38.

Глава 33
Е Яо был так близко, но между ними словно пролегла пропасть. Его голос звучал твердо и бесповоротно. Лу Синь сидел на кровати, вцепившись в поручень так, что на тыльной стороне ладони вздулись вены.
Что значит — «брось свои фантазии»?
Каждый нерв в теле Лу Синя вопил: «Схвати его! Притяни к себе, зажми в объятиях и сделай так, чтобы всё стало как раньше!»
Но он не мог. Не сейчас.
— Ложись нормально, — голос Лу Синя стал глухим и тяжелым.
Е Яо промолчал, лишь спокойно и пристально глядя на него.
Лу Синь сделал пару глубоких вдохов, стараясь говорить мягче:
— Я ничего не сделаю. Посмотри, мы ведь и раньше так спали, когда еще не на одной кровати были. Я тебе никогда не мешал.
Е Яо поджал губы. Он мельком глянул вниз, проверяя остальных парней в комнате.
Пончик и Вэнь Кэ были на месте, но оба сидели в наушниках, полностью погруженные в игру. Они лишь изредка перебрасывались короткими фразами о тактике, не обращая внимания на происходящее вокруг.
Е Яо вспомнил, что с тех пор, как он начал уходить на выходные, эти двое стали надевать наушники гораздо чаще. Будто боялись ненароком услышать какой-нибудь «взрывоопасный» секрет.
Е Яо снова посмотрел на Лу Синя. Тот пялился на него, не мигая. Похоже, все те резкие слова, что Е Яо наговорил раньше, не заставили Лу Синя отступить ни на шаг.
Е Яо вздохнул. Он не стал продолжать спор лежа, а сел и пододвинулся к краю кровати, поближе к другу.
Голос Лу Синя вибрировал от напряжения:
— То есть теперь, когда мы даже не на одной кровати, просто лежать голова к голове — это тоже «неприличные фантазии»?
Е Яо понизил голос до шепота, стараясь рассуждать здраво и миролюбиво:
— Лу Синь, я гей. Ты это уже знаешь.
— И что с того? — мгновенно и резко парировал тот.
— То, что спать так близко — не лучшая идея. Ни для тебя, ни для меня, — медленно проговорил Е Яо. — Ты должен понимать это лучше меня.
Лу Синь сверлил его тяжелым взглядом. Кончики пальцев, сжимавших металлическую перекладину, побелели.
— Зная, что ты гомофоб, я продолжал скрывать правду и допускал столько тактильности... это была моя ошибка. И я за нее извиняюсь. Теперь всё иначе, и многие вещи между нами стали недопустимы. — Е Яо выложил всё начистоту. Если раньше ему приходилось изворачиваться и искать предлоги, то теперь он мог говорить открыто.
Лицо Лу Синя застыло маской, по которой невозможно было прочесть мысли.
Наверное, он просто не хочет терять друга, но при этом его бесит и выбивает из колеи разница в их ориентации.
— Не извиняйся передо мной, ты... — Лу Синь глубоко вздохнул. Извинения Е Яо задели его сильнее, чем все предыдущие отказы.
Многие в шутку говорят: «Жена всегда права, а если не права — смотри пункт первый».
Для Лу Синя это не было шуткой. Он искренне считал, что Е Яо не может ошибаться. А если кажется, что ошибся — значит, виноват кто-то другой.
Например, он сам.
Лу Синь взъерошил волосы, и его вдруг накрыла волна уныния.
— Это я виноват. Я постоянно лез к тебе, а сам при тебе же молол чушь о том, что геи — это мерзко. Можешь меня материть, я заслужил.
Е Яо смягчил тон:
— Ты же не знал. Теперь, когда мы всё выяснили, ложись в другую сторону, Лу Синь. Мне неловко спать к тебе ногами.
Мягкие уговоры подействовали не лучше логики. Лу Синь упрямо отрезал:
— Ни за что. Я два года спал в эту сторону, с какой стати я должен перебираться? Буду спать здесь.
— ...Как хочешь, — сдался Е Яо. — Не могу же я тебя заставить.
Он увидел, как Лу Синь улегся, и потянулся к занавеске в ногах кровати.
У него всегда были шторки. Обычно он задергивал ту, что выходила в комнату, чтобы никто не видел, чем он занят. Но та часть, что примыкала к кровати Лу Синя, всегда висела просто для красоты. Раньше ее никогда не трогали.
Теперь Е Яо задернул и этот маленький лоскут ткани.
— Ты серьезно? Еще и шторку задернул? — донесся потрясенный голос Лу Синя с той стороны.
— А как иначе? Не могу же я позволить тебе проснуться и первым делом увидеть мои пятки. Совесть не позволяет, — ответил Е Яо.
— Да мне плевать на твои пятки, тебе-то что?! — вскипел Лу Синь. — Быстро открой!
— А мне не плевать. Не привык я людям гадости делать, — Е Яо остался непреклонен. — И не вздумай ночью ее отодвигать. Я там метку поставил.
Лу Синь замолчал. Е Яо снова улегся.
В тишине общежития слышались только редкие возгласы Вэнь Кэ и Пончика из игры. Полежав немного, Е Яо достал телефон и увидел сообщение.
Лу Синь не писал гадостей и не объявлял о разрыве дружбы. Он просто прислал тот самый стикер.
Маленькая круглая акула выглядывает из-за угла: 【Есть кто дома?】
Е Яо посмотрел на экран пару секунд и напечатал: 【Спокойной ночи. Спи уже.】
Полночь. Свет в комнате погас. Спящий (казалось бы) Е Яо открыл глаза.
Его кровать была со всех сторон закрыта шторками, отрезая его от остального мира.
