29. Оставленная заживо

музыкальная рекомендация ( Katy Perry - E.T)

pov's Eliza

Я потеряла счёт времени в этой грёбаной земле. Минуты растянулись в вечность, превращая деревянный ящик в мой персональный, удушливый ад. Было невыносимо тесно. Стенки гроба давили на плечи, скованные верёвкой руки затекли так, что я перестала их чувствовать, а ноги, стянутые в коленях и щиколотках, пронзало тысячами раскалённых игл.

Воздух внутри становился горячим, липким, пахнущим лаком и моим собственным судорожным потом. Единственным источником света был крошечный дешёвый фонарик, который эти ублюдки издевательски швырнули мне в ноги перед тем, как заколотить крышку. Его блёклый, синюшный луч выхватывал из темноты шершавые доски прямо над моим лицом и круглое отверстие пластиковой трубы.

В это отверстие пробивался далёкий, едва заметный лучик дневного света. И я орала.

​Я кричала, срывая голос, плакала, захлёбываясь собственными слезами. Широкий скотч на губах намок от пота и слёз, он немного отклеился с одного края, позволяя мне издавать не просто глухое мычание, а дикие, хриплые, истошные вопли.

​- Помогите! Кто-нибудь! Пожалуйста! - надрывалась я, выгибаясь всем телом в гробу, надеясь, что мой голос пройдёт сквозь эту чёртову трубу на поверхность. - Пан Марек! Тео! Том!..

​Я звала его. Моего главного кошмара, человека, от которого бежала без оглядки. Сейчас я умоляла, чтобы он пришёл. Но ответом мне была лишь глухая, мёртвая толща польской земли.

Вдруг сверху, прямо из трубы, донеслись глухие голоса. Они были искажены пластиковым эхом, но я отчётливо расслышала грубый немецкий выговор мужчины со шрамом:

​- Видимо, всё. Наш Лев обосрался. Он опоздал. Время вышло.

​У меня внутри всё заледенело. Сердце сделало бешеный кувырок и, кажется, просто перестало биться.
​- Запускай змею, - скомандовал второй голос. - Пусть подыхает.

​- Нет! Нет! Пожалуйста, нет! - закричала я в диком, первобытном ужасе, мотая головой из стороны в сторону. Слёзы брызнули из глаз с новой силой, застилая зрение. - Том! То-о-ом!

​Сверху раздался страшный, ни с чем не сравнимый звук. Шуршание. Тяжёлое, скользящее, чешуйчатое шуршание по внутренним стенкам пластиковой трубы. Что-то массивное и живое быстро спускалось прямо ко мне, перекрывая слабый поток света.
​Секунда. Всего одна секунда, и из отверстия трубы прямо на мою грудь тяжело шлёпнулось холодное, глянцевое тело. Черная как смоль гадюка.

​- А-а-а-а! - мой истошный, безумный крик захлебнулся, когда я увидела её в тусклом свете фонарика.