Глава 16

    ЛИСА.
Когда после завтрака Чонгук наконец покидает коттедж, я провожу день, читая горячий любовный роман у огня. Возле моих ног посапывает Джордж, а я рада унестись в вымышленный мир, в котором старые воспоминания становятся далекими-далекими, хоть всего и на несколько часов.
Периодически я вспоминаю историю с лифчиком и хихикаю под нос, воскрешая в памяти испуганный вид Чонгука и наши отчаянные попытки держаться на расстоянии друг от друга.
Вы будете рады узнать, что компенсация мне не понадобится. После стирки стал как новенький.
Не хочу, чтобы между нами оставалось напряжение, так что я решила его успокоить. Понятия не имею, где он сегодня, но когда кого-то из нас нет дома, и вправду легче. Я бы даже сказала, быть в коттедже одной – просто восхитительно. Камин растоплен, но за окнами на отливах собирается снег, и, окруженная лишь сопением Джорджа и тиканьем часов, я наконец начинаю расслабляться и получать удовольствие от проводимого тут времени.
Телефон подает признаки жизни. Это Чонгук.

"Отлично. Мой пес любит бюстгальтеры, ваш – книги. У них обоих прекрасный вкус."

Утро плавно перетекает в день, и на обед я наслаждаюсь горячим супом, а потом с радостью выхожу в лес, размять ноги. Вернувшись домой, я снова устраиваюсь у камина с книгой, но сосредоточиться не могу. Меня снова тревожит воспоминание, которого я избегала как могла: мы с Майклом мечтали провести здесь романтический уикенд, но так и не успели этого сделать. Мне все не хватало духу попросить у Расти разрешения приехать, но я и так знаю, что все прошло бы идеально.
Я представляю, как мы бы смеялись, готовили и танцевали на кухне. Вместе ели за крошечным деревянным столом, сидели, прижавшись друг другу, в местном пабе или в коттедже, у камина, закрывшись от всего мира, пока снаружи бы падал снег.
Иногда кажется, что его нет очень давно. А иногда – будто еще вчера он был со мной рядом.

Джордж лает на севшую на подоконник птицу, и этого звука достаточно, чтобы вырвать меня из грез. Я смотрю в окно и замечаю, что солнце уже растопило большую часть выпавшего снега, так что пойти бы мне подышать воздухом вместо того, чтобы сидеть тут наедине со своими мыслями.
Я еще не успела сходить к маяку. Не готова. Знаю, что как только приду, на меня нахлынут воспоминания о Майкле.
Это стало нашей традицией на каждый Новый год, с тех самых пор, как мы впервые приехали сюда вместе. Мы побывали здесь еще дважды, прежде чем отмеренное нам время вышло.

– Бабушка Молли приходила сюда загадывать желания, когда была маленькая, – рассказала я ему, и мы заключили собственное соглашение.

Давать на маяке новогодние обещания.
На следующий год мы провели небольшую церемонию: закутались в зимние шерстяные свитера, налили во флягу виски, чтобы не замерзнуть. Я помню, как ледяной ветер обжигал кончики пальцев, когда я рылась в сумке, чтобы найти список своих новогодних обещаний, пока Майкл терпеливо ждал. Его список был написан таким красивым почерком, что я знала: он потратил на него немало времени и вложил душу.
Скромная была традиция, но наша. Я не возвращалась на маяк со смерти Майкла, но схожу туда в его честь, прежде чем покинуть Донегол. Это меньшее, что я могу сделать.

Интересно, где Чонгук проводит свой день.
Может, он тоже как-то тайно связан с этим местом или где-то неподалеку живут его друзья, которых он может навестить. Ему должно понравиться в кои-то веки побыть сегодня в гостиной и посидеть у камина, даже если придется расстаться с кроватью в мою пользу. Я заметила, что перед уходом он сменил белье и открыл окна, чтобы проветрить.
Может, он на тайном свидании с Хеленой. Но нет, он же сказал, что они увидятся, когда вернется… Так что вряд ли. Интересно, где она живет. Я пытаюсь представить, какой у Чонгука вкус в девушках. Могу поспорить, ему нравятся умные, образованные, высокоинтеллектуальные; такие, что всегда могут подобрать верные слова.
В любом случае не мое это дело. Мне надо позаботиться о своих планах на день.

– Хочешь прогуляться, Джордж? – спрашиваю я пса, который тут же подпрыгивает, виляя хвостом.

Я скучаю по машине. Без нее я ограничена в том, где могу побывать, да и делать нечего, кроме как гулять по округе.
Разве что… Разве что доехать куда-то на велосипеде?
Я вспоминаю, что в сарае раньше стоял старый велосипед, которым могли пользоваться гости, и, хоть я и давно не ездила, было бы здорово прокатиться по лесу. Я планировала провести вечер в джакузи под открытым звездным небом, а потом пораньше лечь спать, но сперва надо бы нагуляться.
Да, велосипедная прогулка будет в самый раз.

