II

– Я...

Девушка замешкалась и не успела закончить, как немец подозвал другого, стоящего поодаль с чемоданчиком в руках, словно деревенский фельдшер. Высокий, худощавый, а лицо серое, даже на солнце будто прозрачное. Если кому-то тут и требовался врач, то лишь ему самому.

Фашист бросил мимолётный взгляд на девушку и опустил голову. Лицо скрыла низко опущенная фуражка. Не говоря ни слова, он быстро приблизился, неосторожно схватил Катю за рукав и потащил к дому. Она беззвучно раскрыла рот. Грязные от земли руки болтались в немой просьбе о помощи. От прикосновения по коже пробежали мурашки. Тело окаменело, разум захлестнула паника. Ком поднялся к горлу, сдавливая так, что ни звука не вышло, лишь толпа невысказанных слов метались в панике мыслей.

Она шла за немцем, быстро, не видя и не слыша ничего вокруг.

Любое прикосновение, будь оно без её согласия, вводило в ступор, но когда это делает немецкий оккупант, то всё в разы усиливается; когда переживания за свою честь резко переходят в переживание за собственную жизнь.

Светлое пространство горницы встретило девушку как-то особо, по-новому. Резко она перестала чувствовать себя хозяйкой. Под ярким солнцем из окна сильно виднелась паутина на потолке и пыль в воздухе. Солдат резко усадил Катю на ближайший деревянный стул, и тот легонько скрипнул под её весом. Он снял фуражку, отложив её одним аккуратным движением.

Её могли расстрелять в любую секунду, но Катю мучила мысль о беспорядке. Было по-настоящему стыдно, будто перед ней стоял не оккупант, а гость, которому она не посмела бы показать жилище в таком виде.

Под снятой фуражкой показалась его белоснежная копна волос, пробор посередине и уже отросшие волосы. Это была когда-то типичная немецкая стрижка, но уж вовсе запущенная. Видимо, эти немцы и в правду приехали с самого фронта.

Солдат мертвой хваткой вцепился в лицо девушки, отчего та дернулась назад, но холодные пальцы крепко сжались и не позволили ей отодвинуться. Он повернул её голову сперва вправо, потом влево, внимательно изучая.

– Folgen Sie Ihrer Fingerbewegung, – «Следите за движением пальцев».

Катя долго вдумывалась в слова, сжав брови. Зеленые глаза внимательно застыли в пятнадцати сантиметрах от её собственных. И выглядели они, будто что-то хищное, почти звериное. И они её съедят, уничтожат. Отчаяние тугой паутиной окутывало собой сознание от невозможности противиться.

– Следите за движением пальца! – громче повторил немец, и Катя сразу же выполнила приказ.