Глава III

На краю дискотеки, где тени от света падали на дорожку, стояли вожатые, словно отдельный, спокойный остров среди бушующего моря подростков. Евгений Денисович, с характерной серьёзностью в каждом движении, разговаривал с Марией Павловной. Он говорил что-то важное, с расстановкой, слегка нахмурившись, как будто даже здесь не мог полностью выключить в себе организатора и контролёра. Мария слушала его с лёгкой, насмешливой улыбкой, время от времени перебивая шуткой или дёргая его за рукав – её живость и озорство буквально искрились рядом с его строгостью. Немного поодаль стоял Игорь. Он, как обычно, держался в стороне от общего разговора. Его очки скользили вниз по носу, и он то и дело поправлял их лёгким движением пальца. Соколов лениво сканировал толпу – скорее, по обязанности, чем из интереса. Казалось, он был здесь телом, а разум его витал где-то очень далеко, анализируя что-то своё, совсем не связанное с яркой, шумной дискотекой. Лена Ковалёва, скромная и спокойная, следила за своим отрядом – взгляд заботливый, внимательный. Она не вмешивалась без надобности, просто незримо присутствовала рядом, словно тихая гарантия того, что, если что-то случится, помощь будет рядом.

Даша стояла чуть в стороне от всех. Она прижимала к груди сложенные наугад руки, как будто защищаясь от чего-то. Вся её концентрация была направлена только на одного человека. Александр. Он, как всегда, был центром любой компании. Весёлый, галантный, приятный. Костромин рассказывал что-то своим мальчишкам из восьмого отряда, периодически жестикулируя и мягко улыбаясь. Казалось, он источает свет сам по себе, без всяких фонарей. Дарья украдкой смотрела на него, словно боясь, что кто-то заметит. Но её глаза то и дело невольно останавливались на нём. Она видела, как он наклоняется ближе к Демировым, что-то шутит, потом смеётся вместе с ребятами. В сердце у неё, кажется, что-то дрожало и плавилось одновременно.

- Господи, Даша... - донёсся раздражённый голос рядом. Она вздрогнула и повернулась. К ней подошла Екатерина, вся в лёгком возмущении и искренней заботе. Лебедева скрестила руки на груди, подняв брови, - Ты сейчас дыру на нём прожжёшь, - пробормотала она. – Может, хватить на него уже глазеть, а? – Даша, покраснев, отвела взгляд.

- Я не...я просто смотрела...

- Да-да, конечно, «просто смотрела», - усмехнулась Катя. – Ты и в университете на него «просто смотришь». Знаешь, что делают нормальные люди в таких случаях?

Даша молчала, застыв, словно школьница, пойманная за чем-то запретным. Подруга склонила голову на бок, её голос стал чуть тише:

- Идут и признаются. Или, хотя бы, разговаривают. А не стоят с лицом, как будто увидели святыню.

Стрельцова опустила взгляд и сжала пальцы в кулаки. Сам Александр, впрочем, ничего не замечал. Он был занят разговором и заливался смехом, не подозревая о том, какой ураган эмоций крутится всего в нескольких метрах от него. Музыка снова рванулась вверх, толпа закружилась, а две вожатые остались стоять на краю этой карусели – одна, полная сомнений, другая, полная решимости вытолкнуть подругу в большую игру под названием «счастье».

- Всё, - решительно сказала Екатерина, хватая Стрельцову за локоть. – Я больше не могу на это смотреть.

- Нет-нет-нет, Катя, подожди! – в панике зашептала Даша, пытаясь вырваться, но подруга была непреклонна. Она с улыбкой доброго тирана потянула подругу вперёд, прямо в сторону Костромина.

- Сама ты не дойдёшь никогда, - продолжала она, перекрикивая музыку. – Придётся помогать.

Дарья пыталась замедлить шаг, спотыкаясь на ровном месте, сердце колотилось так громко, что казалось – его сейчас услышат все. Александр стоял спиной к ним, по-прежнему весело болтая с восьмым отрядом.

- Катя, я убью тебя, - шипела она.

- Потом убьёшь, - невозмутимо бросила Лебедева.

