42.Анатомия одержимости

музыкальная рекомендация ( Closer -Nine lich Nails)

pov's Tom

Вся эта ебучая комната полыхала для меня в каком-то багровом, неестественном тумане. Адреналин, фентанил и амфетамин, скопившиеся в моей крови после бойни в Квинсе, плавили мозги, превращая каждую мысль в кусок раскаленного железа. Мое тело было разбито, ребра трещали при каждом вздохе после тяжелых ударов Мясника, а левая рука, намертво стянутая скотчем поверх черной кожаной куртки и обтягивающей футболки, ныла так, будто под бинтами гнили заживо мои собственные кости. Но из-за лошадиной дозы химии я не чувствовал этой боли напрямую. Она трансформировалась. Переродилась в чистую, дикую, неконтролируемую похоть и ярость, которая сосредоточилась в моем паху тяжелым, каменным давлением.

Я смотрел сверху вниз на эту мелкую, судорожно вздыхающую дрянь, которая ползала у моих ног, обнимая мои джинсы своими тонкими, дрожащими пальцами. Она плакала. Захлебывалась слюнями и слезами, клялась жизнью своего ебучего Тео и пела мне сказки о том, как мои псы пытались осквернить «моё имущество».

​Она думала, что я поверил. Думала, что эта ее дешевая, сучья комедия сработала на Кровавом Льве.

Какая же ты наивная дура, Элиза. Я видел тебя насквозь, блять. Я видел этот голодный, ледяной блеск в глубине твоих расширенных зрачков. Ты не испугалась. Ты устроила здесь маленькую, кровавую баню, вырубила двоих моих лучших бойцов, и теперь пытаешься выкрутиться, вешая мне лапшу на уши про изнасилование. Твои руки всё еще пахли порохом от Глока, который ты спрятала за штору - я почуял этот запах сразу, как переступил порог. Ты искала выход. Ты искала ебучий подвал, чтобы вытащить своего рыцаря, но наткнулась на цифровую блокировку, обломалась и прибежала обратно, изображать покорную сучку.

Но мне было абсолютно, сука, похуй на то, что ты врешь.

​Потому что даже сквозь эту ложь, сквозь пелену наркотиков, меня изнутри ебанула такая дикая, удушающая волна ревности, что в глазах потемнело. Сама мысль о том, что эти двое громил могли прикоснуться к твоей нежной, бледной коже, пока я проливал кровь на ринге... то, что они смотрели на твою сочную, искусанную мной задницу под этой футболкой... Это выжгло во мне последние остатки человеческого разума. Если кто-то и имел право разрывать твое тело на части, ломать твои кости и жрать твою грязь - это был только я. Моя собственность. Моя личная, сука, рабыня.

​- Врешь, дрянь, - тихо, со звериным хрипом вытолкнул я из горла, даже не глядя на стонущего у моих ног амбала.