Глава 28
ЧОНГУК.
– Макс! Джордж!
На улице холодрыга.
Я кричу в промозглый ночной туман, зевая под темно-синим небом. Тру подбородок. Обычно я рано встаю, поэтому и ложусь рано, но Донегол меняет мои биологические часы – и не то чтобы я против, просто нужно привыкнуть.
Лиса уже спала, когда я вернулся. Она спала и когда я уходил, и пару дней назад такое положение дел показалось бы мне идеальным.
Но сегодня я почему-то ощутил укол разочарования, заглянув в гостиную и обнаружив ее крепко спящей.
Неужели я скучал по ней?
Она выглядела такой умиротворенной и безмятежной, так что я выпустил Джорджа побегать немного с Максом; не хотел, чтобы его лай разбудил ее, ведь она, очевидно, хотела пораньше лечь спать.
Судя по пустой бутылке вина и паре бокалов у раковины, она сегодня была не одна.
В холодильнике лежат сыры и чатни, которых там раньше не было, початый хрустящий хлеб и роскошный шоколадный торт. На холодильнике она написала:
Разогревайте и ешьте с удовольствием. Надеюсь, поход по магазинам прошел удачно. Лиса.
Желудок скручивает.
Это с Бежевым Билли она пила вино, ела сыры и торт? Она ему торт испекла? Ого.
Я смотрю на стол и представляю, как они сидят за ним, обедают и смеются. Как он что-то шепчет своим сладким голосом ей на ухо, будто бы случайно касаясь пальцами ее ладони. Может, потом они отправились на романтическую прогулку по пляжу или лесу с Джорджем?
Что-то меня подташнивает.
Мы с Лисой живем вместе уже почти неделю, и у меня не было смелости даже предложить ей что-либо подобное. Даже больше, я совершенно избегал ее, настаивая на переписке или, как сегодня, сбежал в Леттеркенни, чтобы с ней не пересекаться, хотя сам жаждал ее компании.
Надо бы возвращать собак в дом.
– Макс! Джордж!
Я в смятении. Настроения для торта у меня нет, и дело даже не в том, что уже поздно. Я же не ревную, нет?
Мимо меня пробегает Джордж, мокрый, с грязными лапами, и исчезает в кухне. Макс же, как всегда, на первый зов никогда не приходит.
– Макс, иди сюда, приятель! – свищу я, на третий раз обычно работает. Я жду, что вот-вот он появится из-за угла и потираю плечи, от холода покрывшиеся под футболкой мурашками.
– Макс! Пора спать, Макс!
Начинается.
Я знал, что это вопрос времени. Что в какой-то момент Максу захочется поисследовать прилегающие территории более основательно, и Марион предупреждала меня, что из сада собаке убежать будет достаточно просто. Лес позади коттеджа для Макса, как конфетка для ребенка, но я, выходя в сад в одной футболке, надеюсь, что он не успел уйти далеко.
– Макс?
В кухне включается вода. Лиса. Черт, мы ее разбудили. Джордж выбегает ко мне на улицу, и я слышу с кухни голос Лисы.
– Джордж, домой! Чонгук, вы в порядке? Почему вы в одной футболке? На улице снег!
На ней тоже футболка, едва прикрывающая бедра. Прекрасно. Я стараюсь не пялиться.
– Простите, что разбудили. Макс решил убежать, так что пойду поищу его, – говорю я, возвращаясь в дом, чтобы накинуть еще пару слоев одежды и отправиться на нормальные поиски. – Конечно, решил выбрать для этого самую холодную ночь. Почему он не может быть таким же хорошим мальчиком, как ты, Джордж, а? Дома он так тоже иногда делает, стоит только улучить возможность.
– Макс сбежал?! Погодите, вы не можете отправиться на поиски в одиночку, – восклицает Лиса, и от волнения ее голос становится высоким. – Дайте пару минут, и мы пойдем с вами.
Я натягиваю худи и теплое пальто, сняв их с вешалки в коридоре, а она, чтобы одеться, бросается наверх, за ней по пятам бежит Джордж. Я все еще надеюсь, что к тому моменту, как она утеплится и будет готова, Макс уже будет дома. Не мог же он далеко уйти. Пробыл на улице всего пару минут.
Но она возвращается всего через несколько мгновений.
– Так, фонарик под раковиной, – она ныряет в шкафчик, чтобы его найти.
– Да вы прямо Чудо-женщина.
– Что?