И в следующий момент она резко подтолкнула Стрельцову вперёд, не сильно, но достаточно, чтобы та буквально врезалась плечом в Костромина.

- Ой! – вырвалось, прежде чем она успела хоть что-то сообразить.

Александр обернулся. Его весёлое лицо озарилось улыбкой.

- О, Дарья Андреевна, добрый вечер, - обратился к ней официально, в присутствии своего отряда. – Что-то случилось?

Шатенка застыла. В голове словно оборвались все мысли. Она глупо хлопала глазами, чувствуя, как щёки мгновенно заливаются краской.

- Я...эээ... – начала она, отчаянно ища слова. – Я просто смотрела...то есть, шла сюда...к ребятам.

Катя, стоящая в стороне, тихо фыркнула от сдерживаемого смеха. Костромин улыбнулся.

- Отлично, заходите, - он сделал широкий жест, приглашая её в их маленький круг. – Мы тут обсуждаем, кто лучше всех танцует на дискотеке.

Ребята из восьмого отряда захихикали. Дарья нерешительно улыбнулась. Паника понемногу уступала место странному, тёплому ощущению: может быть, не всё так страшно? Где-то в стороне Екатерина довольно улыбалась, скрестив руки на груди. «Наконец-то», - подумала она. – «Начало положено».

Весёлая, бешеная музыка вдруг оборвалась, словно кто-то щёлкнул выключателем. На секунду повисла странная, почти осязаемая тишина. Потом из динамиков заиграла тихая, протяжная мелодия – первая медленная песня вечера. Свет фонарей стал мягче, как будто всё пространство вокруг стало чуть теплее и тише. На танцполе ребята притормозили, неуверенно переглядываясь. Александр, как ни в чём не бывало, хлопнул ладонями и громко крикнул своему отряду:

- Ну что, джентльмены! – его голос звучал весело и чуть насмешливо. – Пора проявить мужество. Идите приглашать девушек на танец. – Ребята дружно загудели в ответ, кто-то с энтузиазмом, кто-то со смущённым смехом, а кто-то с театральным возмущением. – Давайте, не стесняйтесь, - добавил он, подмигивая, - особенно девочек из седьмого отряда!

Смех пронёсся волной. Мальчишки, переговариваясь и толкая друг друга локтями, начали подходить к девочкам, кто краснея, кто напоказ уверенно. Танцпол постепенно наполнялся парами. Вожатые, стоявшие у края площадки, наблюдали за этим действом, переговариваясь между собой.

Дарья осталась рядом с объектом своего воздыхания и внезапно осознала, что вокруг почти никого не осталось – их ребята ушли танцевать, а остальные вожатые переговаривались между собой где-то вдалеке. И теперь она стояла одна, прямо напротив него. Он улыбался – легко, расслабленно, совсем не напрягаясь этой внезапной тишиной между ними. Стрельцова почувствовала, как бешено забилось сердце. Нужно было что-то сказать. Что-то срочно! И, прежде чем её разум успел вмешаться, она выпалила первое, что пришло ей в голову:

- Слушай, ты не мог бы... - она замялась на полуслове, но уже поздно было отступать. – Не мог бы помочь мне сблизиться с Антоном?

На мгновение наступила тишина, словно даже музыка в динамиках стала звучать тише. Костромин моргнул, потом удивлённо вскинул брови.

- С Морозовым? – переспросил он, будто не сразу понял. Даша поспешно закивала, сама не веря, в то, что только что ляпнула.

- Да...ну, он, вроде как, хороший...весёлый... – лепетала она, чувствуя, как краснеет до корней волос. – А я, ну.. – она беспомощно развела руками, - я не очень умею общаться.

Брюнет смотрел на неё с лёгкой, странной полуулыбкой, в которой перемешались удивление, веселье и...что-то ещё. Как будто он видел её насквозь, но решил не давить. Он коротко рассмеялся – негромко, почти дружески.

- Ладно, - протянул он. – Поможем тебе с Антоном.

