом весь ты, - хмыкнула Екатерина, вытирая руки влажной салфеткой. – А вот я хочу отдельную грамоту за то, что Милена наконец-то выучила текст и не назвала своего персонажа «Мариной» посреди сцены. Это был прогресс.

Дарья стояла чуть в стороне, облокотившись на стеллаж с костюмами, и по привычке перешнуровывала коробку от декораций. Её мысли всё ещё блуждали вокруг сцены. Она вздрогнула, когда рядом возник Александр с бутылкой воды.

- Молодец, режиссёр, - сказал он негромко, протягивая бутылку. – Видел, как ты стояла за кулисами, будто мама перед первым выступлением детей.

Дарья взяла воду и улыбнулась.

- Я просто... старалась не вмешиваться. Они всё сделали сами.

- Так и должно быть, - кивнул он. – И, знаешь, Антону понравилось, я спрашивал. Он даже хочет как-нибудь с тобой что-то поставить. Совместно.

Стрельцова на секунду замерла, приподняв брови.

- Правда?

- Правда, - кивнул с лёгкой улыбкой. – Видишь, иногда «глупая просьба» приводит к неплохим последствиям.

- Это ты всё устроил, - пробормотала она, но голос звучал скорее расстроенно, чем благодарно.

К ним подошла Екатерина, подняв брови.

- Вы о чём тут шушукаетесь?

- Об успехах театра, - быстро ответил Костромин, подмигнув Даше. – Всё прошло на высоте, даже злая мачеха Золушки с королём не перегрызлись, хотя я был готов выносить их со сцены на щите.

- Они просто сдерживали презрение. Профессионально, - фыркнула Катя и хлопнула подругу по плечу. – Ну что, ты довольна?

Дарья кивнула.

- Более чем.

- Отлично, - сказала блондинка. – Потому что завтра у нас спортивный квест, и времени на отдых не будет.

- О, только не это, - простонал Антон, продолжая подпирать стенку. – Спорт намного страшнее театра.

- То-то я думаю, почему ты больше похож на клоуна, чем на спортсмена. – Огрызнулась Катя, показав парню язык.

Актовый зал уже был практически убран. Дарья сидела на сложенной кулисной кулисной ткани и задумчиво вертела в руках ленту от декорации, опустив глаза. Лебедева подошла сзади и, не говоря ни слова, села рядом. На несколько секунд повисло молчание.

- Ты, вроде, только что поймала момент личного триумфа, - тихо сказала она, - а лицо, как будто кто-то переиграл твою самую любимую роль.

Девушка усмехнулась, не глядя на подругу.

- Прости, просто... немного странное чувство.

- Странное – это когда твоя злодейка-мамаша держится за руку с королём, которого она люто ненавидит. А у тебя, кажется, что-то глубже, - Катя внимательно посмотрела на неё. – Это из-за Антона?

Подруга кивнула.

- Знаешь, когда я вчера в панике ляпнула Саше ту глупость... я думала, он посмеётся и забудет. А он ведь действительно всерьёз решил помочь.

- Ну, он человек слова, - пожала плечами блондинка. – А ещё, он тебя, видимо, уважает.

- Да, прошептала Дарья. – Уважает. Но считает, что я влюблена в Антона. И теперь Антон ходит рядом, улыбается... И он милый, правда. Но не моё.

- А вот теперь, наконец, правда, - тихо сказала Катя. – Это не Антон. Это Саша. Не лги хотя бы мне, - мягко сказала она. – Я всё поняла ещё на той дискотеке. И сейчас, когда ты смотришь в пол вот с этим выражением. Не потому что он что-то не так сделал, а потому что он всё сделал по правилам, как друг, а тебе хотелось чего-то другого.

Даша слабо кивнула, и на её губах появилась усталая, почти виноватая улыбка.

- Это ужасно нелепо, да?

- Это нормально, - ответила Катя, кладя руку ей на плечо. – Просто... ну, может, не время и не момент. Или он просто не замечает. Ты же знаешь, какие они – эти вежливые, галантные, слишком внимательные, но не в ту сторону.

Стрельцова чуть слышно засмеялась, уже без печали.

- Да, очень не в ту.

- Ничего, у нас ещё вся смена впереди, - подмигнула Екатерина. – Может, кто-нибудь ещё скажет какую-нибудь глупость. Только не ты. Ты уже использовала свой шанс.

