Глава Х

Наступило утро. Солнечные лучи медленно пробирались сквозь кроны деревьев, освещая ещё влажные от росы тропинки лагеря. Седьмой отряд, всё ещё сонный, но старающийся держать ровный строй, бодро шагал в сторону умывальников. Впереди шла Афина – с чуть растрёпанными волосами, зевающая, но собранная, как всегда.

Им навстречу, шумно переговариваясь и толкая друг друга плечами, шёл восьмой отряд. Они уже возвращались с умывания, вытирая лица полотенцами и вяло смеясь над какими-то своими шутками. Милевская замедлила шаг, заметив, что некоторые мальчишки начали странно поглядывать на неё – с каким-то выражением, будто знают нечто особенное. Кто-то недобро ухмыльнулся, кто-то поспешно отвёл взгляд, а один даже что-то прошептал соседу, и те тут же прыснули в кулак. Она хмуро сощурилась, не понимая, в чём дело. Алексей, шагая позади своих товарищей, казался единственным, кто вёл себя как обычно – не обратив на неё ни малейшего лишнего взгляда. Афина сжала губы и почувствовала, как внутри зарождается раздражение. Что-то явно происходило – и, судя по всему, связано с ней.

К сожалению, на этом дело не закончилось, и девочка начала переживать, чувствуя себя не в своей тарелке. Она не понимала, в чём дело, но взгляды мальчиков становились всё навязчивее, а между ними то и дело вспыхивали сдержанные усмешки, будто они знали что-то, чего не знала она. Но к обеду её нервозность только усилилась. Даже мимоходом кто-то из младших что-то шепнул ей вслед, и она не расслышала слов, но отчётливо уловила знакомое ехидство в интонации. Её пальцы нервно теребили край рубашки, а взгляд постоянно метался по столовой, выискивая хоть какие-то ответы.

Позже, уже после во время тихого часа, когда восьмой отряд вернулся в домик, Алексей заходил внутрь последним, но услышал, как кто-то из ребят полушёпотом сказал, хихикая:

-...она и правда, представляешь, делала всё специально! Афина, блин!

Он резко замер в дверях.

- Что? – бросил он, глянув на говоривших. – О чём речь?

Мальчики замялись. Один из них – Олег – попытался отмахнуться.

- Да ну, ничего. Просто фигня, забудь.

- Не-не, - Алексей шагнул внутрь и захлопнул за собой дверь. – Что за разговоры? И причём тут Арфа?

В комнате повисла неловкая тишина. Кто-то кашлянул, потом другой, сжав плечи, проговорил:

- Да это...поговаривают, что Афина типа в тебя втюрилась. И специально ведёт себя так, чтобы ты на неё внимание обратил. Плачет по ночам и всё такое...

Тихонов моргнул. На секунду замер, будто переваривая услышанное. Потом хмыкнул, но без обычной насмешки. Взгляд стал напряжённым.

- Кто ещё об этом знает?

- Ну...почти все. В отряде. Да и шестой, вроде, тоже уже слышал.

Юноша сел на кровать, не проронив ни слова. Впервые за всё время «войны» между ним и Афиной, ему вдруг стало по-настоящему не по себе. Спина ссутулилась, пальцы сцепились, а взгляд невольно устремился в пол. Голоса ребят постепенно затихли – то ли из-за его настроения, то ли просто разошлись по койкам. Но в голове у него звенело лишь одно: Афина влюблена в него. Плачет по ночам. Делает гадости из-за того, что не знает, как ещё привлечь внимание. Он сморщился. Сначала это казалось абсурдным – какой там «влюблена», они же с первого дня ссорятся! Но...стоило ему начать вспоминать – и кое-что вдруг неуловимо сдвинулось. Её насмешки. Эти странные моменты, когда она, после очередной выходки, украдкой смотрела на него. Её реакция, когда он что-то говорил всерьёз – как будто она сразу отступала, становилась тише. А потом та сцена на дискотеке... Она ведь действительно не перешла границу, только усмехалась и прятала глаза. И каждый раз, когда он ей отвечал слишком резко – будто на секунду в ней что-то гасло. «Плачет по ночам...» - эхом повторилось в его голове.