Стрельцова улыбнулась – натянуто, неловко. Она не знала, радоваться ей или провалиться сквозь землю. Но, по крайне мере, теперь между ними снова было движение, разговор, а не неловкая тишина. Музыка тихо струилась над площадкой. Пары медленно кружились в танце. А где-то в самой глубине души Дарья чувствовала: каким бы неправильным ни был её порыв – он всё-таки стал маленьким шагом вперёд.

*****

Постепенно музыка начала стихать, словно танцпол начинал дышать реже и тише. Последние аккорды медленной песни плавно растворялись в тёплом, ночном воздухе. Фонари всё ещё мягко мерцали над площадкой, но в атмосфере уже чувствовалась усталость – и у ребят, и у вожатых. По периметру площадки вожатые начали собираться возле своих отрядов. Кто-то окликал детей по именам, кто-то жестами собирал своих в кучку, кто-то устало подзывал, чтобы те поскорее подтягивались. Даша, ещё немного растерянная после странного разговора с Александром, неторопливо направилась к своему отряду. Она чувствовала себя так, словно плыла по лёгкому течению событий, ещё не до конца осознавая, куда её вынесет дальше. И тут из толпы легко пробилась Лебедева. Блондинка быстро подошла к подруге, ловко лавируя между группками детей.

- Ну? – с заговорщической улыбкой начала она, встав сразу рядом с подругой. – Ну-ну-ну, колись! Как всё прошло? О чём говорили? – её глаза сияли весёлым нетерпением. Дарья густо покраснела, поправила очки и опустила взгляд на свои кеды.

- Да ничего особенного... - пробормотала она.

- «Ничего особенного»? – переспросила Катя, подозрительно прищурившись, - Вы стояли вдвоём почти десять минут, пока все остальные уже вовсю танцевали! О чём вы так мило трещали?

Стрельцова нервно хихикнула.

- Я попросила его...помочь мне слизиться с Антоном, - выпалила она на одном дыхании.

Екатерина округлила глаза на секунду и остолбенела.

- Ты...попросила что?! – почти воскликнула она, прикрыв рот ладонью. Даша виновато пожала плечами.

- Ну, я растерялась. Нужно было что-то сказать, и...это было первое, что пришло в голову.

Лебедева ошеломлённо посмотрела на подругу, а потом вдруг рассмеялась – искренне, весело, от всей души.

- Боже, Дашка, ты – просто королева глупых действий! – выдохнула она сквозь смех. – Теперь он точно будет о тебе думать. Правда, не совсем так, как хотелось бы...

Стрельцова закрыла лицо руками, густо покраснев.

- Я хочу провалиться сквозь землю...

- Рано ещё, - весело сказала Катя, похлопывая её по спине. – Всё только начинается.

Тем временем, вокруг уже окончательно формировались отрядные кучки: мальчики и девочки собирались парами и тройками, смеясь, переговариваясь, сонно протирая глаза. Вожатые проверяли, чтобы все были на месте, готовясь вести своих подопечных обратно в корпуса. Ночь медленно опускалась на лагерь, обещая, что завтрашний день будет полон новых волнений, глупостей и, может быть, первых шагов к чему-то важному.

*****

Утро встретило лагерь лёгкой прохладой и золотистым светом. Солнце, ещё робкое и мягкое, медленно поднималось из-за леса, разливая свои первые тёплые лучи по крышам корпусов, по влажной после ночной росы траве и по пыльным тропикам. Где-то на задворках заулыбались проснувшиеся цветы, птицы лениво перекликались в кронах деревьев. Лагерь постепенно начинал просыпаться – нехотя, сонно, растягивая этот момент между снами и новым днём.

Двери домиков начали открываться одна за другой. Вожатые, ещё с припухшими от сна глазами, но уже собравшиеся, расходились по комнатам. У каждого в руках был свой «арсенал»: кто-то стучал в ладоши, кто-то включал весёлую музыку на телефоне, кто-то просто шутливо орал из коридора. Дарья с хвостиком, торчащим чуть набок, осторожно заглядывала в комнаты своего отряда. Она старалась говорить мягко, но настойчиво:

- Девчонки, встаём! Зарядка на свежем воздухе – это замечательно, клянусь.

