41. Искусство лжи
музыкальная рекомендация ( Katy Perry -E.T)
pov's Eliza
Десять часов. Его не было долгих, бесконечных десять часов, которые показались мне вечностью, проведенной в чистилище. Время в этом проклятом особняке на Лонг-Айленде словно засахарилось, превратившись в густую, липкую субстанцию, удушающую изнутри. За огромными панорамными окнами глухая нью-йоркская ночь медленно сменилась серым, безжизненным рассветом, а затем - таким же блеклым, дождливым днем. Океан продолжал штормить, с грохотом обрушивая свинцовые волны на прибрежные скалы, но этот звук не успокаивал. Он лишь подчеркивал мою полную, абсолютную изоляцию от остального мира.
Я лежала на той же черной шелковой простыне, сжавшись в позу эмбриона, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Мое тело продолжало гореть глухим, изнуряющим пожаром. Адская смесь физической боли и ментального краха парализовала волю. Кожа на ягодицах и бедрах, отбитая Томом до багровых гематом, пульсировала при каждом ударе сердца, а внутри, между ног, всё горело так, будто меня выжгли изнутри жидким азотом. Его липкое семя уже давно высохло на моих бедрах, стягивая кожу мертвой, позорной коркой - вещественное доказательство моего полного поражения, клеймо рабыни, которое я не могла смыть.
Но самым страшным было унижение. Оно осело на дне моей души тяжелым, жирным осадком. Каждый раз, закрывая глаза, я снова и снова видела себя со стороны: ползающую на коленях над рифленой рукоятью его ножа, захлебывающуюся собственными позорными, вымученными стонами, пока этот монстр упивался своей абсолютной властью. Я отдала ему себя. Сама, добровольно, пусть и под дулом пистолета, направленного на Тео. И это знание убивало меня медленнее и изощреннее любого физического оружия. Я была растоптана. Обесчещена. Превращена в бесправную, сломанную вещь, которую Хозяин просто попользовал и бросил остывать на шелках, уехав решать свои кровавые дела.
«Десять часов... - стучало в моих воспаленных каторжных мыслях. - Десять часов его нет. Он либо сдох на своем ебучем ринге, либо празднует победу, пока я гнию здесь».
Ненависть к Тому - ледяная, острая, как обломок бритвы - была единственным, что еще удерживало мое сознание от падения в глухой, необратимый психоз. Именно эта ненависть заставила меня сделать глубокий, хриплый вдох и открыть глаза. Я не могла больше лежать в этой луже собственного бессилия. Если я останусь в этой постели еще хоть на минуту, я просто сойду с ума. Я должна была встать. Чего бы мне это ни стоило.