Глава 18

    6 дней до рождества.
ЧОНГУК.

Нил будит меня звонком около девяти утра. Для него нехарактерно звонить так рано, для меня же нехарактерно так поздно быть еще в постели.
На улице светло, как днем, я не привык так просыпаться и, почти бессознательно шаря по полу гостиной в поисках телефона, удивляюсь, как это я провалился в такой глубокий сон.
Обычно к этому времени я успеваю принять душ, сходить на пробежку, ответить на пару имейлов, прочитать утренние новости и продумать план на день. Будь я на работе, я бы скорее всего уже закончил с первым клиентом, так как много кто старается сходить к терапевту до офисных часов.

– Ты что, спал? – спрашивает Нил, кажется, удивленный так же, как и я. – Прости, дружище, я забываю, что кто-то уже отдыхать уехал. Я сегодня из дома работаю, и дети меня с ума сводят, в школу-то им идти не надо. Так что, как там дела, в Фанаде? Не слишком скучно? Знаю, ты в Донегале бывал кучу раз, но зима не лето. Все по-другому. Мне очень нравится.

Я потягиваюсь, чувствуя, как вместе со мной просыпаются судороги в ногах, а потом зеваю и сажусь, пытаясь хрустнуть шеей. Спать на диване неудобно, когда ты высокий, но должен признать, что засыпать с теплым камином мне понравилось. Хоть гостиная за ночь и остыла.

– Ты был прав, Фанад – особенное место, – говорю я Нилу, подавляя зевок. – Я много лет просыпался не позже шести, а здесь уже второй день встаю в девять. Видишь, уже совершенно другой человек.

Нил смеется, соглашаясь.
– Да, это все медленный темп жизни на северном побережье и сила морского воздуха, мой друг, – говорит он мне. – Уже ведешь беседы сам с собой? В коттедже довольно уединенно, но это нам в нем и нравится. Тебе, наверное, компанию пес составляет, что тоже неплохо.

Так и хочется поделиться с Нилом трагической историей о двойном бронировании, но я решаю оставить ее при себе, хотя бы на время. Нил с женой были вне себя от радости, когда благодаря их протекции мне разрешили приехать, учитывая, что Расти и Марион обычно не принимают гостей на праздники. Не хочу лишать их этого. Они и так за меня ужасно беспокоились с тех самых пор, как Клод увезла Ребекку на Тенерифе, так что буду радостным, насколько это возможно.

– Да, мы тут вдвоем с Максом, так что все чудесно, – говорю я, трепля за уши пса, пришедшего на звук своего имени. – Мы ходили гулять на пляж и в лес, заглянули в местный паб и магазинчики. Такое тихое местечко, прям то, что доктор прописал.

– А пиво?

– Выпил пару пинт, да. Наверное, в этом кроется секрет моего пересыпа. «Гиннесс» хороший.

– Эх, как я тебе завидую, – говорит Нил, и я могу представить, как он облизывается при мысли о холодненькой, пенной пинте пива у открытого огня в «Таверне у маяка». – Говорил уже с Ребеккой?

Я улыбаюсь при звуке имени дочери.

– Да, созванивались, – отвечаю я другу. – Ненадолго, но она там, кажется, счастлива. Это же самое главное? Я не знаю, как тебя благодарить за то, что вытащил меня на Рождество из дома. Не думаю, что я бы справился, оставшись дома без нее.

Нил ненадолго замолкает.

– Ты дал мне много хороших советов, когда у меня были тяжелые периоды в жизни, Чонгук, так что я просто хотел хоть чем-то помочь и тебе, – говорит он. – Назови меня чудаком, но мне всегда казалось, что есть в этом коттедже что-то почти волшебное. Вечно там случаются чудеса. Надеюсь, тебе он подарит хотя бы ясный разум и понятный путь.

Я с улыбкой жду панчлайна, зная, что он непременно будет.

– Чудеса случаются, когда меньше всего их ждешь.

Да, это мой Нил. Никогда не подводит. Я пытаюсь придумать максимально не циничный ответ, но застываю, когда слышу, как Лиса спускается по лестнице.
Она поет, и глаза у меня распахиваются, а сердце начинает колотиться – вдруг Нил услышит?

– Ну, в общем, пока у меня все хорошо, – громко говорю я, чтобы побыстрее закончить разговор и заглушить фоновый шум. Лиса напевает от души, без слов – очевидно, не зная их – и совсем не пытается сдерживаться. Скорее всего, она думает, что меня уже нет дома.
Я сижу на краешке дивана в одних трусах, и есть у меня ощущение, что она вот-вот…

– Ой! Простите, пожалуйста! Я думала, вы уже ушли.

Нил слышит ее. Конечно. Не услышать было бы сложно.
Не знаю, кому ответить первому: Нилу или Лисе, стоящей передо мной, или вообще попытаться успокоить Макса, который при виде своего приятеля Джорджа принимается лаять от радости.
Лиса быстро закрывает дверь в гостиную, забирая обеих собак, и я облегченно вздыхаю. Но рано. Нила не проведешь.