Е Яо бесшумно сел и перевернулся. Он переложил подушку обратно к изголовью, туда, где за тонкой тканью занавески находилась голова Лу Синя.
Он закрыл глаза.
Е Яо действительно не любил делать «гадости». Даже если бы напротив спал незнакомец, он бы не смог направить ноги ему в лицо, а Лу Синь был его лучшим другом.
«Пусть. Всё равно он не узнает», — подумал Е Яо и уснул.
Половина третьего ночи. Почти все в комнате уже видели десятый сон.
Кроме одного человека.
Лу Синь бесшумно скатился с кровати. Он знал, что режим дня у Е Яо железный, и тот сейчас точно спит без задних ног.
Но сам Лу Синь уснуть не мог.
Ему нужно было взглянуть. Всего один раз.
Е Яо сказал, что поставил метку на внутренней занавеске... но на внешней-то шторке никакой метки быть не может!
Лу Синь, как заправский вор, подкрался к кровати Е Яо и осторожно, на миллиметр, отодвинул ткань.
В комнате было темно, лишь тусклый свет из коридора пробивался через окошко над дверью. Лу Синь прищурился, пытаясь хоть что-то разглядеть.
...Странно. Где голова? Нет головы.
Неужели он целиком зарылся под одеяло?
Лу Синь решил, что это вредно — дышать нечем, и потянулся, чтобы чуть поправить одеяло.
Действуя максимально аккуратно, он потянул край, но головы так и не нашел. Зато увидел смутные очертания чего-то, подозрительно похожего на кончики стоп.
Его здесь нет. Он спит на другом конце.
Как только эта догадка промелькнула в голове, сердце Лу Синя пустилось вскачь.
Он бросил эту сторону и метнулся к изголовью. На этот раз он увидел то, что искал.
Е Яо мирно спал. Даже его силуэт в темноте обладал какой-то магической силой, заставляя Лу Синя светиться от счастья.
Лу Синь всегда считал, что мужики не плачут, но когда он понял, что Е Яо втайне от него всё-таки перелег обратно, у него предательски защипало в глазах.
Его и так штормило от любого жеста Е Яо, а тут сердце просто дало трещину.
Ну как можно быть таким человеком? Почему он так добр даже к такому засранцу, как Лу Синь?
Лу Синь не решился коснуться его лица или волос. Он просто стоял и смотрел. А потом заметил, что рука Е Яо свесилась с самого края кровати.
Он медленно придвинулся и прижался лбом к тыльной стороне ладони Е Яо.
Словно цепной пес, приникший к руке своего хозяина.
Жизнь и учеба шли своим чередом. Университет требовал «гармоничного развития», так что спортивные мероприятия сыпались одно за другим.
Снова начался любимый аттракцион студентов — товарищеский турнир по баскетболу. И по «чистой случайности» (читай: благодаря махинациям одного влиятельного студента) в матче снова сошлись факультеты Финансов и Права.
Погода уже не была такой морозной, как зимой. Все переоделись в легкое, а весенний воздух добавлял азарта. Игра шла не на жизнь, а на смерть.
К финалу матча все были мокрые хоть выжимай.
Е Яо прибежал на игру сразу после лекций, успев только решить пару задач, и не захватил с собой воду. Вытирая пот со лба, он направился к палатке у спортзала.
Вдруг сзади раздался незнакомый голос:
— Е Яо, ты без воды? Возьми мою, я еще не открывал.
Е Яо обернулся и увидел парня с подозрительно знакомым лицом. Нахмурившись, он вспомнил: этот тип уже играл против них в прошлый раз. Тогда Е Яо чисто по-игроцки ему помог, а тот в благодарность затащил его в кафе попить чайку и поболтать.
А потом пришел Лу Синь и заявил, что этот парень пытается за ним приударить.
— Ты, наверное, меня не помнишь. Я Янь Син, — улыбнулся тот. — Услышал, что ты сегодня играешь, и сразу примчался. Еще в прошлый раз заметил, какой у тебя крутой стиль, а сегодня со стороны посмотрел — ну просто высший пилотаж!
— Спасибо, — ответил Е Яо. — Но воду не надо, я сейчас сам куплю.
Янь Син не сдавался:
— Да чего ты скромничаешь? Бутылка воды — не бог весть какие деньги. Бери, не обижай.
Е Яо: «...»
Он как раз соображал, как бы потактичнее отвязаться, когда кто-то ткнул его в плечо. Перед носом возникла другая бутылка.
Е Яо проследил взглядом за рукой и увидел Лу Синя — такого же потного и взмыленного.
Е Яо воду не взял, тогда Лу Синь настойчиво пихнул ее ему в руки.
— Закрытая, — буркнул он. — Я из нее не пил.
Для Лу Синя это было весьма... необычное пояснение.
Е Яо вспомнил прошлый раз, когда кто-то пытался угостить его водой. Лу Синь тогда влез точно так же. Всё было почти так же — и в то же время совсем по-другому.
В прошлый раз Лу Синь сунул ему свою бутылку, от которой уже отпил половину. Для них это было нормой — обычное дело между «братанами».
Но на этот раз Лу Синь принес ему совершенно новую, нераспечатанную воду.
Когда они пьют из одной бутылки — они не разлей вода. Когда у каждого своя — между ними появляется та самая «правильная дистанция».
— А ты сам-то пил? — спросил Е Яо.
— Конечно пил, другую, — ответил Лу Синь.
Е Яо не поверил. Все игроки команды Лу Синя пили минералку одной марки. Эту воду явно выдавали организаторы — по одной штуке на брата.
Лу Синь пришел на площадку позже него и в руках у него ничего не было.
Значит, у Лу Синя тоже была всего одна бутылка.