- Ага, теперь расплачиваюсь неловкостью.

Остальные вожатые убрали оставшиеся последние хлопоты. Возле стен уже стояли аккуратные стопки стульев, и пол сиял от свежего подметания.

- Кажется, всё, - сказал Александр, оглядев зал. – Молодцы, команда.

- Надеюсь, без нас там мелюзга ещё не начала строить баррикады из колонок, - хмыкнул Антон, отряхивая руки.

Они направились за кулисы, где Катя и Даша как раз заканчивали разговор. Подойдя, Саша с привычной вежливостью наклонил голову.

- Девушки, актовый зал приведён в порядок, можем выдвигаться. Наши отряды, думаю, уже соскучились.

Дарья быстро вытерла ладонью лицо, стирая след недавних эмоций, и выдавила лёгкую улыбку. Группа вожатых дружно направилась к выходу, оставляя за спиной убранный актовый зал и пряча в себе следы не только работы, но и личных переживаний.

                                                                                            ******

На танцплощадке, раскинувшейся под открытым небом, вовсю звучала бодрая поп-музыка. Дети смеялись, хлопали и крутились под ярким светом фонарей. Дискотека шла полным ходом, придавая летнему вечеру особую лагерную атмосферу. Как только вожатые вышли из-за угла, Антон моментально оживился, словно в нём включили внутренний мотор. Он сорвался с места и весело побежал к своему пятому отряду, напевая под музыку. Уже через мгновение он танцевал среди детей, вращаясь и хлопая в ладони. Дети, заразившись его энергией, тут же подхватили танцы, словно перед ними стоял ещё один подросток, а не взрослый человек. Екатерина, идущая чуть позади, закатила глаза, выдав с лёгкой усмешкой, что он «похож на шута». Лена, едва уловимо улыбаясь, подошла к своему отряду, ловко подмечая, чтобы никто не остался в стороне. Игорь, привычно чуть отстранившись, прислонился к дереву неподалёку, внимательно наблюдая за шестым отрядом, словно считывая с них не танцы, а формулы. Даша нашла глазами своих девочек из седьмого. Те, захваченные ритмом, танцевали в кругу. Алина и Зарина, будто забыв обо всех перипетиях, смеялись вместе, в то время как Афина периодически косилась в сторону восьмого отряда. Точнее, в сторону того, кто стоял неподалёку с каменным лицом и всё же иногда попадал в такт музыке.

Под грохот басов и переливы света танцплощадка будто жила своей жизнью: все отряды слились в единый поток веселья. Где-то ближе к центру малыши из первого и второго отрядов прыгали в такт, повторяя простые движения за вожатой Катей, которая терпеливо и с улыбкой водила для них хоровод. А чуть дальше – старшие восьмой и седьмой отряды, будто стояли на границе между детством и чем-то новым: там были уже и смех, и полуфлирт, и энергичные танцы. Зарина уговаривала Афину вновь выйти в центр круга, где девочки плясали под популярный трек.

- Ну давай! – кричала она сквозь музыку. – Забудь ты про этого Тихонова, давай зажжём, как в позапрошлом году на третьей смене!

Милевская, сдерживая смешок, всё же позволила себя утащить в гущу девчонок. В голове невольно всё ещё подкрадывалась последняя сцены, и рука, сжатая в "дуэте" с Лёшей, будто до сих пор ныла от того намеренного давления. Но музыка делала своё дело: сердце начинало биться быстрее, но уже от ритма, а не от раздражения. На другом конце танцплощадки Боря Демиров вёл вокруг себя младших из третьего и четвёртого, изображая не то вертолёт, не то истребитель. Арсений же стал местной звездой – девочки из разных отрядов хихикали, глядя, как он феерично двигается в центре танца, словно забыл про всю постановку, про свою «корону принца» и вообще всё остальное.

Алексей стоял у самого края танцплощадки, скрестив руки. Он не танцевал, но его взгляд то и дело цеплялся за Афину, будто выискивая в ней что-то, чего сам не мог понять – раздражение, ревность или просто привычную неприязнь. Они снова встретились глазами, буквально на миг. Ни он, ни она не отвели взгляд первыми. Только музыка сменилась, и толпа захлопала в ритм, разбавив это невидимое противостояние.

- Ух ты, как вы тут раскачались! – раздался весёлый голос Зарины, когда она подбежала к Борису и Арсению. – Прямо новая сборная лагеря по дискотечному марафону.