– Днем печете торты, ночью ищете собак.
Она упирает руку в бок.
– Что?
– Я шучу, – быстро говорю я, испугавшись, что она заметит мою странную ревность к Билли. – Отсылка к тому, как вы быстро оделись. Как Чудо-женщина.
– А-а.
– Но не стоит переживать, правда, он скоро вернется.
– Не хотелось бы, чтобы он бегал где-то один в такой холод, – говорит она твердо, бескомпромиссно. На ней желтая утепленная куртка, перчатки, тяжелые ботинки и все та же шапка с помпоном. – Я взяла с собой угощения, может, они помогут. Джордж всего один раз сбегал, но мне посоветовали всегда брать их с собой на поиски, они могут приманить пса. У Макса отличная память. Самое главное – не переживать, как вы и сказали.
– Я не переживаю.
А вот она – очень даже.
Я слегка улыбаюсь и приподнимаю бровь, наблюдая за тем, как Лиса координирует поисковую операцию, успокаивает меня и берет еще собачьих угощений из своих запасов, распихивая их по карманам.
– Вы очень энергичны для человека, который пять минут назад спал…
– Я никогда не ложусь так рано, – говорит она. – Наверное, вино сморило. Ладно, идемте искать.
– Вы уверены?
– Да, я довольно хорошо ориентируюсь в лесу, даже ночью, – говорит она, поправляя шапку. – Мы справимся. Не успеете оглянуться, как мы уже найдем Макса.
Я не могу отвести от нее взгляд.
– Что?
Я сглатываю. Жму плечами.
– Спасибо, – говорю я, прикусывая губу, как будто боюсь сказать гораздо больше.
– Да не за что.
– Вы не обязаны помогать, так что я благодарен.
– Идемте, не стоит тратить время, – говорит она, всовывая мне в руки поводок Макса. – Чем быстрее выдвинемся, тем быстрее его найдем. Пошли, Джордж. Отыщем твоего приятеля.
Мы втроем выходим на улицу и бредем в сторону леса по хрусткой подмороженной траве. Мы громко зовем Макса, и из наших ртов вырываются белые облачка пара, ярко различимые в темноте.
– Это уже не в первый раз?
– Далеко не в первый, – напоминаю я. – Спрингер-спаниели обожают охотиться, так что он найдет дорогу домой по запаху, я уверен. Не было бы так холодно, я бы просто подождал его дома.
Лиса уже опережает меня на пару шагов, зовет Макса и успокаивает своего пса, бредя по тропинке, припорошенной снегом.
– Не волнуйся, Джордж, мы его найдем. Совсем не стоит переживать, малыш.
Я восхищенно смотрю, как она болтает с Джорджем. На улице снежно и морозно, и я понимаю, что далеко не каждый бы отправился ночью – в свой отпуск – искать чужого пса. Особенно такого, кто частенько так делает.
– Макс быстро найдется, – говорит она, дождавшись меня. – Может, он уже где-то укрылся от холода.
– Надеюсь, – отвечаю я и останавливаюсь.
Как бы ни было холодно в лесу, каким бы я ни был уставшим и разбитым после всего, что случилось недавно в моей жизни, сегодня в моем обычно стылом сердце вдруг просыпается тепло. С тех пор, как я увидел ее на ярмарке, встретил в пабе, а потом мы снова шли обратно домой…
Уже бесполезно это отрицать. Тепло в душе я чувствую из-за нее. Если бы у меня только хватило духу признаться ей в этом.
– Вы в порядке? – спрашиваю я у Лиса, вдруг вцепившейся пальцами в мое предплечье.
Она так близко, и от этого голова немного кругом. От холода наше дыхание заметно в воздухе, и мы идем нога в ногу, потому что я пытаюсь делать маленькие шаги.
– Да, – отвечает она, держась за мою руку, как за спасательный круг. – Просто пытаюсь не упасть. Снова. У меня теперь с этим лесом счеты.
– Не бойтесь мне сказать, если устанете, – отвечаю я и забираю у нее фонарь. Описывая лучом света широкий круг по деревьям и тропинке. Сначала нам кажется, будто мы что-то заметили, – но оказывается, что это лишь лиса, спрятавшаяся за сугробами. – Есть у меня ощущение, что все это напрасно, и мы только заработаем себе переохлаждение. Уже мечтаю вернуться и разжечь камин.
– Хорошая мысль. Тоже буду об этом мечтать.
– Представьте себе, как отогреваются пальцы рук и ног.