«Серьёзно?...» - прошептал он себе, и от этой мысли внутри что-то дрогнуло. Стало неудобно. Он вдруг почувствовал себя виноватым – будто весь этот лагерь он вслепую толкал человека, который на самом деле просто не знал, как подойти. А может, всё это ложь? Какой-то глупый слух? Но...а если нет? Он поджал губы, встал и, медленно прохаживаясь по комнате, обдумывал одно: а что теперь делать?

*****

Тем временем, в домике седьмого отряда кипела настоящая творческая мастерская. Постели были завалены футболками, тканями, лентами, бантиками, мишурой и даже старыми пакетами. Девочки с азартом обсуждали предстоящий «Показ мод» и всерьёз подошли к задаче – создать креативные костюмы из подручных материалов.

- Так, у нас же тема «фэнтези»? Тогда я буду роботом! – громко заявила Зарина, натягивая на себя блестящую фольгу и примеряя крышку от кастрюли как шлем. – Главное – харизма.

- Я – лесная фея, - мечтательно протянула Алина, перебирая зелёные ленты и цветы, сорванные с заднего двора. – Только крылья нужно придумать...

- Афина, а ты? – спросила Эвелина, уже приклеивавшая разноцветные перья к своей юбке.

Девочка молча перебирала ткань, задумчивая. Но потом выпрямилась и кивнула:

- Сделаю образ...таинственной героини. Что-то между ведьмой и супергероем, - с тонкой усмешкой сказала она, явно отвлекаясь от неприятных мыслей.

- Тогда ты выйдешь последней, чтобы было эффектно. – Тут же с энтузиазмом предложила подруга. – Я начну первая, чтобы задать тон.

- Давайте так и распределим: Зарина, потом Алина, Эвелина, я, Дина, Ангелина...Афина, закрываешь шоу, - уточнила Милена, записывая порядок на тетрадном листке.

Кто-то уже вырезал украшения из картона, кто-то завязывал импровизированные шлейфы. В домике царил смех, шум и лёгкая суматоха подготовки – девочки вдохновились идеей и решили блистать на сцене.

Пока все восемь отрядов кипели от предвкушения, в актовом зале вовсю шла подготовка – вожатые суетились, превращая обычное помещение в импровизированный подиум.

- Кать, отодвинь этот стол праве, здесь будет «бэкстейдж», - командовала Лена, держа в руках пачку цветных лент.

- Тон, ты точно закрепил свет? А то он в прошлый раз чуть не рухнул! – обеспокоенно спросил Александр, проверяя удлинители и розетки.

- Всё держится намертво, - отозвался Антон, похлопав по треноге с прожектором. – Только вот штору бы повесить. Занавес будет?

- Уже вешаю! – крикнула Мария Павловна, стоя на табурете и закрепляя ткань над импровизированной сценой. – Кто принёс таблички с названиями отрядов?

- У меня, - отозвался Игорь, входя с пачкой картона. – Разложим по местам?

Дарья аккуратно развешивала гирлянды, а рядом Евгений Денисович настраивал колонку.

- Сцена готова, свет почти настроен, - с улыбкой отметила Екатерина, - осталось только найти музыку. Кто будет отвечать за колонку?

- Получается, что я, - ответил Григорьев, продолжая возиться с аппаратом.

Подготовка шла полным ходом. Праздничная атмосфера витала в воздухе – вечер обещал быть зрелищным.

Антон, прохаживаясь по залу, замечает Дарью, пытающуюся совладать с двумя громоздкими коробками, полными реквизита, и, недолго думая, поворачивается к стоящему неподалёку Александру.

- Эй, Санёк, может,подмогнёшь Дашке? А то она там в коробках утонет, - с лёгкой усмешкой кивает веё сторону.

Костромин бросает взгляд на девушку, хмурится и на секунду замирает, будто узнавая ситуацию.

- Забавно, - протягивает он, - недели две назад я тебя просил о том же.

Антон прищуривается, на губах появляется ухмылка.

- Помню. Ты же тогда нас пропихивал как «команду мечты», - фыркнул он.

- Вот и повод самому помочь. Ты выше, сильнее – сам справишься. А я...займусь занавесом, - добавляет он, отвернувшись и направившись к сцене.

Морозов хмыкает в ответ с лёгкой насмешкой в голове:

- Ну да, «сильнее». Как будто из нас двоих спортсмен – я, а не ты.