Многие дети лишь ворочались под одеялами, издавая стоны недовольства. Кто-то зарывался с головой в подушку, кто-то кричал: "Пять минут ещё, ну пожалуйста!». Тем временем, Евгений Денисович, бодрый, как всегда, шутливо командовал на весь коридор:

- Отряды, подъём! Даю ровно три минуты, потом буду нести ведро холодной воды.

Рядом с ним шла Мария Павловна, хитро посмеиваясь.

- Ты бы лучше ведро кофе принёс, - поддевала она его. – Для нас же, а не для детей.

Игорь, как всегда, спокойный и невозмутимый, медленно шагал вдоль своего коридора, постукивая костяшками пальцем по дверным косякам.

- Просыпаемся, - просто говорил он, поправляя очки.

А вожатая Лена мягко будила своих девочек, присаживаясь на край кроватей и легонько тряся за плечо, в то время как Катя, подобно урагану, влетала в комнаты своего отряда, смеясь.

На улице уже начали собираться самые бодрые: мальчишки в мятой спортивке, девочки, быстро натягивающие кофты на пижамы. Они строились перед корпусами, сонные, растрёпанные, но потихоньку оживляющиеся. Зарядка обещала быть весёлой – с музыкой, шутками и неизменным криком бодрости от Зорина Сергея Ивановича – физрука. Лагерь окончательно просыпался, зевая и потягиваясь в новом дне, полном обещаний и смеха.

После весёлой зарядки, под бодрую музыку и под крики физрука, дети, наконец, были отпущены к умывальникам. Лагерь гудел, как улей: все галдели, перебивая друг друга, натягивали кроссовки на ходу и торопились на уличную умывальную площадку – ряд длинных раковин под навесом, где вода весело журчала в открытых кранах. Свежий утренний воздух наполнялся визгами и смехом. Седьмой и восьмой отряды подошли к умывальникам почти одновременно. На миг повисла тишина – напряжённая, будто перед сражением. Мальчишки молча переглянулись.

И началось...

Кто-то первым плеснул водой на соседа. Тот, недолго думая, ответил залпом целой струи прямо в лицо. Через секунду между умывальниками закрутилась настоящая водяная битва. Брызги летели во все стороны, поднимая капли на солнце, словно мельчайшие радуги. Алексей, конечно же, попытался вернуть порядок, пытаясь крикнуть:

- Хватит, сейчас все насквозь промокнем!

Но его почти никто не слушал, даже его собственный отряд. Особенно Арсений, который, хохоча, специально налил полные ладони воды и плеснул ею в своего брата. Боря тут же ответил, и через мгновение они уже кидались водой, как на пиратском корабле. Вожатые пытались хоть как-то навести порядок. Евгений Денисович, увидев весь этот водяной хаос, только тяжело вздохнул.

- Смена только началась, а я уже хочу домой...

Антон, скрестив руки на груди, наблюдал за этим с лёгкой ухмылкой.

- Пусть выпустят пар, - сказал он Игорю, который стоял рядом с недовольным выражением лица.

- Ага, - пробурчал Соколов. – Только потом кто их будет вести на линейку мокрыми?

Катя и Лена, пытаясь спасти хотя бы младших детей, отвели первые два отряда подальше, организовав отдельную очередь. Дети визжали, хохотали, кто-то промахивался, кто-то случайно обливал сам себя. Вода стекала по бетону, образуя целые лужи. Наконец, Евгений Денисович, хлопнув в ладоши, рявкнул так, что эхом ушло в лес:

- Хватит! Все – умылись, вытерлись, построились! Через пять минут – линейка.

Вожатые подхватили команду, помогая разгребать хаос. Восьмой отряд, всё ещё посмеиваясь и капая водой, начали кое-как приводить себя в порядок. Когда всё стихло, умывальники выглядели так, будто здесь прошёл небольшой потоп. Но дети были счастливы: взъерошенные, мокрые, но довольные и полностью проснувшиеся.

Настоящее лагерное утро.