- Ага, только у нас принц без короны и фея без волшебства. – пробормотал Арс.

- Главное – настроение есть, - ответила Алина, неожиданно возникшая рядом. – А всё остальное уже не имеет значения.

И они снова закружились в танце. В этот момент казалось, что весь лагерь – это маленький остров веселья, освещённый фонарями, где даже недопонимания и обиды могут раствориться хотя бы на вечер в танце, музыке и подростковом хаосе. Музыка, ещё пару минут назад весёлая, стала ещё оглушительней, словно самому лагерю не хватало сумасшедшего веселья. Очередные ноты расплылись в воздухе, и светильники над танцплощадкой зажглись ещё ярче, переходя на светодиодное освещение. Сёстры Бавины хохотали над чем-то, держась за руки. Борис в этот момент учил кого-то из младших детей танцевать волну, а Арсений бросался в ответ движениями в стиле танцев нулевых. Афина танцевала рядом с этим хаосом уже чуть расслабленная – но только до того момента, пока мимо неё не прошёл Тихонов. Он не глянул на неё, не сказал ни слова, но, как назло, зацепил плечо.

- Аккуратней можно? – развернулась она, резко и громко, перекрикивая даже музыку.

Алексей остановился. Развернулся, и в его лице не было ни тени извинения.

- Может, не стоило стоять посреди прохода? – сухо отозвался он, глядя ей в глаза.

- А может, не стоило давить мне руку на сцене? Или это тоже «нечаянно»?

- Не знаю, о чём ты, я просто сыграл свою роль. Или ты не выдерживаешь конкуренции даже в шутливой Золушке, «Арфа»?

Её лицо тут же потемнело. Вокруг уже притихли – Зарина испуганно переглядывалась с сестрой, Арсений осторожно отступил вбок, понимая, что начинается что-то не слишком приятное.

- Ты... - Афина замялась, будто борясь с собой, - всегда был самодовольным, даже в прошлом году!

- Лучше быть самодовольным, чем вечно язвительной, - спокойно ответил он, со слышимой холодной злостью в голосе.

Секунда. Две. Никто не двигался. Но первой отвела взгляд Милевская – не потому, что проиграла, а потому что поняла: их перепалка затягивается, и сейчас они испортят вечер всем.

- Я пошла, - бросила она девочкам из своего отряда, - мне хватило.

И, развернувшись, быстро ушла с танцплощадки. Зарина молча стояла, кидая на Тихонова укоризненные взгляды. Сам же юноша замер, крепко сжав губы. Рядом прошёл Арс, коротко хмыкнув:

- Вот и сказка закончилась, да?

- Она и не начиналась, - буркнул Алексей, не глядя на него.

Афина исчезла в полумраке лагерной дорожки, уводящей от танцплощадки. Её шаги были быстрыми, почти злыми. Она чувствовала, как в груди всё ещё пульсирует обида, перемешанная с раздражением и чем-то ещё. Глупо. Она не должна была так реагировать, не должна была вообще с ним говорить. Но всё вышло как-то само, словно они вновь оказались в прошлом году, где каждый их диалог превращался в схватку. На дискотеке, тем временем, музыка снова заиграла – лёгкий поп-трек, чтобы растянуть вечер, пока дети окончательно не разойдутся. Зарина обеспокоенно посмотрела в ту сторону, куда ушла подруга.

- Вот блин... - пробормотала она и метнулась было вслед, но сестра остановила её, взяв за руку.

- Подожди, дай ей побыть одной и остыть.

- Я просто...не хотела, чтобы это всё снова началось. Они, вроде, держались всё это время, даже в постановке справились. А тут...

Алина хмыкнула.

- «Справились» - это громко сказано. Ты видела, как они руки жали? Думала, все кости друг другу переломают.

Арсений толкнул друга плечом.

- Эй, ты норм?

- Да, - отрезал тот. – Всё хорошо.

- «Хорошо» - это когда ты не выглядишь так, будто сейчас сожжёшь лагерь взглядом, - хмыкнул Боря с другой стороны, пытаясь разрядить обстановку, но юноша ему не ответил. Он просто отошёл в сторону, забрасывая руки в карманы и отворачиваясь от всех.