Он расправляет плечи и, направившись к Дарье, берёт у неё коробки без лишних слов. Та благодарно улыбается, а Саша, стоя у сцены, на секунду оборачивается, но тут же вновь уходит в дело. Неся коробки рядом с ней, парень лениво усмехнулся, будто вспомнил что-то забавное. Он взглянул на неё краем глаза, и в его смешке проскользнуло что-то неуловимо многозначительное.

- Что? – Стрельцова настороженно нахмурилась, заметив его выражение.

- Да так, - протянул он, делая вид, что просто задумался. – Вспомнил кое-что смешное.

- Что именно? – с подозрением переспросила он, слегка замедлив шаг.

Антон пожал плечами, старательно скрывая ухмылку.

- Неважно. Просто...человеческие тайны иногда неожиданно всплывают, - бросил он, будто невзначай, а потом сделал вид, что увлечён коробками. Девушка всё ещё смотрела на него с лёгким напряжением, но ничего не сказала. Он всегда ведёт себя странно, но почему-то именно сейчас это поведение вызывало некие мысли.

Тихий час стремительно подходил к концу. Актовый зал уже почти был готов: вдоль стены стояли стулья для зрителей, сцену украшали простые, но яркие декорации, а сбоку аккуратно лежали реквизит и вспомогательные материалы. Вожатые с облегчением окидывали взглядом проделанную работу – всё было почти завершено.

- Ну что, коллеги, - потянулся Евгений Денисович, глядя на часы, - пора расходиться по домикам. Через десять минут полдник, а потом – марш-бросок в конкурс. Только помните, что у отрядов будет ровно полчаса на подготовку костюмов. Ведущие на сцену за десять минут до начала. Всё, разбегаемся!

Вожатые быстро собрали последние вещи, кто-то стянул с рук перчатки, кто-то прихватил папку с планом мероприятия – и вскоре актовый зал вновь опустел и затих в ожидании громкого и яркого вечера.

*****

Во время полдника все взбудоражено обсуждали будущий конкурс, делясь друг с другом, что подготовили. Однако, не для всех атмосфера была весёлой: Афина всё чаще чувствовала на себе колкие взгляды. Обычно она не обращала внимания на шушуканье и смешки, но теперь они становились слишком назойливыми. Особенно раздражающим оказался один момент – когда она подняла голову от тарелки, её взгляд пересёкся с Алексеем. Он с усмешкой отвёл глаза, будто знал нечто важное. Девочка почувствовала, как в ней закипает раздражение.

Когда полдник завершился, и дети начали выстраиваться по отрядам, Милевская, выждав момент, схватила за рукав одного из мальчиков восьмого отряда и резко отвела его в сторону.

- Говори, что происходит, - прошипела она. – Что вы там себе напридумывали?

Мальчик мялся, пытался отшутиться, но под грозным взглядом девочки сдался:

- Ну...просто тут...поговаривают, что ты, вроде как...влюблена в Алёху. И что ты из-за этого пакостишь ему...ну, чтобы он заметил.

Афина остолбенела. Щёки налились краской – от ярости. В голове пронеслось тысяча мыслей. Тихонов. Это он. Это он распустил слух. И именно он теперь делает вид, будто ничего не знает, а сам позволяет остальным потешаться.

«Ладно... - мысленно прорычала она. – Ты хочешь игры? Будет тебе игра. Только я её закончу».

Её лицо окаменело, а внутри зарождался тщательно продуманный план настоящей мести.

Лагерь гудел от предвкушения – «Показ мод» уже был на носу. Повсюду дети бегали в самодельных костюмах из подручных материалов, кто-то дорисовывал элементы грима, кто-то помогал товарищам с аксессуарами. Вожатые носились между отрядами, проверяя готовность и настраивая музыку в актовом зале. Вокруг царили веселье и суета. Но Афине было не до смеха.

С каждым часов она чувствовала на себе всё больше насмешливых взглядов. Уже не только восьмой отряд – теперь хихикали ребята из пятого и шестого. Кто-то в спину говорил её имя, кто-то прикрывал рот, указывая пальцем. Она мрачно всматривалась в лица, пытаясь понять, кто следующий скажет гадость. И тут рядом нарисовалась Дина Вяземская. Она выглядела так, будто только и ждала подходящего момента, чтобы нанести последний удар.

- Ну что, - хмыкнула она, склонив голову. – Я знала, что ты влюбилась в Лёшу. Все эти подколки, пакости – сплошная жалкая попытка привлечь его внимание. Сама себе яму вырыла. Браво.