*****

Когда последние капли утреннего безумия были вытерты полотенцами, а мокрые футболки хоть немного подсохли на теле, дети снова привели себя в порядок. Отряды выстроились в ровные шеренги на центральной площади. Дети, по привычке переминаясь с ноги на ногу, щурились на яркое утреннее солнце. Волосы были растрёпаны после зарядки, но настроение у всех было бодрое. Вожатые стояли чуть дальше, выстроившись вдоль дорожки и зорко поглядывая на своих подопечных. На небольшую трибуну перед строем вышел Юрий Сергеевич.

- Доброе утро, лагерь! – прогремел он так, что даже самые сонные мальчишки вздрогнули.

- Доброе утро! – ответили дети хором, кто бодро, а кто лениво, зевая в процессе. Юрий Сергеевич улыбнулся, слегка прищурившись от солнца и продолжил:

- Молодцы, что проснулись и уже зарядились энергией! Сегодня у нас насыщенный день, и я хочу сразу сообщить важную новость – после тихого часа и полдника у нас состоится конкурс на лучшее выступление. – В лагере тут же зашептались: кто-то обернулся к соседу, кто-то негромко ойкнул от удивления. – Каждому отряду предстоит подготовить мини-представление: это может быть сценка, песня, танец – что угодно! – объявил старший вожатый с широкой улыбкой. Дети загудели ещё громче. Особенно оживились старшие отряды – идеи сразу начали роиться в головах. – На подготовку у вас достаточно времени, - продолжал Юрий Сергеевич. – И помните: жюри будет строгое, но справедливое! – он кинул весёлый взгляд на вожатых. Те в ответ переглянулись, кто-то засмеялся. – А теперь, флаги поднять! Готовимся к новому дню!

Под гимн лагеря флаги медленно поползли по матчам. Дети, отдыхающие в этом лагере не первый год, стояли в стройных рядах и подпевали вполголоса знакомые строки, пока остальные просто наслаждались лёгким ветром и беззаботным настроением. Начинался ещё один день лагерной жизни – полный сюрпризов, шалостей и маленьких побед.

После линейки стройные колонны двинулись в сторону столовой. Солнце уже ощутимо припекало, заставляя детей прикрывать глаза ладонями. Шуршание гравия под ногами, обрывки разговоров, тихий смех – лагерь окончательно проснулся и начал жить своей обычной, шумной жизнью. В столовой стоял привычный утренний гомон: металлический звон посуды, запах свежей каши и тёплого чая наполняли помещение уютом. Дети рассаживались по своим отрядам – по шесть человек за стол, как и положено. Вожатые следили, чтобы никто не разбредался. Как только тарелки с кашей были розданы, отряды начали негромко переговариваться, не сдерживая восторга.

- Давайте сценку поставим! – предложила Худакова Милена из седьмого отряда, размахивая ложкой. 

- Или просто станцуем, - окликнулась Алина Бавина, поедая кашу.

- Давайте всех перещеголяем! – горячился вдалеке Арсений, отдуваясь на горячий чай и обсуждая идею со своим отрядом. – Я могу танцевать. Борька, ты со мной!

- Я? – Борис поднял брови. – Давай сначала покушаем, а потом решим.

За каждым столом обсуждение шло своим чередом. Отряды шептались, перебрасывались идеями, придумывали безумные номера. Уже начинали делить роли и планировать, кто за что будет отвечать. В это время вожатые, сидя за отдельным столом, вели собственное обсуждение. Евгений Денисович, откусив кусочек хлеба, оглядел коллег.

- Так, товарищи вожатые, надо решить организационные моменты. Кто будет ведущим конкурса?

- Пусть Мария Павловна! – предложила Лена, улыбаясь. – У неё голос громкий, она всех перекричит.

- Очень смешно, - хмыкнула Фролова, поправляя волосы. – Я бы могла, но, может, дадим шанс кому-то из молодых?

- Пусть Саня! – с заговорщической улыбкой сказал Антон, откинувшись на спинку стула.

Александр, доедавший кашу, театрально положил ложку и вскинул бровь.

- Я не против, - ухмыльнулся он. – Буду рад повеселиться.

- Тогда ведущий – Саша, - резюмировал Евгений Денисович. – А в жюри кто пойдёт?

