Глава 25
ЛИСА.
– Я знаю, она это делает, чтобы меня позлить, – шепчет Расти.
Мы столкнулись случайно, я подошла выпить какао у разряженной группы местных актеров. Они рассказали мне все о предстоящем выступлении с пантомимой, и Золушка настояла на том, чтобы приготовить их фирменный напиток «Снежная королева спешл»: какао с маршмеллоу, сливками и шоколадной стружкой. Могу поспорить, лишних калорий, пойдущих в мои и так выдающиеся бедра, в этом напитке предостаточно, но сейчас все-таки Рождество и провожу я его одна. Так что плевать.
– Ты правда думаешь, что она это делает напоказ, для тебя? – спрашиваю я, хоть ответ очевиден. – Я думала, она у меня пытается вызвать ревность, в таком случае только время зря теряет.
– Нет, это точно для меня, – говорит Расти, причмокивая. – Она знает все нужные приемы. Пока я потел в костюме Санты и развлекал детишек, мне так хотелось сказать ей, чтобы пришла уже в себя. Мы больше не подростки, к чему эти игры.
Не хочется этого говорить, но Расти вряд ли есть о чем беспокоиться. Марион красивая женщина и наверняка популярная, но не думаю, что она интересует Чонгука в этом смысле. Судя по тому, что я слышала, проблем у него целый вагон, а она еще и старше его лет на двадцать.
Но как бы там ни было, важно, что Расти эта ситуация причиняет боль.
– Боже, Расти, у вас все правда настолько плохо? – спрашиваю я. – Никогда бы не подумала. Я помню, когда вы были прямо-таки воплощением любви.
– Я тоже.
Расти издалека смотрит на свою жену, погруженную в дела: она ходит между прилавками, проверяет, не нужно ли кому принести денег для размена или опустошить ведерки для пожертвований, пока за ее лавочкой присматривает Чонгук. Неудивительно, что продажи прямо-таки полетели. Судя по всему, к прилавку прибились в основном женщины, решившиеся воспользоваться возможностью хорошенько разглядеть симпатичного незнакомца, подающего пироги с милой улыбкой и даже позирующего для фотографий.
– Вьется вокруг него, как плющ, – говорит Расти, и глаза его увлажняются, грустнеют. – Он же ей в сыновья годится.
– Ну не знаю, может, как юный любовник вполне ничего, – говорю я. Он приподнимает бровь, всем видом демонстрируя, что делу я не помогаю.
– Спасибо за поддержку. Если она увидит, что я тут с тобой рассиживаю, точно взорвется, – продолжает он, нервно озираясь по сторонам и от переживаний подергивая левой коленкой. – Сил уже никаких нет, Лиса. Она в ярости, что я позволил тебе остаться в коттедже. И не рассказал, что ты задержишься.
Так и знала, что где-то тут и я должна была отметиться.
– Погоди-ка. Ты ей не рассказал?!
Он качает головой.
– Ох, Расти.
– Думаю, я упрямился, – говорит он нервно. – Пытался доказать, что ее мнение не единственно верное, но, уф, как же все пошло наперекосяк. Теперь она едва со мной разговаривает.
Мы потягиваем напитки, пытаясь не поворачиваться к прилавку с пирогами, где, кажется, происходит все сразу. Женщина в слишком, пожалуй, откровенном для подобного мероприятия костюме миссис Клаус обхватывает Чонгука руками и оставляет на его щеке ярко-красный след от поцелуя, чтобы сделать фото. Я вдруг ловлю взгляд Чонгука, когда он вытирает щеку тыльной стороной ладони, и заливаюсь краской смущения. Лицо мое врать не умеет, и не получится скрыть, что я ощутила какой-то странный укол ревности. Надо мне, как и Марион, прийти в себя. Он не моя собственность.
– Я понимаю, почему она расстроена твоей скрытностью, – говорю я, пытаясь смотреть куда угодно, только не в сторону Чонгука, – но, если нужно хорошее оправдание, скажи, что это не ты разрешил мне остаться, а Чонгук. Ты просто предложил. На самом деле выбора ты ему не оставил, но Марион про это знать необязательно. Просто стой на том, что это была его идея, и точка.