– И большую чашку какао.
– И теплую, чистую, сухую одежду.
– И звуки колокольчиков и мягкого голоса Майкла Бубле.
– Вы все испортили, – говорю я, и она хихикает. Не сомневаюсь, она специально переменила тему. – Я пытаюсь по возможности избегать рождественской музыки, хоть и, должен признаться, это оказалось непросто.
Лиса останавливается. Смотрит на меня, и на ее лице, подсвеченном неяркой луной, я вижу лишь глаза.
– А как тогда объясните, что я вчера поймала вас за прослушиванием «О Святая ночь», господин Скрудж?
Я сглатываю. Перевожу взгляд на небо. Затем снова на Лису.
– Она напоминает мне о ком-то, кто, даже того не зная, смог расшевелить мое замерзшее сердце и заставил чувствовать себя лучше.
Она не сводит с меня глаз.
– О!
– Вот так просто, – говорю я беззаботно, хотя мое заявление совсем не такое.
– Ну, я рада, что вы испытываете к кому-то такие чувства, – шепчет она. – Вы счастливый человек.
Я киваю.
– Да, так и есть, – отвечаю я. – Ладно, давайте сворачивать поиски. Еще пять минут, и домой, что скажете?
– Да, пожалуй, еще на пять минут меня хватит, – говорит она, снова взяв меня под руку.
– Вы суперзвезда.
– Суперзвезда и Чудо-женщина за один вечер? Мое самомнение скоро будет некуда девать.
В этот раз я не отвечаю. И так уже сказал достаточно.
– Ой! – вскрикивает она секундой позже, сбивая меня с мысли. Выпустив поводок Джорджа, она уже который раз спотыкается и, схватившись за меня обеими руками, нарушает мое равновесие, отчего я роняю фонарик. Мы оказываемся в почти полной темноте и принимаемся шарить по земле руками, пытаясь его отыскать.
И сталкиваемся лбами.
– Ай!
– Простите!
Она снова поскальзывается. И я следом.
– Вот же глупость! – говорю я, и мы оба разражаемся смехом. – Мы просто пародия на Торвилл и Дина. Ладно, это знак. Держитесь за меня, возвращаемся в коттедж. Не будем больше рисковать. Макс, лучше бы тебе появиться, чтобы все это было не зря!
– Пожалуй, соглашусь, – говорит она, сдаваясь.
Я знаю, что ей так же холодно, как и мне, а еще она склонна к травмам, потому что повсюду лед.
Мы встаем и отряхиваемся, и, как только Лиса находит поводок Джорджа, а я – фонарь, она снова берет меня под руку – на этот раз оказываясь даже ближе, почти касаясь головой моего плеча.
Сердце бьется быстрее. Дыхание ускоряется. Я чувствую каждую клеточку своего тела, ощущая рядом ее тепло.
Мы больше не произносим ни слова. Интересно, она думает о том же самом?
Когда мы возвращаемся к коттеджу и она меня отпускает, мне становится так пусто и тоскливо.
– Осторожно, – говорю я ей, глядя на ее попытки идти аккуратно. – Будет очень обидно упасть, когда мы уже так близко к дому. Представьте, проделали такой путь и…
Она останавливается с поднятой ногой.
– Вы меня смешите, Чонгук, и это не помогает держать равновесие, – говорит она, чуть покачиваясь, а потом продолжает идти и благополучно достигает двери. Я подхожу следом мгновением позже. – Я ужасно расстроена, что мы не нашли Макса. Вы разве не переживаете? Надеюсь, он в порядке, где бы он ни был.
Она стоит под искусственной лампой крыльца, и на ее лице явно читается волнение и разочарование от того, что мы вернулись домой без Макса.
– Заходите, пока насмерть не замерзли, – говорю я, открывая перед ней дверь, чтобы она могла пройти в теплую кухню. – Макс вернется, когда ему надоест гонять кроликов по сугробам, не переживайте. Не знаю, как вы, а я бы выпил что-нибудь горячего. Будете какао?
– Звучит отлично, – говорит она, стягивая свои зимние ботинки и заходя внутрь. – Давайте так, переоденемся во что-нибудь сухое, и я сварю нам какао. А вы разожжете огонь.
– Я разожгу огонь, – говорю я одновременно с ней. И понимаю вдруг, что мы в опасной близости от того, чтобы разжечь не только тот огонь, который в камине.
И Лиса это тоже понимает.