- Я могу, - спокойно отозвался Игорь, не отрывая взгляда от своей чашки чая, – и Лена тоже.

- И я, - добавила блондинка, кивая.

- Ладно,- кивнул Григорьев. – Игорь, Лена, Катя – жюри. Остальные помогут в организации. Всё честно.

Вожатые быстро согласились, обсудив ещё несколько деталей. Каждый мысленно прикидывал, как уложить подготовку детей в короткий промежуток времени. Тем временем, за детскими столами шёл настоящий мозговой штурм: кто-то уже чертил планы в голове, кто-то напевал придуманные на ходу куплеты, а кто-то делал заметки в блокнотах. Лагерь гудел предвкушением. Сегодняшний день обещал быть особенно весёлым.

*****

После завтрака седьмой отряд девочек продежурил в столовой и, весело переговариваясь, отправился в домик. Солнце уже начало припекать сильнее, и дорожки между корпусами наполнились гомоном и шагами. Девочки шли плотной стайкой, возбуждённо обсуждая конкурс, кто-то жевал последние кусочки хлеба, прихваченного со стола, кто-то уже достал резинки и заплетал волосы на ходу.

- А может, сделаем что-то серьёзное? Типа театральной постановки? – предложила Алина, поправляя волосы.

- Или что-то весёлое, - отозвалась её сестра, подпрыгнув на ходу. – С танцем, шутками и нашим девчачьим стилем. Пусть потом мальчики из восьмого отряда завидуют.

- Только не с песнями, - пробормотала Худакова Милена, чуть отстав от общей толпы. – Вы знаете, я не пою.

- А мы и не заставим, - с усмешкой повернулась к ней Зарина. – Ты будешь в роли главной...как это...мудрой злодейки!

- Вот уж спасибо. – сухо ответила девочка, но уголки её губ чуть дрогнули.

Подойдя к домику, девочки расселись на крыльце, кто-то принёс тетрадку, кто-то телефон, чтобы включить музыку и попробовать придумать на ходу. Вдалеке появилась Дарья – вожатая седьмого отряда. Она шла с блокнотом и бутылкой воды, прищуриваясь от солнца. Войдя в круг девочек, она села на ступеньку и внимательно посмотрела на своих подопечных.

- Ну что, мои гениальные, есть идеи?

- Есть, но мы ещё спорим! – хором ответили сразу четверо, - Алина хочет одно, Зарина другое, Милена молчит, а Афина, как всегда, просто страдает.

Милевская фыркнула.

- Я не страдаю. Просто считаю, что некоторые вещи чересчур банальны.

- Вот и хорошо, - спокойно сказала Дарья Андреевна, - тогда вы как раз сможете придумать что-то оригинальное. У вас есть полтора часа после тихого часа. Важно, чтобы всем было интересно и комфортно. Хочешь – сиди в стороне и подсказывай, хочешь – участвуй, но только не отворачивайся совсем, ладно?

Афина кивнула, скрестив руки на груди, и Стрельцова уловила в её взгляде слабую, но настоящую заинтересованность. Зарина уже вполголоса наигрывала мелодию на телефоне и пыталась под неё двинуться в такт, одновременно таща Алину за руку:

- Ну давай! Ты будешь злой сестрой, а я – Золушкой. Афина – наша мачеха.

- И Дарья Андреевна будет феей крёстной! – выкрикнула Милена с блеском в глазах.

- О нет, - рассмеялась вожатая, - максимум – я за кулисами, с бумажкой. Но совет дать могу.

И она действительно помогала: предложила структуру, подсказала, как распределить роли, как начать и чем закончить. Ловко, ненавязчиво, она направляла их, как режиссёр, но оставляла девочкам пространство для творчества. Через полчаса смех и визг заполнили всю веранду. Репетиция шла бойко. Кто-то изображал фею, кто-то строил смешные рожицы, а Афина, несмотря на ворчание, уже импровизировала целые монологи, изображая злую мачеху из сказки.

- Вот, видишь! – шепнула ей Зарина на ухо. – Я же говорила, что тебе понравится.

- Это пока, - проворчала Милевская, - но ты права.