Лоб Расти покрывается задумчивыми морщинками.
– Ну а какие были варианты? – спрашивает он и делает глоток; на бороде остаются белесые сливки с его порции «Снежной королевы». – Оставить тебя замерзать на улице? Ты моя плоть и кровь, Лиса. Даже если бы ты была мне совершенно чужой, я бы все равно не смог так поступить.
Я кладу ладонь на руку Расти, благодарная за его преданность.
– Скорее всего, Марион предпочла бы незнакомку мне. Я ее не виню: ссора когда-то случилась серьезная, оскорблений досталось всем.
Он какое-то время молчит; знает, что с этим не поспоришь.
– Да, ссора была крупная, но это дело моей семьи, не ее. И раз уж мы об этом говорим, то наши с Марион проблемы тебя тревожить тоже не должны, – заключает он. – Это наше дело. Так что давай лучше обсудим, как вы с прекрасным принцем уживаетесь в коттедже?
Я смеюсь над тем, что кто-то мог назвать Чонгука прекрасным принцем, но потом понимаю, что прозвище вполне подходящее. Он очень даже прекрасен, поэтому мне стоит тщательно держать дистанцию.
– Деталь я еще жду, так что придется тебе еще задержаться, – говорит Расти.
– Да я так и думала.
– Прости, Лиса, но я предупреждал, что до Рождества вряд ли получится. Так у вас все хорошо? Как вы ладите?
Глаза, как магнитом, снова притягивает к Чонгуку, а губы сами расплываются в улыбке, когда я вспоминаю наши последние с ним встречи. И с чего бы начать?..
– Ну, можно сказать, что мы одинаково раздражены сложившейся ситуацией и играем в какую-то игру в избегание, которая, кажется, работает, – говорю я, пытаясь собрать все случившееся в кучу. – Пожалуй, могу сказать, что интересно.
– О…
– Но тут я позавчера упала с велосипеда, и он помог мне с ранами и приготовил ужин.
Расти отходит на шаг и внимательно всматривается в мое лицо.
– Ой.
– Что такое?
Расхохотавшись, он в сердцах хлопает себя по бедру.
– Лисичка, да ты влюбилась! – говорит он довольно. – Ох, в город словно приехал цирк. Все дамы перед ним расхохорились, но я должен был знать, что так все и случится. Красивые, молодые оказались вдвоем в маленьком доме, где вас никто не беспокоит, и – вуаля!
– Нет-нет, Расти, погоди, все совсем не так. Мы уже далеко не молодые. И послушай, я про Чонгука совсем ничего не знаю, даже фамилии. Даже так: единственное, что я знаю, – у него есть маленькая дочь, по которой он ужасно скучает, и женщина по имени Хелена, которая постоянно звонит ему, а он – ей. Так что все не так, как ты подумал, и никогда не будет.
Расти закатывает глаза и размешивает свой напиток, шоколадная стружка тает, превращаясь в вязкую массу. Его освободили от обязанностей Санты: появился кто-то помоложе и постройнее, занявший место в волшебном уголке на последний час ярмарки, но должна признаться, что у него не было того обаяния. А крутого эльфа со смены Расти сменила какая-то злющая девица, которая бы лучше справилась с обязанностями надзирателя над столпившимися рядом непоседливыми детишками.
– Если тут замешаны женщина и ребенок, тогда держись подальше, – предупреждает меня Расти, внимательно смерив взглядом. – Не обожгись, Лиса. Все что скажу.
Ну начинается.
– Не обязательно мне это говорить, – тут же напоминаю я. – Я не разрушительница семей, Расти. Ты что же про меня думаешь? Я бы даже не сунулась к занятому мужчине. Кроме этого, мы с Чонгуком едва разговариваем.
Он поражен моими словами.
– То есть как, едва разговариваете? – спрашивает он. – Он тебе есть готовит, но вы не общаетесь?
– Говорим только по необходимости. Мы общаемся сообщениями или оставляем друг другу записки. Это одно из наших правил.
– Шутишь!