Это была последняя капля. Афина резко отвернулась, чувствуя, как горят уши. Грудь сжало от унижения. Она сжала руки в кулаки, ногти больно впились в ладони. Слёзы подступали к глазам, но она не позволила им пролиться. Злость пересиливала. Не сказав ни слова, она резко развернулась и побежала прочь, куда-то между деревья, за корпусами, скрываясь от всех взглядов – чтобы прийти в себя. Или придумать, как перевернуть всё так, чтобы никто больше не осмелился смеяться.

Подготовка к «Показу мод» продолжалась. Повсюду мелькали цветастые наряды, необычные головные уборы, лица, разрисованные в стиле героев, зверей и сказочных персонажей. Дети, сияя от удовольствия, позировали друг другу, смеялись и наперебой обсуждали, кто кого переплюнет в креативности. Вожатые бегали между отрядами, подбадривали, поправляли детали костюмов и время от времени делали фото на память.

Зарина, поправляя свою юбку из лент, отошла чуть в сторону и начала озираться. Что-то тревожно кололо внутри – Афины нигде не было видно. Ни за кулисами, ни в гримёрке, ни у их отрядного угла. Она нахмурилась и решительно направилась к ближайшей группе – там как раз стояли оба Демировых и Алексей, обсуждая чей-то костюм с огромными крыльями из картонных коробок.

- Ребят, вы Афину не видели? – с лёгким напряжением спросила она.

Тихонов поднял брови, внезапно сам осознавая, что не замечал её уже довольно давно. Братья Демировы переглянулись и пожали плечами. В этот момент мимо них неспешно прошёл Олег Иноземцев, в костюме из мусорных пакетов и обмотанный гирляндами. Он скользнул по ним насмешливым взглядом и хмыкнул:

- Её, наверное, правда прижала.

Зарина резко повернулась к нему.

- Что за бред? Какая ещё «правда»?

Но юноша, ухмыльнувшись, только пожал плечами и пошёл дальше, наслаждаясь эффектом. Алексей вдруг резко побледнел. Его лицо напряглось, в глазах пронеслось что-то, похожее на тревогу. Не слушая больше никого, он шагнул вперёд, а затем сорвался с места и побежал в сторону выхода из актового зала, в другую сторону лагеря, между деревьев, куда, по его мнению, могла убежать Афина. Он не знал, что именно собирался сказать, но знал точно – он должен её найти.

Юноша, перепрыгивая через корни и вглядываясь в просветы между стволами, бежал всё дальше в лесную зону за лагерем. Сердце колотилось, но не от усталости – от тревоги. Он звал Афину по имени, озираясь по сторонам, пока не оказался в небольшой поляне, окружённой высокими деревьями. И вдруг – тук! Что-то мелкое и довольное твёрдое с силой ударило его в голову.

- Ауч! – воскликнул он, машинально хватаясь за макушку. Подняв взгляд вверх, он сначала ничего не понял, но затем заметил: на толстой ветке одного из деревьев, высоко над землёй, сидела Милевская. Лицо её было перекошено злостью и обидой, глаза блестели от слёз, а в руках она сжимала горсть мелких камушков.

- Предатель! – крикнула она сверху. – Лицемер! Гад! – И запустила в него ещё один камешек, который едва не попал ему в плечо.

- Эй, ты чего творишь? – воскликнул Тихонов, пятясь назад и прикрываясь рукой.

- Думаешь, я не знаю, что ты там всем про меня рассказываешь?! Думаешь, я не понимаю, почему все ржут, как кони, когда я прохожу мимо?! – с каждым словом она швыряла новый камушек, уже всхлипывая. – Надо было сразу тебе в рожу влепить!

- Да я...подожди! Я вообще только недавно узнал! – оправдывался он, уворачиваясь и поднимая руки в защитном жесте. – И пошёл тебя искать, потому что сам хотел понять, что за бред происходит!

Девочка ненадолго замерла, дыхание у неё сбилось, пальцы дрожали.

- Не ври мне, Тихонов, - прошипела она. – Ты такой же, как и они.

И, сжав губы, отвернулась, не бросая больше камней, но явно всё ещё готовая не пустить его ближе. Юноша стоял внизу, не зная, что сказать, впервые увидев Афину такой – злой, уязвлённой, настоящей. Он осторожно сделал шаг вперёд, по-прежнему держа руки поднятыми, будто боялся вспугнуть дикое животное – настолько напряжённой была атмосфера.

