49.

Других детей тоже разобрали родители. Одна маленькая девочка даже расплакалась от зависти, и папа утешал ее: «Не плачь, не плачь, через пару дней у нас дома тоже будет мишка, еще краше этого!»
Когда все разошлись, вокруг Е Яо снова воцарилась тишина. Сказочный медвежонок по-прежнему стоял рядом.
Е Яо посмотрел медведю в глаза и тихо спросил: — Можно мне тебя потрогать?
И тогда медвежонок, который до этого отказывал всем подряд, послушно склонил голову, чтобы Е Яо мог дотянуться до самого мягкого клочка шерсти на макушке.
Ворс под ладонью был нежным и слегка горячим от солнца. Это тепло передалось в ладонь Е Яо и по венам достигло самого сердца.
Это был его личный медведь. Только он имел право прикасаться к нему — привилегия, принадлежащая ему одному.
Зима миновала, весна клонилась к лету, и все уже сменили тяжелые пальто на легкие вещи. Тем более Лу Синь сам по себе был «горячим» парнем: он умудрялся потеть даже зимой, так что сейчас в этом костюме ему наверняка было несладко.
— Тебе, должно быть, ужасно жарко? — глухо спросил Е Яо. — Сними его, ты же весь взмокнешь.
— О чем ты говоришь? Я просто медведь, я не понимаю, что такое «жарко». Как ты можешь предлагать медведю снять шкуру? Какой ты злой, — Лу Синь покачал головой и протянул Е Яо воздушные шары. — Подарок при встрече.
Для нынешнего Е Яо возиться с шариками было уже несколько по-детски, но он не стал отказываться. Он взял их в руку; при движении два светящихся шара то и дело сталкивались в воздухе, а маленькие лампочки внутри мигали, очерчивая контуры двух всем известных мультяшных героев.
Е Яо молча смотрел на них, пока Лу Синь не напомнил:
— Красиво, правда? Сфотографируй скорее. Только не говори мне, что ты просто посмотришь и всё.
Е Яо только тогда спохватился. Он достал телефон, переключился на фронтальную камеру и постарался уместить в кадр свое лицо, шары и стоящего сзади медведя.
Ракурс был «смертельным»: Е Яо совершенно не владел хитростями вроде «держать подальше, чтобы лицо казалось меньше» или «наклонить под углом для выразительности глаз». Спасало только то, что природа наградила его отличной внешностью — снимок всё равно получился эстетичным и пронизанным юношеским очарованием.
Лу Синь не удержался от подколки:
— Ну и ну, эталонное селфи натурала. Если бы ты сам не сказал, что ты «того», никто бы и не догадался.
Е Яо и сам не понимал, откуда у Лу Синя столько смелости критиковать его за «недостаточную ориентацию», когда сам Лу Синь был самым прямым парнем на этой площадке.
— И как же ты предлагаешь снимать? — смиренно спросил Е Яо.
Огромный медведь склонил голову набок, на его морде сияла нарисованная улыбка, но голос Лу Синя стал опасно-бархатным:
— Как я хочу снять... Неужели ты не знаешь?
Разумеется, обнявшись. Вплотную. Рука в руке, щека к щеке, касаясь кончиками носов. Он мог бы целовать длинные ресницы Е Яо, его алые губы и запечатлеть эти мгновения навсегда.
Е Яо не мог видеть выражения лица Лу Синя сквозь толстый мех. Он еще раз взглянул на медвежью морду и снова нажал на кнопку съемки.
Закончив с фотосессией, Е Яо — с шарами в одной руке и пушистым медведем под боком — пошел бродить по парку. Жалея Лу Синя в его тяжелом костюме, он выбирал не экстремальные аттракционы, а спокойные развлечения. Например, тир.
Среди призов он приметил плюшевого мишку, очень похожего на тот костюм, что был на Лу Сине.
Е Яо загорелся идеей. Оплатив участие, он взял винтовку.