Музыка продолжала играть, дети – танцевать, но у нескольких людей на площадке настроение уже необратимо изменилось. Милевская свернула с освещённой дорожки, ведущей от танцплощадки, и углубилась в небольшую рощицу между столовой и спортплощадкой. Здесь было тихо, лишь редкие звуки сверчков и далёкая музыка напоминали, что лагерь ещё не спит. Она остановилась у скамейки, где днём дети переобувались перед футболом, села, скрестив руки на груди. Её дыхание постепенно выравнивалось, но сердце всё ещё билось с обидной частотой. Она чувствовала, как внутри снова накатывает злое, бессмысленное раздражение. Зачем она вообще пошла на эту дурацкую дискотеку? Зачем поверила Зарине, что всё будет весело? Зачем вообще приехала в лагерь?

- И, конечно, именно он должен был снова всё испортить, - пробормотала девочка себе под нос.

Снова вспыхнули в памяти: холодный, сдержанный голос Алексея, его насмешливый взгляд, это вечное «я всё делаю правильно, а ты – нет». Даже в их финальной сцене он сжал её руку так, будто хотел проучить за каждое слово, сказанное ещё в прошлом году. Она прижала пальцы к вискам. Уходить с танцплощадки было слабостью, она это знала. Но остаться – означало бы выносить ещё и взгляды, шёпоты, возможно, даже комментарии Арсения. А ей хотелось тишины, просто прийти в себя. Послышались шаги. Лёгкие, осторожные. Афина резко подняла голову, насторожившись, но это была нее Зарина, не Алина, даже не кто-то из отряда. Перед ней стояла её вожатая – как всегда спокойная, держа в руках маленький плед.

- Я подумала, ты замёрзла, - тихо сказала она. – Там всё в порядке, дискотека подходит к концу.

Она укутала свою подопечную, не произнося ни слова. Это немного отогрело изнутри.

- Спасибо, Дарья Андреевна, - пробормотала девочка, не поднимая взгляда.

Вожатая села рядом, не нарушая тишины. Они молчали минуту, другую. Потому Милевская выдохнула:

- Он доводит меня. Всегда.

- Понимаю, - кивнула. – Но это ты выбрала уйти, а не он.

Это было честно. Даже чересчур.

- Да, - глухо ответила Афина. – Потому что если бы я осталась, то...могла сказать что-нибудь, о чём потом явно пожалела бы.

- Иногда уйти – лучший выбор. Особенно когда ты не готова прощать.

Дарья Андреевна мягко встала.

- Дискотека заканчивается. Можешь остаться тут, я скажу девочкам, что ты в порядке. Или можешь вернуться, никто не осудит. Но не задерживайся, скоро отбой.

И она ушла, оставив Афину наедине с собой и своими мыслями. Она сидела на скамейке ещё пару минут, глядя перед собой в темноту. Плед согрел тело, но не душу. На душе, наоборот, будто снова закипало. Не слёзы – нет, ей не хотелось плакать. Хотелось действовать так, как она умела: «если он думает, что может снова выводить меня из себя и всё сойдёт с рук...То он плохо помнит, с кем имеет дело» - подумала она, сжав края скамейки обеими руками. На глаза тут же нахлынули воспоминания, как прошлым летом она подложила Алексею скрепки в носки – он потом час не мог понять, почему они так странно колются. Или как он, в отместку, приклеил её любимую майку к шкафчику клеем-карандашом. Их вражда была эпичной, настоящей войной. И, что самое важное – весёлой. Даже если злой. Даже если временами слишком. Девочка вдруг хищно усмехнулась: «Хочешь играть? Будет тебе игра». С этими мыслями она встала, расправила плечи и бодро направилась к домику, в голове уже прикидывая, где его сменка, какие у него привычки остались с прошлого года и в какой момент он особенно уязвим. Афина знала Алексея, ведь он – идеальный противник.

- Считай, объявлена война, Тихонов, - прошептала она себе под нос, входя в домик своего отряда, - и на этот раз ты проиграешь.

