В тумане 148 глава

В одиноком особняке на кухне первого этажа Чжоу Юй готовил ужин для себя, так как его семья, ушедшая в ресторан, до сих пор не вернулась. После прогулки под дождём у него не было аппетита, и он решил ограничиться простой лапшой быстрого приготовления. 

Налив воду в кастрюлю и активировав умную кухонную систему, он быстро довёл воду до кипения. Добавив лапшу и пакетик с приправами, он завершил приготовление. Хотя это блюдо было простым, оно всё же могло утолить его голод. 

Пах!

Внезапно раздался звук хлопающей дверцы холодильника. Чжоу Юй вздрогнул и быстро обернулся. Он внимательно осмотрелся: холодильник был закрыт, и на кухне ничего необычного не наблюдалось.

Чжоу Юй тревожно нахмурился, но быстро отогнал эту мысль, решив, что это всего лишь игра его воображения. Сегодня его не покидало ощущение, что кто-то за ним следит, но он был уверен: вокруг никого нет.

Уставший после долгого дня, Чжоу Юй решил не зацикливаться на этом и быстро поужинать перед тем, как отправиться спать, надеясь больше не думать о подобных нелепостях.

Когда он взглянул в кастрюлю, его глаза сузились. Среди ароматного бульона и лапши неожиданно обнаружилось аппетитное яйцо пашот.

Чжоу Юй закрыл глаза, глубоко вздохнул и выключил плиту.

Это иллюзия. Просто галлюцинации. Мне пора принимать лекарства.

Открыв глаза, он вновь посмотрел в кастрюлю, яйцо по-прежнему лежало в там. Без единой эмоции он выбросил его в мусорное ведро.

Он ненавидел галлюцинации.

Призрачный силуэт, находясь рядом, заметил действия Чжоу Юя, и его взгляд потускнел от горечи. 

Почему ты, как и прежде, отвергаешь мою помощь? Почему, несмотря на все изменения, ты остаёшься таким же непреклонным? Брат… Когда же ты наконец примешь меня?

Температура в комнате внезапно упала. Чжоу Юй, одетый в одну лишь лёгкую толстовку, ощутил, как холод пробирается под ткань, заставляя тело окоченеть.  

Система управления домом сломалась?

Он взял с дивана пульт и поднял температуру на несколько градусов.  

Чжоу Юй провёл слишком много лет в стенах психиатрической клиники, где реальный мир оставался за границами высокого забора. В отрыве от жизни он узнавал о её переменах лишь из книг, знакомясь с тем, что для других давно стало обыденным. За время своего пребывания он научился обращаться с современными системами, которые раньше казались недосягаемой роскошью. Теперь, спустя шесть лет, такие технологии проникли даже в его небольшой уединённый городок.  

Он налил себе тарелку горячей лапши и сел на диван. Проекционный телевизор мягко засветился, заполняя комнату движущимися картинками. Ему было всё равно, что смотреть — главное, чтобы что-то заглушило звенящую тишину.

[— По словам Ассоциации религиозной защиты, в следующем году культ Всемогущего Бога собирается запустить программу взаимопомощи. Мы с нетерпением ждём их действий! Да благословит нас Всемогущий Бог!] — на экране журналистка с яркой, фанатичной улыбкой смотрела в камеру, а на её груди отчётливо выделялся странный символ.

Чжоу Юй невольно задержал взгляд на экране. Символ на её груди был до боли знаком. Его пальцы ослабли, и ложка с глухим стуком упала на пол.

Перед глазами вспыхнули трагичные воспоминания.

Златовласый мальчик лежал на полу бездыханным, его широко раскрытые глаза устремлялись в пустоту. На стене  алел кровавый символ.

Грохот — дверь с треском срывается с петель, и в комнату врываются полицейские. Чёрные дула пистолетов устремлены прямо в висок.