– Нет, – отвечаю я, прекрасно понимая, насколько странно все это звучит. – Его была идея. Если нужно, пишем друг другу эсэмэс, а в остальных случаях держимся друг от друга на расстоянии. Ужин был только потому, что я пострадала. Колени до сих пор…
– То есть вы ни разу не говорили? За четыре дня?
– Так, обмолвились парой слов, – отвечаю я, понимая, что это правда. – Ну, вчера шли вместе из паба, слегка выпив. Он показал звезды и северное сияние – да, пожалуй, это был наш самый долгий разговор с момента заселения. Было мило. Наверное.
– Лиса…
– Все нормально! Ничего такого, честное слово. Мы сидели за одним столиком и не обменялись ни репликой, ну посмотрели немного на звезды, никакой романтики в этом не было. В общем, уже прошло четыре дня, а наши договоренности работают. Мы не ссорились и, кажется, не бесили друг друга… пока.
– Что ж, с таким соседским соглашением я в первый раз сталкиваюсь, – удивленно говорит Расти. – Кажется, вы двое не лучше, чем мы с Марион.
– То есть?
– Тоже общаетесь картинками, без звука. Мы ведь тоже не разговариваем.
Он смеется, но я знаю, что вряд ли ему смешно.
– Ох, Расти.
– Каждый раз, когда мы все-таки пытаемся поговорить, назревает самый настоящий скандал. Так что, похоже, ваше соглашение работает лучше, чем мои отношения. Эх, даже не знаю. Люди такие сложные, да?
Он со вздохом встает, и я вижу, что руки у него дрожат так же, как и голос. Раньше я такого не замечала.
– Надеюсь, ты в порядке? – Он, было, уходит, но возвращается и наклоняется ближе.
Кажется, я знаю, что меня сейчас ждет.
– У меня все будет хорошо. Теперь, я знаю, ты попросишь меня не лезть не в свое дело, – говорит он, – и будешь права, но так как ты всего в часе от дома своих родителей…
Я с улыбкой наставляю на него палец.
– Не лезь не в свое дело!
– Я обязан спросить, – продолжает он. – Иначе изведусь. Почему ты не едешь к родителям на Рождество?
Я становлюсь серьезней. Обхватываю голову руками, но он не замолкает.
– В Дублин я тебя отвезти не могу, но к ним, накануне Рождества, вполне. Я сказал все, что хотел. Предложение актуально, так что, если что-то изменится, просто дай мне знать.
Я тру ладонями лицо и смотрю на Расти, чьи умоляющие глаза, кажется, проникают мне прямо в душу, но в ответ только качаю головой. В горле растет ком.
– Ты знаешь, почему я не могу поехать, – отвечаю я. – И пожалуйста, не пытайся оспорить это решение и сказать моей семье, что я остановилась в коттедже. Ты же обещал. И Марион не позволь сказать. Пообещай, Расти. Мне нужно хотя бы еще одно Рождество провести в одиночестве.
Он пожимает плечами и разводит руками.
– Ну ты ведь не одна.
– Ты понимаешь, о чем я, – говорю я. – И не то чтобы это входило в мои планы.
– Понимаю, – отвечает он. – Ладно, не буду больше поднимать эту тему. Твой секрет в безопасности, если ты так хочешь, но обещать за Марион я не берусь.
– О нет…
– Давай просто не будем делать вид, что твой приезд – какая-то большая тайна, – шепчет он. – Так она и не подумает связаться с твоей семьей: не будет знать, что это важно.
– Спасибо.
– Это лучшее, что я могу придумать, – снова пожимает плечами он. – Я обещал, что не расскажу ни душе, и я сдержу слово. Ты знаешь, я ради тебя готов на что угодно, Лиса.
Он не сводит с меня глаз.
– Здорово было повидаться с тобой и всегда приятно знать, что ты на моей стороне, – говорю я с улыбкой. – Когда-нибудь я отплачу тебе за доброту, обещаю.
– Пойду-ка я готовиться к большой уборке, – говорит он и отчаливает, унося с собой кусочек моего сердца.
Спасибо мирозданию за семью. Расти – самый близкий к этому определению человек, который будет со мной рядом на это Рождество.