К полудню репетиция возле домика седьмого отряда превратилась в настоящую бурю творчества. Девочки окончательно определились с темой – «Золушка: новая эра», и весело спорили, как сделать её современной и по-настоящему смешной.

- Так, Зарина, ты – Золушка, только ленивая! – командовала Алина Бавина, держа в руке растрёпанный листок сценария. – Ты не хочешь ничего делать, жалуешься на вечное выгорание и всё время залипаешь в телефоне.

- И просишь фею подписать тебе петицию, чтобы на бал тебя пускали без подготовки, - брякнула Милена, сдерживая смех.

- А я говорю, что чудеса отменены в связи с техническими работами. – вскинула руку Алина, играя Фею Крёстную с усталым видом бухгалтера.

- А я... - начала было Афина, но тут же перешла в голос своей героини, - «Если ты опять не вымоешь посуду, я отключу тебе вай-вай, ленивая ты тыква!» - и с угрозой вскинула брови. Остальные брызнули от смеха.

Роли распределились органично: Худакова Милена и Шереметьева Алина, как злобные сёстры, спорили между собой, кто красивее и заслуживает пойти на бал первой, перебивая друг друга громкими жалобами. Всё шло отлично...до одного момента.

- Стоп! – вдруг остановилась Зарина, поднимая руки вверх. – У нас же нет принца и короля!

Все замолчали. Правда. В их отряде ни одного мальчика. Афина скрестила руки:

- Ну, можно поставить табуретку и надеть на неё корону. Или ты хочешь, чтобы я ещё и принца сыграла?

- О нет, - рассмеялась Бавина, - принц должен быть настоящий. В кедах, с короной и наглым обаянием. Такой, чтобы и станцевал, и подмигнул. Типа...Арсения.

- Арсений? – переспросила Алина.

- Конечно! Он артистичный, весёлый – идеально подойдёт, - с энтузиазмом кивнула Зарина. – А королём будет...Тихонов. Он же всегда такой серьёзный и сдержанный – будто родился с троном под спиной.

- Ну...это уже ближе к правде, - сдержанно сказала Ангелина, но, судя по тону, возражений у неё не было.

- А Боря? – спросила Милена. – Кем он будет?

- Камином! – воскликнула Алина, и девочки взорвались хохотом.

- Хорошо, - сказала Дарья Андреевна, наблюдая за девочками с лёгкой улыбкой. – Если хотите объединиться – пойдёмте к восьмому отряду и предложим. Только дипломатично. И не с претензией, а с уважением.

- Мы всё уладим, - пообещала Зарина, вскинув воображаемую мантию. – Посол сказочного королевства отправляется в путь!

И с этими словами она направилась в сторону домика восьмого отряда, а за ней – её сестра, Ангелина и Милена. Афина, услышав всё это, невесело хмыкнула и решила остаться на месте. Седьмой отряд, будто театральный десант, уверенно двигался по дорожке в сторону нужного места. Они почти достигли цели, когда у входа увидела самого Александра Дмитриевича – вожатого восьмого отряда. Он, как обычно, сидел полубоком, прокручивая в руках бутылку с водой, в ожидании сбора своего отряда на репетицию песни.

- Александр Дмитриевич! – напевно растянула Зарина, подбегая к нему первой. – Здравствуйте! А Вы сегодня отлично выглядите. Такие волосы...ну, в смысле, отлично лежат. Ветру завидно.

Он поднял бровь и посмотрел на неё своими голубыми глазами.

- Так. Что-то случилось, девчата?

- Ничего! – вскрикнули хором сразу четыре девочки.

- Нам нужно...одолжить Ваших рыцарей. На важную театральную миссию, - выдала Алина, заложив руки за спину.

Ангелина скрестила руки, явно не намереваясь играть в лишние церемонии.

- Нам нужны Арсений, Лёша и Боря. Роли уже распределены. Без них всё рухнет и наша постановка не состоится.

Костромин отложил бутылку, скрестил руки и наклонился вперёд, улыбаясь:

- Интересно. И что же вы там придумали, что понадобился весь мой рыцарский состав?

