Глава 2
Стейк действительно таял во рту. Мясо «мраморного» кобу, aged 45 дней, с розовой сердцевиной и хрустящей корочкой из прованских трав. Алиса всегда готовила его идеально. Как и всё, за что она бралась. Я прожёвал, сделал глоток «Бордо». Вкус был плоским, как картон. Я видел не тарелку, а пиксели фотографии. Не её улыбку напротив, а её же смех в «Белом Лебеде». Мои рецепторы были мертвы, убиты адреналином и холодной яростью, которую я теперь носил в себе, как тот самый прибор за гипсокартоном.
— Тебе не нравится? — её голос, мелодичный, с лёгкой, заботливой ноткой, врезался в мои мысли.
— Нет, всё прекрасно, — я заставил уголки губ дрогнуть в подобии улыбки. — Просто устал. Дела.
Она кивнула, отрезала аккуратный кусочек своего стейка. Свет от дизайнерской люстры падал на её каштановые волосы, заставляя их отливать медью. Она была невероятно красива. И я впервые смотрел на эту красоту как на идеальную маскировку. Каждая черта, каждый жест изучались мной теперь с новой, параноидальной целью: найти фальшь.
— Лев звонил, пока тебя не было, — сказала она небрежно, глядя в бокал. — Говорил что-то про срочную проверку объектов. Всё в порядке?
Проверка. Значит, Лев отработал легенду. И она клюнула. Или сделала вид, что клюнула.
— Мелочи, — отмахнулся я. — Предосторожности. Ты же знаешь, в нашем деле лишняя бдительность не помешает.
— Конечно, — она протянула руку через стол, коснулась моих пальцев. Её кожа была тёплой, мягкой. Раньше это прикосновение заставляло меня забыть обо всём. Сейчас каждый нерв кричал: «Ложь! Предательство!» — Я волнуюсь за тебя. Ты так напряжён последнее время.
«Последнее время». С каких это пор? С тех пор, как начала сливать информацию? Или с тех пор, как поняла, что я могу что-то заподозрить?
— Всё в порядке, Алис, — я накрыл её руку своей, сыграв в её игру. Притворство стало вторым дыханием. — Просто большой проект. Скоро всё устаканится.
Мы доели в почти комфортном молчании, которое теперь было насквозь фальшивым. Я помог ей убрать со стола. Наши движения были отлажены годами — идеально синхронный танец счастливой пары. Теперь этот танец был похоронной процессией.
— Я, пожалуй, поработаю ещё немного в кабинете, — сказал я, когда она поставила последнюю тарелку в посудомойку.
— Не задерживайся, — она встала на цыпочки, поцеловала меня в щёку. Её губы были такими же мягкими. И я впервые почувствовал в этом поцелуе не нежность, а... проверку. Сыщет ли он на мне чужой запах? Заметит ли отстранённость? — Я приготовлю тебе какао, как закончишь.