– Я слышал женский голос. Это что, новая подружка? Чонгук, ну даешь, чертяка! Я ужасно рад. Мы с Сэди так переживали, что ты будешь на Рождество один.

Он отнимает телефон от уха и орет своей жене, прежде чем я успеваю что-то разъяснить:
– Сэди! У Чонгука новая подружка!

Я не могу его остановить. Что он, что моя дочь уже сделали выводы, и их не разубедить.
Я слышу милый, знакомый голос Сэди на заднем плане.

– Как чудесно! Сердце спокойно, можешь больше не волноваться, как он справляется.

Я был на их свадьбе шафером, и если Нил мне как брат, то Сэди – как сестра. Я знаю, что они желают мне только добра.
Нил возвращается к нашему разговору.

– Так, не буду тебя задерживать, дружище. Я на седьмом небе, серьезно. Лучшего Рождества и не придумаешь.

– Все совсем не так, как ты подумал, – говорю я как можно тише. Не хочу, чтобы Лиса слышала. – Просто произошло недоразумение…

– Не нужно объяснять. Твои недоразумения – твое дело. Ладно, побегу, а то Сэди тащит меня по магазинам после работы, но мы ужасно рады, слышишь? Выпью за тебя пинту. Как же хорошо! Поговорим потом, Чонгук. Неудивительно, что ты в постели до девяти. «Гиннесс», как бы не так. Наслаждайся!

Он от души смеется, вешая трубку, и не дает возможности ничего рассказать. Я откидываюсь обратно на диван и решаю начать сегодняшний день сначала.
Лиса все еще поет на кухне какие-то идиотские рождественские песни, и я закрываю глаза, не в силах сдержать улыбку. Я даже не понимаю, почему улыбаюсь. Терпеть не могу рождественские песни, а Лиса – самая ужасная певица в мире, хоть я и слышал голоса разной степени ужасности.

Я обхватываю голову руками и потираю виски.
Меня раздражает ее неопрятность, неуклюжесть, а от пения из ушей течет кровь, но приходится признать, что в некотором роде Лиса очаровательна и я даже немного к ней привыкаю.
Но надо вернуться к соблюдению правил, которые я предложил. С сегодняшнего дня я буду изо всех сил соблюдать дистанцию.
Сближаться еще сильнее – прямой путь к катастрофе, и это последнее, что нам нужно.
Вчера было исключение из правил, потому что она поранилась. Сегодня все вернется на круги своя.
​   


ЛИСА.
А говорил, что днем его не будет дома.
Тем временем уже второе утро подряд он здесь, когда я просыпаюсь, хотя мы так не договаривались. Более того, он едва одет! Ладно, должна признаться, что вид неплохой с утра пораньше.
Он загорелый и мускулистый, не говоря уже о татуировках, при виде которых у меня все внутри перевернулось. Я не привыкла видеть загорелых и атлетичных мужчин. Майкл был, ну, классической ирландской расцветки с обычным телом, которое на солнце могло разве что сгореть. Он был скорее мягким, чем подтянутым, но мне это нравилось. И он уж точно не носил такие узкие боксеры. Я, конечно, пыталась не смотреть, но глазам не прикажешь.

Я делаю потише музыку, ожидая, пока закипит чайник, и настроение у меня несется вперед на всех скоростях – сегодня новое утро в коттедже «У моря», и у меня большие планы. Я здесь уже третий день, и после вчерашнего падения в лесу я планирую повременить пока с приключениями, но и штаны просиживать не собираюсь. Я возьму от этого места все!
Как только у меня будут силы, хочу сходить на маяк. Хочу выпить пива в пабе, у огня, попеть у елки рождественские гимны… хочу снова научиться смеяться. По-настоящему, таким смехом, который чувствуешь в кончиках пальцев, в ушах и животе. Хочу снова жить. Может, это звучит глупо, но я хочу снова стать собой. Не хочу притворяться и прятаться за маской. Хочу просто быть.
Наверное, это слишком, но мечтать не вредно.

– Простите, я уже ухожу, – говорит Чонгук, к счастью, уже одетый, заглянув в кухню. – Просто хотел дать знать. Я, э-э, в общем, оставлю вас. Притворитесь, что меня тут не было. Притворитесь, что… ладно, я пошел.

Притвориться, что его тут не было? Что ж, сказать легче, чем сделать. Его полуобнаженное тело уже отпечаталось в моем подсознании, и развидеть его теперь вряд ли получится.

– Еще раз спасибо за вчерашнее, – быстро выпаливаю я, пока он не исчез.

– Это ничего, – говорит он, избегая встречаться со мной взглядом. – Честно, не стоит благодарности. Надеюсь, вашим коленям сегодня лучше. Хорошего дня.

Я снова кричу ему вслед:
– Чонгук, если хотите, позавтракайте перед выходом! – говорю я, чувствуя, что надо быть более признательной. – Я тут тосты жарю и…

Но входная дверь захлопывается прежде, чем я успеваю закончить предложение. Он уже ушел. Может, я его напугала, а может, он и вправду совершенно не хочет сближаться, несмотря на вчерашнее поведение.
Может, это и впрямь к лучшему.
​