Лу Синь прошептал ему на ухо:
— Тебе одного медведя мало, уже за вторым потянулся?
Е Яо кивнул.
Этот костюм Лу Синю всё равно придется вернуть. Кроме фотографий, ему хотелось оставить себе какое-то осязаемое напоминание. Он не хотел забывать этот день.
Сначала Е Яо мазал, но он быстро учился и схватывал всё на лету. В итоге игрушечный мишка перекочевал к нему в руки.
Довольный Е Яо не успел сделать и пары шагов, как трофей был бесцеремонно выхвачен.
Огромный медведь, прихватив добычу, пустился наутек. Е Яо опешил, но, придя в себя, бросился вдогонку. Физическая подготовка у него была хорошая, но Лу Синь стартовал первым, так что догнать его оказалось непросто.
Когда Е Яо наконец прижал «вора» к стене за одним из павильонов, игрушечного мишки в руках не оказалось, зато передний карман костюма подозрительно выпирал.
Лу Синь гордо заявил:
— Другой медведь был съеден мной. Пока есть я, даже не думай о «запасных вариантах».
Е Яо и злился, и смеялся одновременно. От бега на его лбу выступил пот, капля скатилась к брови, а затем к уголку глаза.
Это была настолько притягательная картина, что у любого наблюдателя сердце забилось бы чаще.
В горле у Лу Синя пересохло. Его кадык дернулся, и в итоге он просто стер эту каплю пушистой медвежьей лапой.
Будь у него возможность, он бы эту каплю слизнул, а не стер.
Е Яо замер от неожиданного жеста. Лу Синь как ни в чем не бывало убрал лапу:
— Устал бегать? Пошли, накормлю тебя.
В жару полагается есть холодное, так что Е Яо привели к лавке с мороженым.
Выбор был огромный: всех цветов радуги, большие и маленькие порции. Е Яо обычно брал среднюю, но в этот раз ему захотелось самую большую.
Девушка-продавец вздохнула:
— Вам повезло! Это последняя большая порция. Один ингредиент закончился, привезут только завтра.
Рука Е Яо, державшая шары, сжалась. Он почти на автомате выпалил:
— Тогда не надо. Дайте два маленьких...
Но другой голос бесцеремонно перебил его:
— Давайте эту большую, и еще одну маленькую, спасибо.
Медведь действовал молниеносно: мгновенно отсканировал код оплаты, забрал оба рожка и кивнул Е Яо, призывая искать место в тени.
Мороженое в руках выглядело освежающе, посыпанное хрустящей крошкой — невероятно аппетитно. Видимо, разница в цене была оправдана: большая порция казалась куда более изысканной.
Они нашли тихий уголок вдали от аттракционов.
— Там дерево, оно закроет нас от солнца, сядем под ним, — предложил Лу Синь.
Они устроились под деревом. Е Яо смотрел, как Лу Синь садится, и сел рядом. Мороженое всё еще было в лапах медведя. Е Яо то и дело бросал на него взгляды.
«Лу Синь наверняка отдаст большое мне».
Когда два человека гуляют вместе, а едят по-разному — один деликатес, а другой что попроще — тому, кому досталось меньше, всегда бывает немного обидно, даже если на то есть объективные причины. Е Яо знал этот горький вкус и не хотел, чтобы Лу Синь его почувствовал.
Лу Синь вдруг спросил:
— Ты сейчас думаешь о том, как отказаться, если я отдам тебе большое, а себе оставлю маленькое?
Е Яо вздрогнул.
— Глупыш, я не собираюсь делать такую глупость, — Лу Синь рассмеялся.
Е Яо пришел в себя. Почувствовав облегчение, он одновременно поймал себя на постыдном чувстве разочарования. «Лу Синь вовсе не обязан мне уступать. Глупо требовать от него такого стандарта, а потом втайне расстраиваться», — подумал он.