- Мы ставим современную Золушку! – загорелась Зарина. – Арс будет принцем, он харизматичный. Лёша – король, он иногда угрюмый. А Боря...ну, он будет либо пажом, либо камином. Это обсуждается.

- Камином? – Александр тихо рассмеялся. – Интересное распределение. – Костромин на секунду прикрыл глаза, словно мысленно пытался представить реакцию мальчиков на эту идею. - И вы хотите, чтобы я это предложил?

- Мы не просто хотим, - подскочила Алина. – Мы Вас умоляем. Спросите их с Вашим вожатским авторитетом. Они же Вас слушаются!

- И если Боря откажется, мы предложим ему роль королевского советника... - пробормотала Ангелина.

Александр Дмитриевич покачал головой, едва сдерживая улыбку.

- Хорошо, красавицы. Давайте так: я их соберу, скажу, что у них есть уникальная возможность прославиться перед жюри конкурса. Но если кто-то откажется – уговаривать не буду. Договорились? - Хором раздалось протяжное «да». Зарина вскочила, словно её избрали президентом сцены, и вскинула кулак в воздух. Костромин поднялся со скамейки и махнул рукой, направляясь внутрь домика, - Ну, готовьтесь. Сейчас узнаете, что такое настоящие переговоры с королём и принцем.

И девочки, затаив дыхание, стали ждать. Как актрисы за кулисами перед самым важным выходом в жизни. Александр Дмитриевич вошёл в комнату восьмого отряда, как всегда спокойно и с той лёгкой улыбкой, которая мгновенно уравновешивала даже самых упрямых подростков. Внутри мальчишки, развалившись, кто на койке, кто на подоконнике, оживлённо спорили о том, чья колонка громче, когда он негромко кашлянул.

- Джентльмены, у меня к вам деловое предложение. Без шуток, без давления. Только прошу выслушать до конца. – Мальчики переглянулись. Обычно, если вожатый начинал с такой вступительной реплики, значит, речь шла о чём-то нестандартном, но интересном. - К нашему домику только что подошла делегация из седьмого отряда девочек, - продолжил он, обходя комнату, как бы невзначай останавливаясь возле шкафа. – Они готовят постановку на конкурс. Модернизированная Золушка. И, признаюсь, подошли ко мне с просьбой, весьма настойчивой.

Арсений усмехнулся.

- Дайте угадаю: им нужна техника, свет и драматург?

- Почти, - мягко улыбнулся Костромин. – Им нужны трое из вас. В главных ролях.

Алексей сразу нахмурился.

- Это розыгрыш?

- Вовсе нет, Лёша. Ты – король. Статный, сдержанный, властный. Я только повторяю их слова, без иронии. Они уверены, что никто не справится с этой ролью лучше. – Тихонов, сжав губы, опустил взгляд. Он не любил шумиху, но признание в форме комплимента застало его врасплох. – Арсений, - повернулся вожатый к нему, - тебя они хотят видеть в роли принца.

Борис, всё это время молча сидевший в углу, спросил едва слышно:

- А я?

Александр встал рядом с кроватью и спокойно на него посмотрел.

- У тебя пока выбор гибкий. Ты можешь быть пажом, дворянином или...камином. Последний вариант –шуточный, но они просто не знали, как тебя классифицировать. Что, впрочем, не отменяет твоей важности. – Демиров на мгновение прищурился, будто прикидывая, насколько «камин» - это оскорбление или уникальность. – Мальчики, - продолжил Костромин, глядя теперь на всех троих. – Это не просто выступление. Это возможность показать себя с новой стороны. Разве плохо быть частью чего-то яркого и необычного? Сыграть не просто для девочек, а для всего лагеря, с юмором и характером. А я, в свою очередь, обещаю поддержку и полное прикрытие от издёвок, если кто-то вдруг попытается хихикать за спиной. – Повисла пауза. Мальчики некоторое время обдумывали предложение, но, затем, решили согласиться. Вожатый встал, пригладил волосы и с лёгкой улыбкой произнёс: - Итак, договор заключен. Можете втроём прямо сейчас идти к седьмому отряду на репетицию.