18

Неделя между складом и следующим заданием прошла в странном, зыбком ожидании. Я поймала себя на том, что выбираю в магазине самые лучшие, румяные яблоки, с особым вниманием отмеряю корицу. Готовила я их поздно вечером, когда Даня уже спал, и кухня наполнялась теплым, уютным запахом, таким несовместимым с ледяным миром, в который я должна была снова окунуться.

Сообщение пришло в субботу утром. Не на защищенный мессенджер, а обычной смс на мой повседневный телефон, что было уже нарушением её же правил: - Сегодня, 14:00. Ветеринарная клиника «Айболит» на Парковой. Приходи. С яблоками.

Ни «задание», ни «поручение». Просто «приходи». И указание места - ветеринарная клиника. С Марсом что-то? Но он был дома, благополучно растянувшись на солнце. Сердце ёкнуло.

Я пришла за пять минут. Клиника была небольшая, частной выглядевшей. В зале ожидания сидели несколько человек с переносками и поводками. И она.

Лиза сидела на самом дальнем пластиковом стуле, склонившись над своим планшетом. На ней была та же практичная темная куртка, но под ней я разглядела простую белую футболку. Волосы, казалось, она только что провела рукой, они были слегка взъерошены. Рядом на стуле лежала открытая переноска, откуда доносилось тихое, жалобное мяуканье. Не Марс. Внутри сидел маленький, тощенький трёхцветный котёнок с гноящимися глазами.

Я подошла, села рядом. Она не подняла глаз, но её плечо коснулось моего.
- Чей? - тихо спросила я.
- Нашла у мусорных баков у склада. Видимо, выкинули, - её голос был ровным, но в нём звучала сдержанная жесткость. - Полуслепой, с инфекцией.
- И ты привезла его сюда?
- Не могла оставить, - она наконец посмотрела на меня. В её глазах было нечто неуловимое - раздражение на собственную слабость? - Глупо, да? У меня уже есть один своенравный комок шерсти.
- Не глупо, - сказала я и протянула ей небольшой контейнер. - Держи. Яблоки. Ещё теплые.
Она взяла контейнер, пальцы её на секунду сомкнулись на пластике. Она не открыла его, просто держала на коленях, как драгоценность.
- Спасибо.
- Как зовут? - кивнула я на котёнка.
- Не знаю. Ещё не придумала. Может, он сам не выживет.

В её словах не было жестокости, лишь усталая констатация фактов её мира. Но то, что она здесь сидела, тратила время и, несомненно, немалые деньги на бродячего котёнка, говорило обратное.

Вызвали её. Она взяла переноску, жестом показала мне следовать за ней. В кабинете ветеринар, молодая усталая женщина, осмотрела котёнка, пока Лиза стояла рядом, скрестив руки на груди, будто наблюдала за сложной операцией. Врач выписала лекарства, назначила капли для глаз, объяснила схему питания.
- Шансы есть, но нужен тщательный уход. Он очень ослаблен.
- Я обеспечу, - коротко сказала Лиза, уже доставая пачку купюр. - Сделайте всё, что нужно. Сейчас.

Пока котёнку делали уколы и обрабатывали глаза, мы вышли в коридор. Она прислонилась к стене, закрыла глаза.
- Ты не обязана была меня звать, - сказала я. - Справилась бы и одна.
- Знаю, - она не открывала глаз. - Но... с яблоками лучше. И... я подумала, тебе стоит знать.
- Знать что?
- Что у меня тоже есть... такие точки. Слабости. Не только гаражи и архивы.
Она открыла глаза и посмотрела на меня прямым, обезоруживающим взглядом.
- Это делает меня уязвимой в твоих глазах?
- Делает человечной, - поправила я.
- Хуже, - она усмехнулась. - Уязвимость можно защитить. Человечность... от неё не защититься. Она просто есть.

Котёнка вынесли, передали Лизе вместе с целым пакетом лекарств. Она взяла его осторожно, почти нежно, что странно контрастировало с её грубыми руками и военной выправкой.
- Поедем ко мне, - сказала она, уже выходя из клиники. Это не было предложением. Это было констатацией следующего шага. - Нужно его устроить, показать Марсу. И... попробовать твои яблоки.

Мы сели в ту же «Гранту». Котёнок жалобно пищал в переноске на заднем сиденье. Я держала контейнер с яблоками на коленях. Она вела машину молча, но напряжение между нами снова было другого свойства - не опасным, а... интимным. Она везла меня в свою крепость. Добровольно.

Её квартира поразила меня, как и в первый раз, своей стерильной пустотой. Но сегодня на кухонном столе стояла пустая кофейная чашка, а на подоконнике в гостиной, рядом с лежащим Марсом, валялся клубок ниток. Крошечные признаки жизни.

Марс, увидев переноску, встал, выгнул спину, но без агрессии - с царственным любопытством. Лиза выпустила котёнка на кухонный пол, предварительно закрыв дверь. Маленький, жалкий комочек сначала замер, потом, дрожа, потянулся к миске с водой, которую она сразу же поставила.
- Пусть освоится. Марс, не трогать, понял? - сказала она коту, который уже сидел у стеклянной двери, наблюдая. Марс флегматично облизнулся.

