Глава 30
3 дня до рождества.
ЧОНГУК.
– Ты скучаешь по моим завтракам? Перестань, Хелена, ты тоже отличный повар!
Это, конечно, полная чушь, но очки за креативность я бы накинул. Последняя причина, почему она по мне скучает, кажется притянутой за уши.
Я ставлю ее на громкую связь, занимаясь собственным завтраком, и не могу отрицать, что ее цепляние за любые соломинки вызывает улыбку. Она очень хочет, чтобы я вернулся домой.
– Завтрак у тебя так же хорош… Ха-ха, нет, я ничего по-другому не делаю, дорогая. Все делаю так же, как тебе показывал кучу раз.
Вчера она не могла вспомнить пароль от «Нетфликса», а когда я прислал его, этого было недостаточно, ведь смотреть рождественские фильмы без меня слишком грустно.
Сегодня дело в моих завтраках, завтра будет в чем-то еще.
– Сосиски, яйца и бекон, – говорю ей я, хотя список ингредиентов она знает наизусть. – Сбоку грибы. Немного дрожжевого хлеба для ирландскости. И, знаешь, я люблю еще добавлять печеную фасоль…
– Никакой фасоли! От нее хлеб размокает!
– Видишь, тебе вообще не нравится мой рецепт. Твой намного лучше.
В руке у меня лопатка, через плечо перекинуто кухонное полотенце. Улицу укрыло снегом, и для отличного утра осталось только, чтобы вернулся Макс – и я уверен, довольно скоро это произойдет. Я даже слушаю дурацкие рождественские песни, которые выбирает для меня Хелена: для нее это все какая-то забавная игра. А после того как я дал обещание Ребекке – она внезапно позвонила сегодня утром, – я стараюсь не уклоняться от праздничного настроения, тем более что большой день так близко.
Я не рассказал ни Ребекке, ни Хелене о пропаже Макса, которого не было дома уже девять часов. Но я знаю своего пса и верю, что он скоро вернется, хотя и не отрицаю, что начинаю немного переживать.
– Доброе утро. Выглядишь счастливым. Ой, ты по телефону говоришь!
Лиса закрывает рот ладонью и пятится из кухни, даже не успев зайти, но я зову ее обратно.
– Нет-нет, заходи, садись, – быстро говорю я. – Я тут решил устроить пир. Хочешь?
– Это кто, Чонгук? Лиса?
Лиса морщит нос и кивает на телефон, из динамика которого льется голос Хелены. Я прислонил его к заварочному чайнику, чтобы руки оставались свободны и я мог ходить по кухне.
– Да, Хелена, это Лиса. Спустилась позавтракать.
– Привет, Лиса!
– Привет, Хелена, – тихо говорит Лиса, и вид у нее очень удивленный.
– Так, Чонгук, следующая песня – Rockin’ Around the Christmas Tree, – щебечет Хелена. – Мой новый фаворит. И включи погромче, чтобы я тоже слышала.
Я закатываю глаза и жестом показываю Лисе, чтобы та садилась за милый круглый деревянный столик у окна, в дальней части кухни. Кажется смущенной, но, состроив забавную мордашку, усаживается на стул.
– Мы с сестрой слушаем рождественские песни, и она ужасно требовательная, – шепчу я Лисе в ухо.
Она вскидывает голову.
– Твоя сестра? – озадаченно спрашивает Лиса. Я киваю. – Хелена твоя сестра?!
– Да, – шепчу я так, чтобы Хелене не было слышно. – Я впервые провожу Рождество без нее и чувствую себя ужасно виноватым, поэтому решил, что мы сегодня можем послушать вместе музыку. Хочешь к нам присоединиться?
Лиса выглядит потрясенной. Не уверен, упоминал ли я Хелену прежде, но она, кажется, не знала, что у меня есть сестра. Нам еще так много предстоит узнать друг о друге.
– Алекса, поставь «О Святая ночь», – говорю я колонке на столешнице. В сковородке шкворчат сосиски, а бекон плюется жиром.
– Я танцую, Чонгук! А ты танцуешь? – раздается голос Хелены, едва слышный за музыкой.
– Я готовлю, Хелена. С тобой потанцует Лиса.