Е Яо опустил глаза, скрывая эмоции, и уже хотел было поддакнуть другу, как вдруг две пушистые лапы протянули ему оба рожка — и большой, и маленький.
Все мысли Е Яо тут же разлетелись. Мозг перестал работать, он медленно поднял взгляд на медвежью голову.
— Ты...
— Что «я»? Конечно, я купил оба для тебя. С чего ты взял, что я купил только одно? — Медведь забавно закачал головой. — Неужели в твоем воображении мы сидим рядышком, я ем большое, а ты маленькое, и ты при этом не встаешь и не даешь мне в челюсть?
Лучики солнца пробивались сквозь листву, слепя Е Яо. Он с трудом выдавил:
— ...Что за чушь ты несешь, с чего бы мне тебя бить.
— Какая же это чушь, — голос Лу Синя внутри костюма звучал глуше, чем обычно, и в нем слышалась странная, необъяснимая серьезность. — Мой Яо-яо не должен терпеть от меня подобные обиды.
Солнце действительно было слишком ярким, у Е Яо даже зарезало в глазах.
— Твой костюм такой мягкий на ощупь, — вдруг сказал он.
Лу Синь не сразу сообразил, к чему этот резкий переход: — Ну да, а что?
— Я хочу уткнуться в него лицом, проверить, удобно ли, — сказал Е Яо.
Разумеется, Лу Синь не мог отказать. Он хотел было раскрыть объятия, но Е Яо развернул его спиной к себе.
Е Яо зарылся лицом в мягкий ворс костюма. Он выплакал все слезы в этот мех — крохотные капли не смогли просочиться сквозь толстую ткань и исчезли, впитавшись в одежду.
Е Яо, конечно, не стал есть в одиночку на глазах у Лу Синя. В итоге они прикончили оба мороженых вместе.
Пушистая медвежья нога касалась ноги Е Яо. Лу Синь снял голову костюма и положил рядом. Его руки в лапах не подходили для тонкой работы ложкой, поэтому Е Яо съедал кусочек сам, а потом другой ложкой кормил Лу Синя.
Так обе порции исчезли без следа.
Они обошли еще много мест, а когда солнце начало клониться к закату, сели на колесо обозрения.
Багровый закат медленно опускался за горизонт, свет стал мягким, не таким слепящим, как в полдень.
Е Яо любовался закатом, когда услышал голос Лу Синя:
— Говорят, если влюбленные поцелуются на самой верхней точке колеса обозрения, они будут вместе всю жизнь.
— Это суеверие, — отозвался Е Яо.
— Мишкам такое слышать обидно, — парировал Лу Синь. Он повернулся и посмотрел на раскрасневшееся в лучах заката лицо Е Яо. — В следующий раз, когда придем сюда, я спрошу тебя об этом снова.
Е Яо ничего не ответил.
Когда они спустились и пошли к выходу, совсем стемнело. Программа была выполнена, пора было возвращаться.
Е Яо шел и вдруг заметил, что медведь отстал. Он обернулся и увидел, как огромная туша неуверенно переминается с ноги на ногу позади него.
— Что случилось? — спросил Е Яо.
Лу Синь поднял голову и протянул ему медвежью лапу.
— В этом костюме ночью плохо видно дорогу, — сказал он. — Можешь довести меня до того места, где ты меня ждал вначале?
Конечно, чтобы видеть дорогу, достаточно было просто снять костюм. Лу Синь не был сотрудником парка, и штраф за «разоблачение» ему не грозил.
Его намерения были ясны как день. И Е Яо это понимал.
Это не была интрига. Это был слишком честный, открытый ход. Прямая стратегия.
Они так давно не держались за руки.
Лапа Лу Синя висела в воздухе; казалось, он будет держать ее так, пока Е Яо не ответит.
Е Яо вложил свою руку в лапу, и в то же мгновение его пальцы крепко сжали.
Сквозь пушистую ткань их руки снова встретились.
— Пошли, — сказал Е Яо.