Через час в домиках уже гасили свет. Отбой. Вожатые, как обычно, заглядывали в комнаты, проверяя, всё ли в порядке. Двери закрывались, шёпоты стихали, и лагерь начинал погружаться в привычную ночную тишину. Но в комнате одного из домиков тишина была обманчива. Милевская лежала на кровати, лицом к стене, в полной темноте. Она ждала. Знала, что минут через пять начнётся планёрка вожатых – значит, никто не будет патрулировать коридор хотя бы полчаса. Этого вполне хватит. Когда за окном зазвенели шаги, она плавно поднялась с постели, осторожно надела кроссовки и, словно кошка, проскользнула к двери. Молчаливый взгляд – всё спокойно. Ни скрипа, ни шороха. Только тихий, ритмичный стук сердца в груди. Она знала, какая именно сменка принадлежит Тихонову, всё ещё с прошлого года. У каждого отряда была своя этажерка с обувью, которая располагалась снаружи домиков. Она спустилась по лестнице на цыпочках, засунув руки в карманы, полные мелких камней, собранных с задней территории лагеря. Подойдя ближе к домику восьмого отряда, её взгляд мигом зацепился за кроссовки Алексея. Она не стала их доставать – только приподняла стельки и равномерно высыпала туда горсть камней. Плотно прижала, чтобы не сразу почувствовалось, чтобы эффект настал спустя некоторое время – неожиданно, резко, раздражающе. Потом – обратно. Бесшумно, тихо, по одной ступеньке. Зайдя в домик и оказавшись в дверях своей комнаты, была та же картина – мирно спящие силуэты. Она снова нырнула под одеяло и прикрыла глаза, но на губах гуляла тень ухмылки. «Пусть начнётся первое утро войны» - подумала она.

*****

Вожатская комната наполнилась мягким светом лампы, запахом вечернего чая и тихими голосами. Несколько кружек уже стояли на столе, кто-то лениво тянулся за печеньем, кто-то листал блокнот с заметками по отряду. День был насыщенный – конкурс, подготовка, выступления, а после ещё и дискотека. Все выглядели как будто на выдохе.

Дарья вошла одной из последних – тихо прикрыла за собой дверь, мельком осмотрев комнату. У стены, сгорбившись на стуле, сидела Екатерина. Волосы были растрёпаны, лицо – будто стёрли эмоции. В руках – чай, который она не пила, а просто держала, чтобы не провалиться лицом в стол.

- Кать, ты как? – тихо спросила Даша, опускаясь рядом.

- Жива...физически, - прошептала она, глядя стеклянными глазами куда-то вдаль. – Мои девочки сегодня решили, что скакать на кроватях – это творчество, а кидаться подушками – форма самовыражения.

- Похоже, твой первый отряд победил в конкурсе анархии, - хмыкнул Антон с другого конца стола. Лебедева была настолько вымотана, что даже не ответила на его колкость.

Мария Павловна и Евгений Денисович обсуждали, кто из малышей танцевал особенно вдохновенно. Игорь молчал, делая пометки в своём блокноте, а Лена пересчитывала списки – как всегда, трижды, чтобы быть уверенной. Александр стоял у окна, задумчиво глядя в темноту, прислушиваясь к разговорам. И тут дверь открылась – неспешно, размеренно. Вошёл Юрий Сергеевич. Спокойный, с той самой невозмутимой уверенностью, которая сразу заставляла всех собраться. Он кивнул всем, занял своё место во главе стола, взял в руки блокнот и оглядел коллег.

- Ну что, друзья, - начал он, - день был насыщенный. Конкурс прошёл отлично, дети довольны, зал цел. Это уже победа.

Кто-то усмехнулся, кто-то кивнул.

- Отряды справились, особенно хочу отметить вторую половину дня. И, конечно, отдельное спасибо Александру за ведение мероприятия, и Лене, Игорю и Екатерине за работу жюри.

- Мы сгорели морально, - простонала Катя и уткнулась в кружку.

Юрий Сергеевич хмыкнул, но потом снова стал серьёзным:

- Завтра будет легче. Но, как всегда, с утра – зарядка, линейка, завтрак. Будет объявление спортивного квеста. Даю вам минут десять на личное, потом идёте по домикам. Не забудьте распределить свои роли на завтрашний конкурс.

Комната немного оживилась, кто-то потянулся, кто-то засмеялся. Было ощущение усталого, но тёплого лагерного вечера, когда всё уже сделано, и можно хоть немного побыть в спокойствии и тишине. Как только за старшим вожатым закрылась дверь, повисла короткая тишина, будто все на секунду ждали сигнала, что можно расслабиться. А затем, как по щелчку, вожатская вновь ожила.

- Только не просите меня бегать, - простонала Екатерина, закидывая голову на спинку стула. – Я сегодня едва выжила с первыми гномами.

