43. Серым рассвет

музыкальная рекомендация ( Confession - James Arthur)

pov's Eliza

Каждый его вдох за моей спиной отзывался во мне глухой, вибрирующей судорогой отвращения. Том спал. Тяжело, глубоко, скованный мертвецким сном, который навалился на него после адского коктейля из амфетамина, боли и пережитого на ринге безумия. Его тяжелое правое бедро, придавившее мои ноги к матрасу, ощущалось как неподъемная бетонная плита, как кандалы, которые намертво привязали меня к этой постели. Его правая рука, всё еще пахнущая железом и порохом, по-хозяйски покоилась на моей талии, вжимая мое тело в его широкую, горячую грудь.

​Мне казалось, что от него исходит волна удушливой, ядовитой гари. Каждое прикосновение его кожи к моей вызывало у меня такое яростное, тошнотворное отторжение, что я едва сдерживала позывы вырвать остатки желудочного сока прямо на эти гребаные черные шелковые простыни.

​Внутри моего рта, несмотря на то, что я битые десять минут исступленно чистила зубы и полоскала горло ледяной водой в ванной, до сих пор стоял этот липкий, солоноватый вкус его семени. Мерзкий, позорный привкус моего полного, абсолютного краха. На языке всё еще плыло ощущение его огромного, пульсирующего ствола, который он безжалостно, сдирая кожу на небе, вколачивал мне в глотку, пока я захлебывалась собственными слезами. Это унижение... оно въелось не просто в подкорку моего мозга, оно пропитало каждую клетку моего существа. Он выжег на моем языке свое клеймо, заставил сожрать его похоть ради того, чтобы потешить свое ебучее эго, чтобы доказать себе, что Кровавый Лев по-прежнему контролирует мой разум.

​«Господи... - мысленно шептала я в звенящую темноту спальни, глядя на блеклые отблески луны, пробивающиеся сквозь шторы. - Лучше бы я сдохла там. Лучше бы эта черная гадюка укусила меня, а не его. Лучше бы я медленно, в конвульсиях задохнулась в том деревянном ящике под землей, пока мы летели в самолете. Это было бы проще. Это было бы честнее».

Если бы я умерла тогда, всё бы закончилось. Не было бы этого липкого стыда, этой жгучей боли между ног, этого страшного, ломающего кости осознания, что меня превратили в бесправную вещь. Но самое главное... если бы я умерла, Тео не страдал бы сейчас там, внизу.