- Афина, послушай...Ну, ничего же страшного не случилось. Это просто детская болтовня. Пройдёт, забудут, - попытался он говорить спокойно, мягко, глядя на неё снизу вверх.

- Ничего страшного?! – выкрикнула она с таким гневом, что птицы вспорхнули с веток рядом. – Ты вообще понимаешь, что надо мной смеётся весь лагерь?! Даже те, кто раньше меня в упор не замечал! А ты стоял там и ухмылялся, как все они!

- Я не знал, что всё так... – начал он, но она перебила:

- Да всё ты знал! Или хотел знать! – её голос дрожал. – Все уверены, что я сижу по ночам и плачу по тебе! По тебе, Тихонов! – она яростно ткнула в его сторону пальцем. – Думаешь, мне было бы стыдно, если бы это было правдой? – Она замолчала на мгновение, вытирая слёзы рукавом, а потом зло выплюнула, - А теперь послушай внимательно: я тебя не люблю! Я тебя вообще терпеть не могу! И если бы могла, то придушила бы подушкой!

Алексей ошарашенно моргнул, но, к удивлению, даже не разозлился. Он только глубоко вздохнул и сел прямо на траву под деревом, глядя вверх.

- Ну, хоть призналась, - пробормотал он полушутя, - а то я уже начал волноваться, что ты правда запала на меня и всё это – способ флирта.

Милевская снова замахнулась камешком...но не бросила. Лишь хмыкнула сквозь слёзы и отвернулась, пряча лицо за веткой. Юноша всё ещё сидел под деревом, глядя вверх с лёгкой тенью грусти на лице. Молчание между ними стало тягучим, наполненным сдержанными эмоциями и шорохом листвы. Он слегка потёр шею, потом заговорил тише, более мягко:

- Знаешь...Зарина серьёзно переживает. Она не понимает, куда ты делась. Уже наверняка всех на уши подняла. Если не ради себя, то, хотя бы, ради неё...Ну, спустись, а?

Девочка фыркнула с ветки:

- Пусть не переживает. Я жива.

- Афин, ну правда. – Он поднял голову, и в его голосе прозвучала искренняя просьба. – Мне уже не смешно. И вообще...если бы ты знала, как глупо выглядишь с этими камушками...

Она хмыкнула, явно колеблясь, и, после секундной паузы, всё-таки вздохнула и начала медленно сползать вниз по стволу.

- Только не трогай меня, понял? – буркнула она, спускаясь с осторожностью, но довольно уверенно.

Алексей встал и вытянул руки.

- Я просто стою.

Милевская уже добралась до середины дерева, как вдруг её нога соскользнула с ветки. Она вскрикнула и сорвалась вниз, с глухим ударом приземлившись на землю и вскрикнув от резкой боли.

- Ты чего творишь вообще?! – Тихонов мгновенно опустился рядом на колени. Он протянул руку, чтобы подхватить её под локоть. – Давай, опирайся, я помогу. Не геройствуй.

Но та резко одёрнула руку, сжав челюсть:

- Отвали! Я справлюсь сама!

Он вздёрнул брови, но лишь усмехнулся, качнув головой и, не спрашивая разрешения, крепко подхватил её под колени и спину, ловко поднимая на руки. Афина в ужасе захлопала руками по его плечам:

- Эй! Ты что творишь?! Поставь! Поставь, придурок!

- Поздно, - хмыкнул он, - эвакуация началась. Спасаю особо буйных.

- Тихонов!

- Можешь продолжать орать, мне не привыкать.

Афина злобно сопела, но уже не сопротивлялась. Только сжав кулаки, уставилась в сторону, решительно отказываясь смотреть ему в глаза, пока он с невозмутимым видом нёс её через деревья обратно к лагерю. Она сначала упрямо смотрела в сторону, пытаясь игнорировать каждый его шаг и каждый неловкий качок его рук. Однако, с каждым метром, боль в ноге давала знать о себе всё сильнее – и в какой-то момент, не выдержав, она тяжело вздохнула и неуверенно обвила руками его плечи, будто нехотя, будто просто для равновесия.

- Это...чисто чтобы не упасть, - буркнула она, даже не глядя на него.