Лиса качает головой и смеется; кажется, она все еще в шоке от внезапной рождественской вечеринки, но Хелена от меня так просто не отстанет.
– Танцуй вместе с Лисой! – говорит Хелена. Моя сестра может быть очень настойчивой.
Взглянув на Лису – она похожа на оленя в свете фар – я откладываю лопатку. Беру ее за руку.
– Погоди. Что? Я только проснулась, – улыбается она. – Но песню эту люблю.
– Сейчас же Рождество! – кричит Хелена через телефон. – Танцуй, Лиса!
– Мы танцуем, Хелена, – отвечаю я, и, когда я кладу ладонь на талию Лисы, она не отстраняется. Нет, она двигается со мной, как будто так и надо, и с моего лица не сходит улыбка.
Вспоминая, как она доверилась мне прошлым вечером, как мы уютно сидели вместе у огня, каким теплым было ее тело… Я не могу отрицать, что во мне что-то пробудилось. Я не хочу, чтобы наше время вместе заканчивалось.
– Так Хелена твоя сестра? – шепчет она, приподнимая бровь. Мы скользим по полу крохотной кухоньки. – Она твоя сестра?!
– Да, а ты что думала?
– Что она твоя девушка!
– Ох, Лиса, – смеюсь я. Теперь мне понятно ее вчерашнее поведение. – Нет, она моя совершенно прекрасная сестра.
Я кружу Лису под рукой, и она вся светится улыбкой. Откидывает голову назад, а я подтягиваю ее обратно к себе, и мы вальсируем по кухне, неловко притормозив у сковородки, чтобы я мог помешать еду. Когда песня заканчивается, я жду, что Лиса отстранится, но она остается в моих объятиях.
– Мне пора, Чонгук! – кричит Хелена. – Мари сегодня красит мне волосы, она уже ждет, но было весело! Позвони потом!
– Хорошо, наберу позже. Пока, Хелена! – кричу я в ответ. Мы с Лисой замираем, обнимаясь под шкворчание еды на сковородке.
Лиса прикрывает глаза.
– Насчет вчерашнего вечера, – шепчет она, проводя кончиком языка по губам.
– Да?
Она дышит так медленно, я вижу, как поднимается и опадает ее грудь. Но она не успевает продолжить, в окно громко стучат, от чего мы отпрыгиваем друг от друга. Я выглядываю на улицу: там стоит Расти. Ну как он не вовремя. Мы наскоро пытаемся привести себя в порядок, словно подростки, пойманные с поличным, и если Расти и видел что-то, то вида он не подает.
– Я несколько минут в дверь стучал, – говорит он, заходя внутрь через заднюю дверь.
Лиса, кажется, вот-вот разразится хохотом. Я тоже, если вдруг встречусь с ней взглядом.
– Простите, Расти, – говорю я, возвращаясь к сковородке. – Мы пытались поймать рождественское настроение. Как вы?
– Присядь. Заварю тебе чая, – говорит Лиса, наполняя чайник. – Ты, наверное, продрог. Кажется, нас ждет снежное Рождество, да?
Расти трет ладони друг об друга и дует на них, Джордж принимается скакать кругами, привлекая к себе внимание, но Расти остается безмятежен. Он только треплет его по голове и говорит:
– Нет, спасибо, милая. Я ненадолго. Но к слову о Рождестве, я, наконец, с хорошими новостями, – его глаза перебегают от меня к Лисе. – Твоя машина готова. Запчасть приехала вчера. Сегодня я все поставил, так что, если все еще хочешь, можешь возвращаться в Дублин.
Он передает Лисе ключи. Она берет их так, будто это раскаленные угли. Я не свожу глаз со сковородки и делаю огонь еще меньше. Аппетит у меня резко пропадает.
– Боже, спасибо, – говорит она после недолгого молчания. – Как неожиданно. Ого. Отличные новости. Спасибо, Расти. Тебя подвезти обратно?
Расти, кажется, удивлен отсутствием у Лисы энтузиазма. Я чувствую, как она косится в мою сторону, но не могу посмотреть на нее в ответ.
– Нет-нет, меня там парнишка ждет у калитки, – говорит Расти. – Привез твою машину. День для долгой дороги не самый удачный, предупреждаю, но я обещал починить как можно скорее.
