45. Территория хищника

музыкальная рекомендация (Eminem -Space Bound)

pov's Tom

Эта сучка думала, что умеет прятать свои мысли, но я видел её насквозь. Каждый её вдох, каждая фальшивая судорога покорности, это её блядское «Да, Том», от которого за версту несло скрытым ядом - я читал её как открытую книгу. Она думала, что её маска идеальна, но для меня она была прозрачной, как стекло в VIP-ложе моего собственного клуба.

​Я откинулся на влажные шелковые простыни приватной комнаты, тяжело переводя дыхание. Твою мать, левое плечо разрывало от жгучей, пульсирующей боли, гребаный яд Мясника въелся в мышцы, и анальгетики этого старого коновала ни хера не помогали. Но мне было плевать. Физическая боль - это просто херня, пустой шум по сравнению с тем диким, сумасшедшим удовольствием, которое я только что получил, ломая её ментальные стены.

Я ведь даже не трахал её. Не стал входить в неё, хотя внутри всё горело синим пламенем, а хер стоял так, что джинсы трещали по швам. Нет, трахнуть её сейчас - это было бы слишком просто. Слишком легко для неё. Я хотел другого. Я хотел растоптать её хваленую гордость, сжечь её внутреннее сопротивление дотла, показать этой мелкой твари, что её собственная блядская физиология принадлежит мне. И я сделал это. Я вылил это ледяное вино на её бархатную кожу, опустился между её бедер и вылизал её дочиста, одновременно засаживая пальцы правой руки глубоко в её тесную, горячую киску. Я дрочил её и лизал, заставляя извиваться под моим языком. И она сломалась. Этот хриплый, задушенный стон, который сорвался с её губ до того, как она успела прикусить их в кровь - это была моя победа. Её тело предало её шлюшеский разум. Она кончила от моих пальцев, захлебываясь собственным позором, и этот её страх перед собственным удовольствием пьянил меня сильнее любого виски.
​
​Я краем глаза наблюдал, как она сползла с кровати. Ни слова не говоря, бледная, как гребаный призрак, она натянула свое изумрудное платье, подошла к сумочке и достала пудру. Начала механически вбивать спонж в щеки, замазывая следы моих пальцев, стирая слезы. Пыталась вернуть свою кукольную маску. Меня это сука как забавляло, так и до хрена злило.

​- Элиза, блять, - хрипло позвал я, приподнимаясь на локте и морщась от прострела в раненом плече. - Ты хоть за пудрись до ушей, мышонок, но от тебя за версту пахнет мной. Ты можешь строить из себя святую сколько угодно, но твоя киска до сих пор сжимается от воспоминаний о моих пальцах.