Алексей ничего не ответил. Он старался смотреть только вперёд, но на долю секунду всё же бросил на неё боковой взгляд. Щёки незаметно порозовели. Он быстро кашлянул, как бы невзначай, и отвернулся, пряча выражение лица. Афина, хоть и не видела его глаз, почувствовала какое-то лёгкое напряжение. Она прикусила губу, нахмурившись, но на этот раз не от злости. Просто оба решили ничего не говорить, лишь идти молча. И это молчание почему-то совсем не казалось неловким.

*****

В актовом зале царило оживление – вожатые заканчивали последние приготовления, поправляли декорации, распределяли очерёдность выхода отрядов. В воздухе витала лёгкая предконкурсная суета, участники щебетали, пританцовывали в костюмах, кто-то подкрашивал лицо. Всё было почти готово к началу.

Вожатые стояли в своей обычной «планёрочной кучке» у стены, обсуждая некоторые нюансы конкурса, когда к ним буквально подлетела запыхавшаяся Зарина. Щёки у неё пылали, дыхание сбивалось.

- Дарья Андреевна! – резко позвала она, хватая ту за руку. – Афина пропала!

Вожатая тут же напряглась, выражение её лица изменилось моментально – спокойствие уступило место тревоге. Остальные вожатые настороженно обернулись.

- Как это? – быстро спросила она, подойдя ближе. – Где она была в последний раз?

- Она...она узнала про слух! – сбивчиво заговорила Бавина. – Кто-то распустил, что она влюблена в Тихонова. А потом, на полднике, ей всё начали высказывать. Олег сказал, что она убежала. И Лёша тоже куда-то сорвался, я не знаю, где они!

Стрельцова побледнела, кивнула и тут же повернулась к остальным:

- Срочно на поиски.

Коллеги сразу зашевелились, и суета в зале на мгновение потеряла вес – все словно ощутили, что веселье не может начаться, пока дети не будут найдены.

Пока остальные остались, чтобы не подбивать панику, Дарья, Зарина и Александр вылетели из актового зала почти бегом, распахнув двери настежь. Вечерний воздух ударил в лицо прохладой, но никто из них даже не обратил на это внимания. Они стремительно оглядывались по сторонам, пытаясь разглядеть хоть какое-то движение между корпусами и деревьями. И вдруг, из-за угла одного из домиков, в свете фонаря, показалась знакомая фигура. Алексей шёл быстрым шагом, крепко прижимая к груди хмурую Афину. Девочка с болезненным выражением лица обвила руками его плечи, стараясь не двигаться.

- Она подвернула ногу, - коротко бросил Тихонов, даже не притормаживая. – Упала с дерева.

- Бегом в медпункт!

Все трое – Дарья, Александр и Зарина – без колебаний развернулись и побежали рядом, обгоняя Алексея, чтобы открыть дверь и расчистить путь. Суета конкурса осталась где-то позади – сейчас главное было довести девочку до помощи.

На сцене уже вовсю гремела музыка – конкурс начался. Дети в ярких, самодельных костюмах выходили под аплодисменты, представляя свои наряды. Зрители смеялись, вожатые снимали происходящее на телефоны, создавая атмосферу веселья и творчества. Однако в другом помещении обстановка была совсем иной. Дарья, оставшись в медпункте, стояла рядом с кушеткой, где сидела Афина, слегка наморщив лоб от боли. Медсестра аккуратно осматривала опухшую щиколотку, накладывая прохладную мазь.

- Повезло тебе, - сдержанно пробормотала Татьяна Михайловна, - ушиб, но без перелома. Подвернула хорошо, но сухожилия целы. Будет болеть пару дней, особенно при ходьбе. Мазь наносить утром и вечером, и лучше пока не бегать.

Вожатая кивнула, внимательно слушая, хотя её взгляд то и дело возвращался к лицу подопечной. Та молчала, злясь скорее на себя, чем на боль. Её щёки горели от пережитого, но теперь в них проскальзывала и тень смущения.

Тем временем, Александр, убедившись, что всё в порядке, подтолкнул Алексея и Зарину в сторону выхода:

- Идите, конкурс без вас не начнётся по-настоящему. Я провожу.

Бавина кивнула, всё ещё глядя на подругу с тревогой, но позволила себя увести. Тихонов шагал молча, только бросив короткий взгляд через плечо.