28.Секунда до ада

музыкальная рекомендация ( CYGO - Panda E)

pov's Tom

​Два месяца. Два чертовых месяца эта маленькая дрянь заставляла меня играть в прятки. Нью-Йорк плавился от майской жары, мои люди прочесывали каждый квадратный метр от Бруклина до Манхэттена, потому что её отчим клялся, что она улетела в Штаты. Я крушил дома, я выворачивал наизнанку мелких сошек, я выжигал землю в поисках её следа. Я был зол. Но это была приятная, азартная злость хищника, который знает, что его мышонок просто забился в дальнюю нору.

​Но час назад всё изменилось. На мой личный, защищенный телефон пришел видеовызов с засекреченного европейского номера.

​Я сидел в кожаном кресле своего пентхауса в центре Нью-Йорка, лениво прокручивая на пальце охотничий нож, когда экран вспыхнул. Я нажал «принять», ожидая увидеть очередного испуганного должника, но то, что появилось на дисплее, заставило меня замереть.

​Экран разделился на две части.

​На первой половине видео шла прямая трансляция из какого-то глухого, серого польского поля под Варшавой. Камера крупным планом показывала свежевырытую могилу. Из земли торчала уродливая, длинная пластиковая труба.
- Смотри внимательно, Каулитц, - раздался из динамика хриплый голос с польским акцентом. Это был Владек. Тварь, чей наркотрафик в Европе я лично перекрыл и растоптал год назад. - Под этой землей, прямо в деревянном гробу, сейчас лежит твоя Элиза. Связанная, как свинья на бойне. Слышишь этот свист из трубы? Она еще дышит. Пока еще дышит.

Мои пальцы сжались на рукояти ножа с такой силой, что костяшки побелели, а сталь затрещала. Кровь хлынула в голову тяжелой, обжигающей волной. Внутри меня проснулся зверь, который до этого просто спал.

​- Ты совершил ошибку, Владек, - мой голос прозвучал пугающе тихо, как рык перед смертельным прыжком. - Ты сдохнешь так, что твоя мать не соберет твое тело по кускам.

​- Заткнись и смотри сюда, Лев! - рявкнул поляк. Камера на второй половине экрана дернулась и показала стеклянный террариум.

​Внутри него, свиваясь в тугие, глянцевые кольца, шипела огромная, черная как смоль песчаная гадюка. Её глаза-бусины смотрели мертвым взглядом, а изо рта то и дело вырывался раздвоенный язык, источающий яд. Оператор поднес камеру ближе к трубе, торчащей из могилы Элизы. Диаметр трубы идеально подходил под размер этой чешуйчатой твари.