- Тогда тебе контрольная точка, Каракатька, - легко отозвался Антон, по привычке уже перебирая бумажки. – Скажем, станция «болото». Будешь следить, чтобы никто не «утонул».

- Главное, чтобы никто не «утонул» в слезах, - добавила Мария Павловна, хохотнув.

- Я могу быть на старте, - предложила Лена. – У меня со списками и регистрацией всегда порядок.

- А я финиш возьму, - тихо сказал Игорь, не отрывая взгляда от блокнота. – Подведу итоги, сверю баллы.

- Саш, ты же сам квест разрабатывал, - напомнил ему Евгений Денисович, чуть приподняв бровь. – Значит, ты и ведущий?

- Ведущий, режиссёр и, по совместительству, главный клоун, - усмехнулся он. – Ну, разу уж сам всё придумал – мне и страдать.

- Только не забудь мегафон, - вставил Антон. – Без него детей перекричать нереально.

- Я могу сопровождать младшие отряды, - сказала Мария. – Они точно заблудятся в первом же кусте.

- Я с тобой, - отозвался Женя. – Будет веселее.

Дарья сидела в стороне, внимательно слушая. Екатерина, перехватив её взгляд, тихо фыркнула:

- Ну что, может, завтра ты снова будешь таскать коробки, а мы подкинем ещё пару «добровольцев»?

Стрельцова усмехнулась, но промолчала. Её мысли были где-то между квестом, Александром и...неясным ощущением, что завтрашний день принесёт что-то неожиданное.

Планёрка вожатых подошла к концу. Комната постепенно наполнилась тихими разговорами и зевками – день выдался насыщенным, и усталость чувствовалась в каждом движении.

Вожатская медленно опустела: кто-то лениво подтягивался, кто-то собирал разбросанные бумаги и кружки, кто-то уже натягивал худи. Екатерина, с лицом зомби, встала и пробормотала:

- Я больше не чувствую ног.

Антон, как всегда весёлый, щёлкнул пальцами и, поправив кепку, расправил плечи:

- Ну что, доброй ночи, коллеги! Завтра нас ждёт утомительный квест...и чья-то боль в коленях.

- В твоих, надеюсь, - фыркнула Лебедева, уже направляясь к выходу. – Самое время страдать за харизму.

Один за другим вожатые начали расходиться. Мария Павловна на ходу подхватила кофту и кивнула Евгению Денисовичу. Они молча переглянулись и ушли вместе. Лена кивнула остальным, натянула капюшон и растворилась в прохладной темноте. Дарья задержалась – допивала чай, уже почти ледяной. Рядом с ней, потянувшись, встал Александр. Он ждал её, прислонившись к косяку двери.

- Идёшь? – мягко спросил он.

- Да, - девушка встала и устало улыбнулась.

Они пошли вместе по центральной дорожке лагеря. Слева и справа – по четыре аккуратных домика. Первый напротив второго, третий – четвёртого, и так до восьмого. Тропинка, покрытая гравием, едва поскрипывала под ногами. По домикам уже почти стихли звуки – лёгкий смех, приглушённые разговоры и редкое бряцанье фонариков. В окнах гас свет, один за другим домики засыпали.

- Завтра снова на ногах с утра, - начал Александр.

- Как и всегда, - Даша кивнула, пряча руки в карманы.

Когда они подошли к развилке, где дорожка раздваивалась: налево – к седьмому домику, направо – к восьмому, то на мгновение остановились. В домиках всё было тихо, только ночной воздух шевелил листья деревьев.

- Спокойной ночи, - сказал он.

- Спокойной, - ответила, и, развернувшись, медленно пошла к своему домику.

Внутри, в обеих комнатах девочек, уже было тихо. Кто-то сопел, кто-то переворачивался в кровати, кто-то что-то тихо бормотал сквозь сон. Стрельцова присела на свою кровать, кинула взгляд на тумбочку, где лежала растрёпанная распечатка сценария «Золушки», и впервые за весь день позволила себе немного расслабиться. Тем временем, в других домиках вожатые уже занимали свои привычные места. Лена проверила, что у всех одеяла на месте. Игорь, как обычно, сел на кровать, слушая тишину. Антон ворвался в четвёртый домик, моментально начав шёпотом веселиться с ещё неспящими мальчишками, прежде чем угомониться. Екатерина, измотанная, еле дотащила себя до своей койки в первом отряде. Наступила ночь. Лагерь заснул. А впереди был ещё один насыщенный день.