Глава 36
Через несколько минут Зейн повёл её дальше. Они прошли длинный тёмный коридор, и чём ближе они подходили, тем тяжелее становился воздух. Когда дверь распахнулась, Джади застыла. На узкой кровати лежала её мать. Худое лицо, иссушённое, словно выжженное временем. Волосы спутанные, кожа землистая, глаза закрыты. Рядом стояла миска с водой и тряпка - признак ухода, но слишком скудного, почти показного.
— Мама... - сорвалось у Джади. Голос дрогнул, и она шагнулак ней, едва не упав.
Зейн остался у двери, скрестив руки.
— Вот она. Та, ради кого ты должна была прийти.
Джади упала на колени у постели, пальцы дрожали, когда она коснулась холодной руки матери.
— Мама... мама, это я... твоя дочь... Джади. - её голос сорвался, в горле стоял ком.
Веки Самиры дрогнули. Она с трудом приоткрыла глаза, тусклый взгляд долго блуждал, пока наконец не сфокусировался на лице девушки. На губах появилась слабая, едва заметная улыбка.
— Джади.. дочь? - выдохнула она, словно это слово было для неё и молитвой, и последним глотком воздуха.
Для него
Слёзы разом потекли по щекам Джади. Она прижала маны пальцы
Зейн стоял в дверях, наблюдая холодным взглядом, будто сцена была для него чужой.
Джади обернулась через плечо, её глаза сверкнули.
— Почему она в таком состоянии?! - почти закричала она. — Ты обещал... ты сказал, что она будет жива!
Зейн не дрогнул.
— Она жива, разве нет? Ты ведь хотела увидеть её. Вот - смотри.
Эти слова вонзились в сердце Джади, как нож.
Она снова склонилась к матери, всхлипывая, и шептала ей, как маленькая девочка.
— Я с тобой... теперь я рядом, мама, слышишь? Больше я тебя не оставлю..
Зейн ушёл, оставив за собой тяжёлый запах табака и гул его шагов, затихающий в коридоре.
Дверь за ним закрылась, и Джади вдруг почувствовала, что мир сузился до этой комнаты.
Самира лежала на низкой кушетке, её тело было худым, почти прозрачным. Лицо в морщинах боли, глаза - глубокие, уставшие, но когда они встретились с Джади, в них вспыхнуло что-то живое, несломленное.
Она дрожащей рукой потянулась вперёд.
— Ты... - голос был хриплый, как будто зажат в горле годами молчания. — Моё дитя?..
Глаза Самиры наполнились слезами. Она погладила ладонью лицо дочери, будто боялась, что это сон, мираж.
— Я никогда... никогда не видела тебя... Только твой крик, и всё... Они унесли тебя, не дали даже прикоснуться... - голос дрогнул, сломался. — Я молила, чтобы ты жила. Чтобы хоть раз... хоть раз взглянуть в твои глаза.