Очнувшись, Чжоу Юй поднял с пола ложку, выключил телевизор и без сожаления выбросил остатки еды.  

Какая разница, насколько очевидна правда?

Судьи, вершившие правосудие, всегда будут выносить приговор тем, кого хотят наказать, а не тем, кто действительно виновен. Доказательства можно подделать, истину — скрыть, и она навсегда останется неизвестной.

Как и в его случае. Его осудили за убийство по делу, исход которого был предрешён. Судья не искал истины — ему нужно было лишь вынести вердикт. Объявив Чжоу Юя сумасшедшим, судья отправил его в психиатрическую клинику на принудительное лечение.   

Положив грязную посуду в посудомоечную машину, Чжоу Юй потёр виски, чувствуя, как нарастает боль. Это был первый тревожный сигнал: пора принять лекарства.  

Поднимаясь на чердак, он ощутил, как мир вокруг теряет чёткие очертания. Воспоминания обрушились с оглушающей силой: холодные, влажные стены камеры, равнодушное лицо судьи. Полный ненависти взгляд матери, который даже спустя годы продолжал преследовать его.  

А затем — удушающий, резкий запах антисептика. Стерильные, безжизненные коридоры психиатрической клиники. Кожаные ремни, впивающиеся в запястья и лодыжки. Бесплодные попытки вырваться. Хриплые, отчаянные крики о помощи, растворяющиеся в пустоте.  

Пациент диагностирован с бредовым расстройством. Рекомендуется изоляция. Красные буквы на медицинском заключении, словно клеймо, отпечатались в его сознании, не давая покоя.  

Хаос в голове Чжоу Юя достиг предела. Мир окончательно погрузился во тьму, и, потеряв равновесие, он рухнул вниз по лестнице.  

Призрак молниеносно подхватил юношу, не дав тому упасть. Окинув взглядом его лицо с закрытыми глазами, призрачная фигура крепче прижала его к себе.

Ему нравилось видеть брата таким беспомощным и уязвимым. В такие моменты этот всегда гордый, надменный юноша позволял заключить себя в объятия.

Призрак задумчиво посмотрел на него, а затем бережно перенёс в комнату и аккуратно уложил на кровать.

Смотря на брата, покоящегося на постели с мирным выражением лица, он улыбнулся ещё шире. В его глазах засиял зловещий свет, а на лице появилась немного детская, но при этом странно искренняя улыбка.

У него возникла отличная идея.

Когда вокруг брата не останется никого, кто мог бы ему помочь, он станет для него единственной опорой.

Тогда брат не сможет не принять его.

Призрачная фигура склонилась к его лицу, её губы коснулись губ Чжоу Юя в трепетном поцелуе. В глазах вспыхнула одержимость.

В этот раз ты поймёшь, как сильно ты нуждаешься во мне.

*******

Чжоу Юй отчетливо понимал, что находится во сне.

Это осознание было кристально ясным.

Он взглянул на свои детские ладони и на постепенно тающий вдали пейзаж, сохраняя непоколебимое спокойствие, без малейшей тени эмоций на лице.

Этот сон разительно отличался от его обычных кошмаров, в которых кровь и хаос были неизменными спутниками.

— Сяо Юй, мы переехали в новый дом. Ты рад?  

Перед ним стояла молодая версия Ма Си. Её лицо было без единого морщинки, а на губах играла тёплая улыбка.

Чжоу Юй провёл пальцем по уродливому шраму на тыльной стороне руки и равнодушно отвернулся.  

Эта женщина — вне зависимости от времени и места — всегда вызывала у него отвращение. Её фальшь была для него невыносима.

— Сколько раз я тебе говорила! Не смей показывать этот шрам! — Тон Ма Си внезапно изменился. Лицо её исказилось, и, не раздумывая, она влепила ему пощёчину.  

Этот шрам был её творением. Когда-то давно она вонзила нож так глубоко, что обнажилась кость. Но Ма Си всегда твердала, что это была случайность. Она панически боялась, что кто-то узнает правду и сочтёт её жестокой матерью.  