Я бегу наверх, переодеваюсь в худи и удобные мягкие леггинсы, а потом иду к крошечному кирпичному сараю с железной крышей и большой амбарной дверью, планируя там хорошенько покопаться. Внутри пахнет краской и бензином от газонокосилки, аккуратно прислоненной к стене. На стенках полно горшков и тубусов, в которых спрятано все подряд: от инструментов до гвоздей и болтов, а еще стоит старая, выцветшая на солнце коробка стирального порошка. И конечно, в дальнем углу, за кучей корзин, я нахожу видавший виды желтый велосипед, на его ручке болтается шлем такого же цвета.

Я аккуратно вывожу велосипед на траву и слушаю, как скрипят цепи, еще не успевшие напитаться маслом. К тому времени, когда я съезжаю с травы на гравий, велосипед уже идет мягко.
Я помню его.
Каталась на нем в те счастливые летние деньки, когда была молода и колесила по лесным тропкам с ветром в волосах и ни о чем не беспокоясь. Интересно, удастся ли пережить это чувство сегодня? Могу ли я вернуться в те дни, когда меня здесь ждали, прежде чем случилось все то, что случилось? Прежде чем вся моя жизнь полетела к черту?

– Прости, Джордж, тебе придется меня немножко подождать, – говорю я и тут же чувствую себя виноватой. Чонгук никогда не оставляет Макса одного. По крайней мере, я за ним этого не замечала.
Джордж скулит и склоняет голову на бок.

– Ты серьезно?

Скулеж продолжается.

– Ладно-ладно, можешь пойти со мной. Только не отходи от меня далеко, хорошо? Надеюсь, тебе это по силам. И не говори потом, что я тебя не предупреждала.

Я надеваю шлем и затягиваю под подбородком. Джордж немного теряется, потому что перестает меня узнавать, но меня это не останавливает. Я уже предвкушаю это небольшое приключение. В лесу я знаю каждый сучок и поворот, так что потеряться не боюсь, тем более что снег почти растаял и все вокруг выглядит знакомо. Да, я смогу вернуться в юность и покататься на велосипеде по лесу, который обожаю всей душой!

Я закрываю двери в коттедж, убеждаясь, что мой ключ в безопасном месте – не хочу получить выговор от Чонгука, – и еду в сторону раскинувшегося за домиком леса, хоть пока и немного неуверенно.
Боже, это и вправду навевает старые воспоминания. Я откидываю голову и купаюсь в лучах зимнего солнца, пока Джордж бежит по тропинке рядом со мной. Я слышу только его тяжелое дыхание и птиц, поющих где-то в отдалении. Это божественно. За этим я сюда и приехала. Это судьба. Чувство, за которым я гналась так долго и нашла так далеко от занятой жизни в Дублине, так далеко от клиентов, настроенных на лучшие результаты, от бесконечной бухгалтерии и срочных задач. Здесь совсем другой мир, такой далекий от звонящих поздно вечером телефонов, задержек на работе, важных мероприятий, для которых нужно принаряжаться и держать лицо. Быть здесь – как будто быть ближе к дому.

Я чувствую, как по лицу текут слезы. Не знаю, от счастья или горя, или и от того и другого сразу.
Мне хочется кричать, так что именно это я и делаю, зная, что никто меня не услышит, что я одна среди этих деревьев. Могу кричать и плакать всласть.
Я снова захожусь криком и только собираюсь вдохнуть полной грудью, наполнившись этим невероятным чувством побега от реальности, как мне под колеса бросается Джордж.
Я резко нажимаю на тормоза и валюсь на землю, тяжелая железная рама велосипеда приземляется прямо на мое бедро.
Я снова вскрикиваю, но уже по другой причине.

– Ай! Моя нога! Джордж, глупая ты собака!

Его большой слюнявый язык свешивается изо рта, и я хочу встряхнуть пса за то, что испортил мне момент душевного спокойствия и устроил аварию. Я упала на кучу веток, и мне показалось, что они протыкают меня насквозь.

Я пытаюсь спихнуть с себя велосипед, но он всем весом наваливается на мое бедро, отчего по всему телу разливается боль. Слава богу, никто не слышит, как я, постанывая и сопя, лежу в тающем снегу с больной ногой и раненым эго. Джордж пытается сочувственно облизать мне лицо, но я его прогоняю: не готова пока к его извинениям.
Я медленно встаю с влажной земли, к содранным коленям липнут легинсы. Оперевшись на велосипед, я хромаю обратно к коттеджу, что, по ощущениям, занимает целую вечность. Когда я возвращаюсь, на улице уже темно. По лицу катятся тихие слезы, а боль в коленях отражает то, как жалко я себя чувствую.

– В кои-то веки я смогла отпустить все печали, – говорю я вслух Джорджу, толкая велосипед, хоть и знаю, что он уже успел позабыть о своей вине. Ему гораздо интересней вынюхивать обратную дорогу домой. – Потерялась в каком-то ином, далеком от тревог месте, забыла о боли, которую причинила другим. Наконец-то я почувствовала хоть немного покоя среди безумия, но не-ет, Лиса. Так легко ты не отделаешься. Надо пострадать еще. Получай-ка содранные колени и ушибленное бедро. Пусть напомнят тебе, что ты все еще бродишь в чистилище.

– Вы это Джорджу или мне?​