Лиса, осознав вдруг, что выглядит приунывшей, вскидывается и крепко его обнимает.
– Спасибо, – говорит она, а потом идет к холодильнику и достает свой шоколадный торт.
Глаза у Расти зажигаются.
– Торт бабушки Молли? – удивленно спрашивает он. – Это ты испекла? Ах, Лиса.
Глаза у него начинают блестеть, а Лиса тем временем заворачивает в фольгу три куска.
– Один тебе, другой парнишке и еще один – Марион. Может, она потеплеет.
Лиса подмигивает, и они хором произносят:
– Разогревайте и ешьте с удовольствием.
Они снова обнимаются.
– Так здорово, что ты сюда приехала, – улыбается Расти и потирает рыжую бороду. – Бабушка Молли бы тобой гордилась. Она хотела, чтобы это был семейный дом, а не только мой.
И тут вдруг мне многое становится понятно. Расти и Лиса родственники. Поэтому она с первого дня знала, где что находится в коттедже. Напряжение между ней и Марион – видимо, какая-то семейная ссора.
– Спасибо, что ради меня рискнул жизнью, – говорит Лиса, и он в ответ хмыкает. – Сколько я тебе должна?
– За риск? Нисколько ни за что не должна, – отвечает Расти и перебивает ее, когда она пытается возразить. – С Рождеством, Лиса. Я был так рад видеть тебя после стольких лет.
Они выходят на улицу, и через окно я вижу, как она машет ему на прощание. Когда Лиса возвращается, я быстро переключаюсь обратно на готовку.
Сковородка шкворчит, а в воздухе повисает неизбежное. Ее машина снова на ходу. У нее больше нет причин оставаться.
– Ты в порядке? – спрашиваю я. – Отличные новости.
– Отличные, – отвечает она. – Просто отличные.
Лиса принимается шуршать по кухне: протирает и так чистые поверхности, перекладывает уже сложенные полотенца. Замерев, она смотрит в одну точку и выглядит в этот момент такой одинокой и потерянной, как вчера у камина.
Я подхожу ближе и опираюсь на столешницу, скрестив руки.
– Ты собираешься вернуться в Дублин? – шепчу я, боясь ее ответа. – Не обязательно, если не хочешь.
Мы дышим в унисон. Я в ужасе жду ее ответа.
– А ты хочешь, чтобы я вернулась?
– Нет.
Снова тишина.
– Кажется, завтрак горит, Чонгук.
– Черт!
Я разворачиваюсь и подбрасываю содержимое сковородки, пока Лиса бежит открывать заднюю дверь, чтобы выпустить на улицу дым. Я пытаюсь спасти завтрак, которого ждал с таким нетерпением.
– Надеюсь, тебе нравятся сосиски с корочкой?
Ее ответ теряется, когда мы оба ахаем: из леса появляется очень замерзший, промокший и дрожащий спрингер-спаниель. Пересекая садик, он бежит прямо к Лисе, стоящей у входа.
– Он дома! Макс, дорогой, заходи!
Макс приветствует нас смачным отряхиванием; с мокрой шерсти летят холодные капли, но Лиса, кажется, даже не замечает.
– Ну озорник! Мы тебя ходили искать в снегопад, с фонариком. А тебе и плевать, да? – говорю я, стискивая его в объятиях.
Краем глаза я вижу, как прослезившаяся Лиса смотрит на эту сцену.
– Давай я принесу полотенце, отогреем Макса у камина, как закончишь спасать свой пригоревший завтрак, – предлагает она, и мы дружно встаем.
– Звучит отлично, – говорю я ей, и мы улыбаемся друг другу, не в силах сразу отвести взгляд.
Я слышу, как Лиса воркует над Максом, вытирая его полотенцем. Она понятия не имеет, как много значит для меня эта забота. Надеюсь, когда-нибудь она увидит себя моими глазами.
Она смешная, добрая, прекрасная, как внутри, так и снаружи. Сильная, умная, и она вернется домой лучшим человеком, что бы между нами ни произошло.
Она еще не озвучила свои планы, но, думаю, пока Лиса не станет возвращаться в Дублин.