Она повернулась ко мне, наконец сняла куртку. Под ней была действительно простая футболка, обтягивающая, и я впервые в деталях увидела, как она сложена - широкие плечи, сильные, но не мускулистые руки, плоская, почти мальчишеская грудь. В этой одежде, в этой обстановке, она выглядела не бандитом, а... спортсменкой после тренировки. Или солдатом, ненадолго вернувшимся домой.
- Яблоки, - напомнила она, кивая на контейнер в моих руках.

Я открыла крышку. Аромат корицы и печеных яблок заполнил безликую кухню. Она взяла одно, отломила кусочек, попробовала. Закрыла глаза.
- Боже, как давно... - прошептала она. - Настоящие.
- Тебе нравится?
Она кивнула, не открывая глаз, доев свой кусочек. Потом открыла их, и взгляд её был чистым, без привычной брони.
- Спасибо, Ира. Это... это очень.

Она не закончила. Не нужно было. Мы стояли на её кухне, пахло лекарствами от котёнка и домашними яблоками, а за стеклянной дверью старый и молодой коты изучали друг друга.

Она сделала шаг ко мне. Медленный, нерешительный. Подняла руку и, будто проверяя реальность, кончиками пальцев коснулась моей щеки. Потом провела по линии челюсти к подбородку. Её прикосновение было грубоватым, но на удивление бережным.
- Ты знаешь, что это безумие? - тихо спросила она.
- Какое?
- Всё это. Я. Ты. Эти... яблоки. Этот котёнок. Ты в моей квартире.
- Да, - согласилась я. - Безумие.
- И ты не боишься?
- Боюсь. Но не тебя.
- Чего же?
- Того, что это закончится, - вырвалось у меня честно. - Что ты исчезнешь, как в прошлый раз. Или что тебя убьют. Или что ты просто... передумаешь. И всё вернется на круги своя.

Она покачала головой.
- Я не передумаю. И не исчезну. По крайней мере, не по своей воле. А что касается того, чтобы меня убили... - она усмехнулась, и в её улыбке была вся её жестокая реальность. - Это риск. Но теперь это риск и для тебя. И я это осознаю. Поэтому... я буду осторожнее. Вдвойне.

Её рука опустилась, взяла мою. Пальцы переплелись. Её ладонь была твёрдой, шершавой, но тепло её кожи было настоящим.
- У меня нет слов для этого, Ира. Для того, что я чувствую. В моём лексиконе их просто нет. Есть «надёжно», «полезно», «опасно», «контроль». А это... это что-то другое. И это пугает.
- Меня тоже, - призналась я. - Но не заставляет бежать.

Котёнок за дверью жалобно мяукнул. Лиза вздохнула, отпустила мою руку, но её взгляд не отпускал.
- Работа. Надо его обустроить. Поможешь?
- Конечно.

Мы провели вместе ещё два часа. Обустраивали временный уголок для котёнка в ванной, грели ему специальное питание, закапывали капли в глаза. Марс наблюдал за этим с высоты холодильника, явно не одобряя, но и не протестуя. Это была самая обычная, самая мирная сцена. И самая невозможная.

Когда начало темнеть, я собралась уходить.
- Я вызову тебе такси, - сказала она. - Безопаснее.
- Спасибо.

Она стояла в дверном проёме, заложив руки в карманы джинсов.
- Ира. Завтра... ничего не будет. Ни заданий, ни сообщений. Просто завтра. Побудь с ним. С Данем. С Грейс. А послезавтра... я позвоню. Насчёт документов.
- Хорошо.
- И... спасибо за сегодня. За всё.

Она не пыталась меня поцеловать или обнять. Это было бы слишком, это разрушило бы хрупкое равновесие. Но она наклонилась и, быстро, почти по-братски, прижалась щекой к моей щеке. На секунду. Её кожа была прохладной, а запах - парфюмом, яблоками и чем-то неуловимо своим.
- До послезавтра, - прошептала она мне в ухо.
- До послезавтра, Лиза.

Я ехала в такси, глядя на мелькающие огни города, и понимала, что перешла ещё одну невидимую черту. Я была в её логове. Видела её без доспехов. Держала её за руку. И это изменило всё.

Дома Даня смотрел футбол. Всё было как обычно. Но я была уже другая. Я несла в себе тепло её кухни, горечь её признаний и сладкий вкус яблок, которые ей понравились.

Она сказала: «У меня нет слов». И у меня их тоже не было. Было только это странное, тяжёлое, опасное чувство в груди, которое не было ни любовью, ни дружбой. Это было признанием. Признанием того, что наши жизни, такие разные, сплелись в тугой, нераспутываемый узел. И теперь любое движение одного дергало за нити другого.

И, как ни странно, в этом было не только страх. Была какая-то суровая, выстраданная надежда. Потому что если даже такая, как она, могла подобрать на улице больного котёнка и попросить печеных яблок... значит, не всё ещё потеряно. Ни для неё. Ни для меня.