Чёрноволосый мальчик с утончёнными чертами лица пошатнулся от удара, а на его щеке мгновенно вспыхнули краснота и опухоль.    

Он хотел дать отпор, но сон сковывал его, лишая всякой возможности пошевелиться. Да и в реальной жизни он тогда был слишком слаб, чтобы избежать её ударов, которые всегда обрушивались с неожиданной силой.  

Ма Си с видимым отвращением встряхнула рукой, словно стряхивая с неё что-то грязное, затем достала спрей и брызнула ему на щёку. Она моментально перестала гореть, и опухоль исчезла. 

— Не выводи меня из себя! Я хочу начать всё с чистого листа, а не повторять старых ошибок!  

Чжоу Юй даже не взглянул на неё. Всё равно это всего лишь сон. И боли он не чувствовал.

— Здравствуйте! Вы ведь новые соседи? — бородатый блондин с широкой улыбкой подошёл ближе.  

Ма Си тут же сменила выражение лица на мягкое и дружелюбное:  

— Да, мы только недавно переехали! А это мой сын, Чжоу Юй.  

Блондин улыбнулся мальчику.

Какой милый ребёнок! Забавно, у меня тоже есть сын. Правда, он не такой очаровательный, как Чжоу Юй! — Он засмеялся, помахав рукой.    

Из-за угла показался худощавый мальчик с золотистыми волосами и зелёными глазами. Он выглядел застенчиво и явно нервничал.  

— Ну что вы, ваш сын очень милый! Как же я завидую этим золотым волосам и зелёным глазам! А вот мой мальчик — он совсем в отца, нисколько не похож на меня! — ответила Ма Си с лёгким смехом.  

Пока взрослые оживлённо болтали, Чжоу Юй стоял неподалёку, чувствуя, как внутри всё холодеет.  

— Арнольд, поздоровайся со старшим братом! — Блондин подтолкнул сына вперёд, почти сталкивая его с Чжоу Юем.  

— Б-брат… — выдавил мальчик, набравшись смелости. Щёки его тронул лёгкий румянец.  

Не называй меня братом.

Чжоу Юй сделал шаг назад, его взгляд стал холодным, словно лёд.  

Во-первых, ты старше меня. Во-вторых, я не хочу иметь с тобой ничего общего. 

Ему впервые удалось сохранить полное осознание себя во сне.  

Он посмотрел на утончённое лицо мальчика и произнёс ледяным тоном:  

— Не приближайся ко мне, Арнольд.  

Призрак, прислонившийся к изголовью кровати, услышал, как Чжоу Юй пробормотал это во сне.  

На лице мальчика застыло выражение глубокого отвращения. Было очевидно, что он всей душой отвергал этот сон.  

Призрак замер, в её глазах на миг мелькнула печаль:

— Прости, но только эту просьбу я не могу выполнить. Всё остальное — с удовольствием.  

**** 

Прийдя в себя, Чжоу Юй выглядел сбитым с толку. Его взгляд медленно скользнул по комнате — пижама, мягкая постель, привычный полумрак.  

Но я ведь упал в обморок на лестнице… Как я оказался в кровати?

Откинув одеяло, он сел на край постели и запустил пальцы в растрёпанные чёрные волосы. Пряди упали на лицо, скрывая глаза, оставив видимым только резко очерченный подбородок.  

Я ходил во сне? Или всё это было просто иллюзией?

Чжоу Юй поднялся и подошёл к столу. Часы показывали девять. Взяв таблетку, он проглотил её без воды.

Когда-то я был здоров, а теперь я просто больной и беспомощный. Лекарства — это единственное, что удерживает меня от падения в бездну безумия. Без них я не могу различить реальность и галлюцинации, а границы между сном и явью разрушаются, погружая меня в хаос.